Марионетка!

Он заглянул в щель, просто рассматривая нас. И тут отец ударил. Топор вошёл ровнёхонько между глаз. Тварь будто бы даже удивлённо уркнула, и, когда папа упёрся ногой в дверь и дёрнул оружие на себя, лезвие с чавканьем вышло, и нападавший завалился назад, затихнув.

Отец выглянул в щель и тут же одёрнул голову. В дыру прыгнул мелкий осьминог-разведчик.

— Доску! — закричал папа, и мама тут же передала ему доску и два гвоздя. Отец закрыл щель и забил гвозди обратной стороной топора.

— Андрей, ты очнулся! — воскликнул отец.

— Да. Прорыв? Вне очереди? Опять? — крикнул я из комнаты, натягивая штаны и футболку.

— Да, — бросил Пашка мои кроссовки. — Мы пытались тебя добудиться.

Судя по взглядам всех троих, версия «сильно устал» вызовет только ещё больше подозрений.

— Да я чувствую, — усмехнулся я, потирая горящие щёки и впрыгивая в обувь. — Вряд ли дело в спортпите. Возможно, ментальное воздействие. Вы взрослые, — сказал я, глядя на родителей. — Пашка с паразитом, а меня вот приложило.

Они переглянулись, не рассматривали такой вариант.

— Возможно. Потом подумаем, — коротко бросил отец, с тревогой глядя на дверь. — Возьми молоток и нож. Будем вдвоём отбиваться. Коридор узкий. Есть шанс сложить тут ещё пару марионеток. Лишь бы кто покрепче не пришёл. Надеюсь, патруль рядом.

— Надо что-то получше молотка, — сказал я. — Вы пока караульте, а я попробую кое-чего соорудить. Многое прочитал про самодел после нападения на школу.

Взгляд прошёлся по полу. К стенкам были раскиданы инструменты. Вроде всё нужное имеется.

Я сунулся в кладовку и вытащил швабру. Отцепил крепление для тряпки. Взял лобзик и стал распиливать верхушку ровно поперёк. Потом найду подходящее лезвие. Нож, например. Только заточить надо.

Сбегал на кухню. Взял самый короткий и крепкий ножик. Вручил брату вместе с точилом и сказал:

— Вот так затачивай. Хорошенько.

Мы ещё побарахтаемся. В дверь снова врезали. Было понятно по звуку, что это осьминог балуется. Но вот раздалось шарканье. И одновременно с ударом в дверь долбанули в окно. И в другое. И по крыше.

— Дерьмо! — выругался я, принявшись ещё ожесточённее пилить.

Да сколько же тварей сюда нагрянуло? И почему именно к нам?

Школа, теперь вот дом. В голове пронеслась пугающая мысль, а что, если это всё из-за меня? Из-за Пути.

В коридоре был люк, ведущий в небольшой погреб, он же подвал, он же ещё одна кладовка. Я откинул крышку, когда брат передал заточенный нож.

— Отлично! Паш, перед порогом, на подоконниках и под каждым окном наколоти досок с гвоздями штырями вверх, — затараторил я.

— Классная идея, — тут же подхватил отец.

— Пап, перекрой, пожалуйста, воду. Мама, подготовь аптечку. Всем распихать по карманам перевязочный материал. Я в подвал, — сказал уже спрыгивая.

— А зачем воду закрывать? — спросил отец из ванны.

— Сейчас объясню! — с трудом произнёс я, выгибаясь и выкидывая наверх болгарку.

Среди кучи хлама с трудом можно было стоять, а уж повернуться и вовсе представлялось акробатическим трюком повышенной сложности. И это я худой как щепка. Как батя тут что-то находит?

Я взял рваную коробку старых электродов и, чуть не выткнув себе глаз, всё же вытолкнул наверх в руки отца. Так, это что? Штапики для окон! Тоже туда.

— Зачем это всё? — складывая на пол, спрашивал папа.

— Сейчас! Сейчас! — нервно огрызнулся я. Глаза бегали по коробкам и полкам, заваленным разным бесполезным на первый взгляд дерьмом. Вот, например, велосипедный тормоз. Велики продали при переезде, да и стыдно мне было на нём кататься, учитывая состояние брата. А если тормоз ещё и с гильзой… Я взял, покрутил. Она на месте! Тоже выкинул наверх.

Пара тонких арматурин. Тоже в дело! Эм-м, это что? Удочки! Древние как дерьмо мамонта, два года валяются, но ведь бамбук и стеклопластик, ничего им не сделается.

Так, старые ножницы. Хм… ещё довольно острые. Пойдут.

Мотки медных проволок. И как только в чермет ещё не сдали? Сюдаа-а-а их!

— А где насадка с точильным камнем на болгарку? — спросил я, задрав голову. Уже весь в пыли, еле сдержался, чтобы не чихнуть и не поднять ещё больше пыли.

— Вон! — отец наклонился, чуть не упав в подвал, и указал рукой на полку. Я схватил требуемое и старую лопату, которой мы иногда территорию ровняли.

— Стальную подложку сам вытаскивай, — прокряхтел я выползая. Треск дерева и шум штурмующих дом тварей стал уже просто фоном. Болгарку мама догадалась воткнуть в розетку, я мимоходом чмокнул её в щёку и забежал в ванну.

Диск закрутился. Как бы от брызг не коротнуло. Ладно, была не была. Авось выживу!

Тонкую ПВХ трубу водоснабжения я перепилил легко. А вот из толстой всё же вода ударила. Я прищурился, ожидая разряд тока, но ничего. Быстро обтёр болгарку, чтобы внутрь не попало, и убрал инструмент в сторону.

— Пластиковую полторашку! Бегом-бегом! — закричал я, чувствуя, как время утекает. Я мгновенно вырезал ножом нужную деталь и вручил маме бутылку, сказав:

— Вот такие штуки выстригай ножницами. Аккуратно, но быстро.

Она лишь кивнула.

Отец выскочил из подвала и положил на пол железную подложку, на которой он обычно гнул старые гвозди, если нормальные кончались.

— Верёвку! — сказал я ему. Он снова прыгнул вниз и выкинул моток паракордов разной степени убитости и диаметра.

Я быстро принялся искать нужный. Навык крафта чётко подсвечивал необходимую толщину и длину, уже с учётом двух петель на концах. Я махнул ножом.

— Ты зачем трубы срезал⁈ — заорал отец, заглянув в ванну.

— Смотри, — сказал я, врываясь на кухню. Бросил шило на горящую конфорку, и когда оно раскалилось, проплавил две сквозных дырки на концах трубы. Веревка бы слишком растягивалась, поэтому пришлось её скрутить, как бы вычерпав слабину. Я продел её в петли и завязал с одного конца.

— Клей! — крикнул я, отец сбегал без вопросов, начиная понимать задумку. Я закрепил узел минуткой. На всякий случай. — А теперь помогай, мне силы не хватит.

— Давай я сам. А ты поможешь.

— Мам, на секунду, — позвал я. — Проденешь, — вручил ей свободный край верёвки.

Я на миг замер прислушиваясь. Брат колотил без устали с бешеной скоростью.

Тем временем папа взял трубу, упёр её нижний край в порог и навалился всем весом, крякнув от натуги.

— Ещё! — скомандовал я и напрыгнул сверху, как бы стараясь скрючить отца. — Давай! — прокряхтел я, чувствуя, как вены вздуваются. И мама продела верёвку. Я быстро сплёл узел. — Отпускай, — выдохнул я, и мы чуть ли не отстрелились от лука. Я закрепил клеем второй узел.

— Теперь стрелы, — сказал я, ловя ртом воздух. — Обколоти всё с электродов, потом кончик аккуратно откуси по диагонали и на точильном круге до ума доведи.

Я взял болгарку и быстро напилил удочки на нужные куски, причём все они были одинаковой длины. Что бы я сейчас делал без навыка?

Я показал, как клеить оперение из пластиковой бутылки, и мама начала лепить хвостовики. Сам в это время принялся выпиливать и выстругивать ложе для арбалетов. Пашка всё ещё делал гвоздевые ловушки. Я уже слышал, как он шумно дышит, так торопится. Несколько раз ему приходилось отвлекаться и заколачивать досками новые пробоины в двери.

Навык чётко показывал, где пропилить направляющую. Я снова спрыгнул в подвал. Взял подходящие полоски металла для дуги. Чтобы согнуть их, снова понадобилась помощь отца.

— А тетива из чего? — спросил он, смотря на паракорд.

Я отрицательно покачал головой и схватил велосипедный тормоз.

— Надо дырки просверлить, — указал на края будущих дуг.

Отец тут же принялся за работу. А я взялся сооружать наконечники для стрел. В ход шло всё: тонкая арматура, что с помощью зубила и молотка превращалась в острый наконечник, лезвие рубанка, ножи, половинки ножниц, куски электродов. Всё это дотачивалось точильным камнем на болгарке. Несколько раз вспыхивал пол от искр, но мама оперативно успевала залить всё водой.