— Девчат, а кто ведёт?

— Торин, — нехотя ответила одна, надувая пузырь жвачки.

— Это вон тот здоровяк без футболки? — спросил я, определив в нём второго капитана.

— Да, — более мягко сказала другая. — А ты кто? — с интересом поглядела она на меня.

— Да вот игрок на замену.

Русику сделали подсечку, он упал, содрал локоть. Догнал обидчика и влепил ему подсрачник. Завязалась драка. И тут старик свистнул, сам, без свистка, и все мигом разошлись.

— Замену играть будете? — громко крикнул я, улыбаясь во весь рот.

— Тебя-то каким ветром занесло? — ответил Саймон, оголяя зубы.

Я поиграл за их команду, чтобы прочувствовать разницу. И это, конечно, не лощенный школьный КП. Тут и локтем в бок прилететь могло, да и на землю падать не то же самое, что на газон. Два раза против меня нарушали правила, после чего приходилось вселять в ребят спортивный дух честной соревновательности посредством поступательных движений кулака в область наглой рожи.

В общем, было очень весело. Разбил колено, разбили нос. Употел как хоббит на марафоне.

Потом мы все вместе пили ледяную мутную воду из колонки. Дедок с трибун оказался бывшим тренером городской сборной Кадии. Полвека назад его команда брала первенство среди полисов. Сейчас вот душу отводит, следит за игрой пацанов.

— Мы на чемпионат по дворовому КП хотим, — сказал Саймон. — Давай с нами. Ты нифига финты исполнял.

— Я подумаю. Честно говоря, арсенал ваших грязных…

— Но-но-но! — возмутился парень. — Уличных. Уличных приёмов.

— Ага. Вот он меня заинтересовал. В школе такому не научат.

Потом я рассказал им, что рогатых больше нет.

— Слышали что-то такое, думали враки. А кто их так?

— Да есть там один, всем рога и пообломал.

— И ты никаким боком? — прищурился Саймон.

— Ну так, на шухере стоял, — сказал я.

Мы попрощались, и я поплёлся домой мимо логова рогатых.

Территория оказалась оцеплена. Тело деформатора, естественно, было снято. Здание выгорело. Каждое окно щерилось щербатой пастью, а тёмные подпалины на стенах, там, где выходил дым, напоминали высунутые чёрные языки, получался эффект, будто каждое окно выглядело как рот жуткого демона.

И самое удивительное, что куртки в петлях так и висели без единого пятнышка копоти подобно призракам. Как, спрашивается, верёвки не сгорели, когда бушевало пламя?

Как это возможно?

Я передёрнул плечами, развернулся и пошёл домой.

Рогатые умерли. Все воспринимали это именно так и шарахались от места, будто их, и правда, там всех вздёрнули.

Надо будет узнать у Буяна, как всё закончилось.

Дома я снова всех ошарашил своим исцелением.

— Она на тебя запала, говорю тебе, — шутил Пашка.

— Угу. Десять раз, блин.

За ужином решил ещё раз обрадовать родителей и рассказал, что меня взяли в сборную.

— Офигеть! — воскликнул брат.

— Это надо отметить, — объявил отец.

— Завтра приготовлю что-нибудь особенное, — радостно заявила мама.

После Пашка позвал меня к себе.

— Вот, — он вручил мне книгу. — Рин передала. Типа подарок, или чего, или почитать просто дала, я так и не понял, она заикаться начала.

— Почитаемс, — довольно потёр я руки.

Перед сном залез в капсулу и сунул в инвентарь револьвер. Посмотрим, как он себя проявит во сне.

Лёг на кровать вместе с новой книгой. А когда уснул, двери Пути услужливо приоткрылись для моего сознания. Надо будет по физике что-нибудь почитать. Интересно, как это, вообще, всё происходит.

— Добрый день. Ночь? — обратился я к Михаилу. — Или чего тут? Доброго безвременья, — усмехнулся.

Он кивнул.

— И я рад тебя видеть. Вижу, всё изучаешь, — он взял в руки книгу и полистал. — И как дела в этой твоей Дигме? Проверил, что хотел?

— Да. Чувствую, эта информация представляет для тебя живой интерес.

— Так заметно?

— Ага.

— Я с таким почти не сталкивался. Да и не только я, никто из Круга. Но о нём позже. Давай уже делись своими изысканиями.

Я уселся на пол и сказал:

— Видел у тебя тут чаёк.

— Хм. Не уверен, что ты сможешь его выпить, но давай попробуем.

Он махнул рукой. Из воздуха соткалась гайвань и пиалы. Крышка сама собой приоткрылась, чай выпорхнул из тары, покрутился в воздухе перемешиваясь и вернулся, покрыв листья. Учитель разлил по чашкам и протянул одну мне.

Я осторожно принял пиалу, и его брови удивленно подпрыгнули.

— Ничего не ощущаешь?

— Ну есть что-то. Будто чашка немного вибрирует в реальности. В любой момент может исчезнуть или размножится.

— Поразительно, что ты смог её удержать и смог ощутить всё то, что описал. Что ж, пробуй выпить.

Я попытался поднести её к губам, но ничего не вышло, она вмиг стала неподъёмной, и сдвинуть руку не удалось, как и не получилось приблизить голову. Будто мы с ней разно полюсные магниты.

Учитель рассмеялся, глядя на мои потуги.

— Так и что это всё значит? — спросил я, отпустив чашку, которая зависла в воздухе.

— Чай из листьев древа миров. Этот набор создан, чтобы… понимаешь, Путь он уравнивает разные вибрации миров. Но не всегда справляется. Есть, например, только двухмерные миры. Или не мне тебе рассказывать, что такое хтониты, они обитают порой в таком, что дорога просто не сможет туда построиться. Миры, живущие по иным законам. С иной частотой и вибрацией. Переместиться тебе туда будет сравнимо попытке воспроизвести песню на бумаге. Ну то есть бумага шуршит и рвётся, это весь её арсенал звуков. Не выйдет передать гитарную струну или барабан, и уж тем более человеческий голос.

— Я понял.

— Так вот. Эта чаша, она имитирует рассинхронизацию миров. И так ты потихоньку учишься работать с этой энергией. Ты не должен был её взять.

— Я недавно встречался с такой тварью как Деформатор Реальности. Точнее, с тем, что было заражено аурой его магии. Может, это как-то повлияло.

— Не знаю. В любом случае, это необычно. Но мы отвлеклись.

— Ах да! — я сейчас. Сбегал до терминала, и купил себе самый близкий аналог чая, что нашёл. Просто набор для отвара с ягодами. Ну и воды взял, прям кипячённая продавалась. Правда, дороже обычной.

Сел напротив учителя и поведал, всё, что удалось выяснить. А потом вытащил из инвентаря револьвер.

— Пробуй, — одобрил он задумку.

Я взвёл курок и утопли спусковой крючок. Боёк ударил, но выстрела не было. Я ещё пару раз щелкнул, но впустую. Вытряхнул патроны на руку, ни на одном не было следа от удара по капсюлю.

— Не будет работать без навыка стрельбы, — заключил Михаил.

— Зато если возьму его, такое буду творить в Дигме, — мечтательно протянул я. — Да и тут мало никому не покажется. Хотя, конечно, у огнестрела совсем иное настроение. Всё же тут путь меча, пусть даже пока без лезвия, мне ближе.

Наставник удовлетворённо кивнул.

— Ты меня радуешь, ученик. Пожалуй, пора посвятить тебя в тайны Круга. Круг… Это двенадцать. Двенадцать кого? — спросил он сам у себя.

Я рассмеялся. Это его неуверенность в очевидных вещах порой веселит.

— Двенадцать… двенадцать, — задумчиво повторил он. — Надо было продумать диалог. Ну допустим, двенадцать пилигримов, что стали учителями пилигримов. Двенадцать братьев и сестёр, в духовном плане. Двенадцать тех, кто, наверное, что и работает на Путь. По крайней мере, всячески пытается постичь его. И помогает ему, если что-то выходит из строя. Само, от времени, или при помощи чьей-то злой воли.

— Вы типа орден? Орден учёных, которые исследуют Путь, но в то же время его сотрудники?

— Ну не то чтобы сотрудники. Хотя безусловно его исследователи, как и все идущие. Но у нас есть некие привилегии, быть наставниками, например. Даже если вначале приходится изображать тупых болванчиков, — он усмехнулся.

— А у тебя отлично получалось, — засмеялся я. — Тебе бы в театральное пойти.

Он глубоко вдохнул, не понятно было, разозлится или улыбнётся. В итоге сдержал каменную маску.