Таким образом он крайне удачно скрывался у всех на виду. Оринор получал все преимущества официального протектората императора, успешно изображая благочестивого и ассимилировавшегося гражданина, и попутно сотрудничал со своими радикальными сородичами во имя их благого дела.

Но, если быть до конца откровенным с самим собой, больше всего он делал это во имя личного обогащения.

Деньги не пахнут. Ни человеческой кровью, ни эльфийскими идеалами.

Этим вечером Оринор завершил свои дела чуть позже обычного. Освободившись от работы с документацией и проверив кассу, он начал закрывать салон.

Эльф выключил подсветку стеклянных витрин, затем вышел на улицу. Повернув ключ в скрытом блоке управления, он дождался, пока бронированные роллеты опустятся на ударопрочные окна. Для верности он продел в проушины массивные навесные замки и защелкнул их, проверив надежность фиксации.

Поправив воротник сшитого на заказ пальто и надвинув поля шляпы чуть ниже, чтобы скрыть характерную форму ушей, Оринор двинулся вниз по улице.

Ему предстояло найти того, кто сможет доставить второе послание.

Первое письмо уже было подброшено в почтовый ящик особняка сутками ранее. Это была наживка, призванная выбить аристократов из колеи, заставить их нервничать и делать ошибки. Но радикалы, сидевшие в лесах, требовали действовать агрессивно. Им нужны были деньги прямо сейчас, и они не собирались давать семейству Громовых время на спокойное обдумывание ситуации или привлечение спецслужб. Второе письмо, требовавшее поторопиться, должно было стать катализатором паники.

Самому подходить к особняку Андрея Ивановича Громова было категорически нельзя. Оринор знал, что территория вокруг таких домов буквально утыкана скрытыми камерами видеонаблюдения, а периметр патрулирует профессиональная охрана. Любое появление эльфа возле ворот столичного аристократа, особенно в день, когда тот получает письмо от эльфийских же террористов, стало бы фатальной ошибкой.

Искать подходящего исполнителя долго не пришлось.

Как бы имперская пропаганда ни старалась создавать на страницах газет вид абсолютного благополучия и заботы о своих гражданах, внутри огромного государства всегда оставались те, кто оказался на обочине жизни. Даже в сверкающей огнями Москве хватало бедняков, бездомных, разорившихся рабочих и нищих, которые побирались в подворотнях, спали у вентиляционных решеток теплотрасс и искали любую возможность заработать на кусок хлеба.

Дети среди них тоже были. Беспризорники, не учтенные ни в одной государственной ведомости, скользящие по улицам столицы. Они идеально подходили для подобных задач. На них никто не обращал внимания, их лица не запоминали, а жандармы не приставали с проверкой документов, пока дело не доходило до криминала. Каждый их них понимал, что это геморрой, который тянет за собой бумажную волокиту и головную боль.

Оринор свернул с освещенного проспекта в лабиринт старых переулков недалеко от вокзальной площади. Он шел неспешно, внимательно осматривая подворотни и углы.

Спустя пятнадцать минут его взгляд зацепился за то, что нужно. Возле черного хода какой-то закрытой пекарни, прижавшись спиной к теплой кирпичной стене, сидел мальчишка лет десяти. На нем была надета куртка на несколько размеров больше, грязная и местами порванная, а на ногах красовались стоптанные ботинки разного цвета. Мальчик пытался согреться, дыша на озябшие красные руки.

Оринор остановился в нескольких шагах от него, оставаясь в глубокой тени, отбрасываемой козырьком крыши. Он не собирался демонстрировать свое лицо.

Эльф достал из кармана серебряный имперский рубль. В тусклом свете далекого фонаря монета тускло блеснула. Звук, с которым Оринор перекатил монету между пальцами, мгновенно привлек внимание беспризорника. Мальчишка вскинул голову, его глаза, голодные и настороженные, уставились на серебро.

Для уличного мальчишки горсть таких монет означала несколько дней сытой жизни в тепле, и ради этого он был готов выполнить любое простое поручение. Ведь в том, чтобы просто положить конверт в почтовый ящик, не было абсолютно ничего противозаконного. Обычная курьерская работа, за которую господа иногда расплачивались мелкой монетой.

— Хочешь заработать? — тихо спросил Оринор.

Мальчишка проворно поднялся на ноги, не подходя, однако, слишком близко. Инстинкт самосохранения работал у него отлично.

— Смотря что делать надо, господин, — с подозрением ответил пацаненок.

Оринор сунул свободную руку во внутренний карман пальто. Он извлек оттуда плотный пергаментный конверт, запечатанный каплей темно-красного сургуча, и пару тонких, дешевых хлопчатобумажных перчаток белого цвета.

— Дело на пять минут, — произнес Оринор, протягивая вещи вперед, но не выходя из тени. — Надеваешь эти перчатки. Берешь конверт. Идешь на улицу, которую я назову. Там стоят большие чугунные ворота с каменными столбами. На одном из столбов висит почтовый ящик. Бросаешь конверт внутрь и уходишь. Все.

Мальчик перевел взгляд с монеты на конверт и обратно. Задача действительно звучала до смешного просто.

— А перчатки зачем? — нахмурился беспризорник, шмыгнув носом.

— Потому что конверт белый и чистый, а твои руки — нет. Мне не нужно, чтобы получатель разглядывал пятна мазута на послании, — холодно и логично соврал Оринор. Настоящая причина крылась в том, что эльф исключал малейшую вероятность того, что криминалисты СБРИ, если конверт все же попадет к ним, найдут на грубом пергаменте хоть какие-то отпечатки, даже принадлежащие уличному ребенку. Это могло привести к лишним расспросам.

— Понял, — кивнул мальчишка.

— Главное условие, — голос Оринора стал жестче. — Ты не снимаешь перчатки, пока не отойдешь от дома на соседнюю улицу. Ты не пытаешься вскрыть конверт. Ты не читаешь, что там написано. Если сделаешь все точно так, как я сказал, получишь три таких монеты. Одну сейчас, авансом. Две другие — когда конверт окажется в ящике.

Мальчишка недоверчиво прищурился.

— А как вы узнаете, что я его туда бросил?

Оринор позволил себе скрытую мраком усмешку.

— Я буду идти следом за тобой. На другой стороне улицы. Я увижу все, что ты сделаешь. Не пытайся меня обмануть, парень. Если ты выбросишь конверт в урну или попытаешься его вскрыть, я просто уйду, и ты останешься только с одним рублем. А если сделаешь работу — получишь остальные. Договорились?

Перспектива получить целых три серебряных рубля за пятиминутную прогулку окончательно перевесила любые опасения беспризорника. Он быстро кивнул, подошел ближе и выхватил из руки эльфа сначала монету, которую тут же спрятал глубоко в карман куртки, а затем взял перчатки.

Мальчишка торопливо натянул дешевый белый хлопок на свои грязные руки. Оринор убедился, что ткань плотно облегает пальцы ребенка, и только после этого передал ему пергаментный конверт и продиктовал адрес имения Андрея Ивановича Громова.

— Иди. И помни, что я смотрю за тобой, — сказал он, стоя чуть позади.

Беспризорник сжал конверт в руках в перчатках, кивнул и, развернувшись, мелкой трусцой побежал в сторону указанной улицы.

Оринор Шандарил выждал ровно десять секунд, позволяя мальчишке оторваться на безопасное расстояние. Затем он поправил шляпу, поднял воротник пальто еще выше и неспешным шагом двинулся следом. Ему нужно было лично проконтролировать процесс доставки, не приближаясь к периметру видеокамер. Уж он-то за этим проследит. Рисковать своими доходами и своей комфортной московской жизнью из-за оплошности уличного бродяги эльф совершенно не собирался.

— Мы должны действовать! — громыхнул Андрей Иванович, с силой ударив кулаком по столу, и тут же резко поднялся на ноги.

Звук удара гулким эхом разнесся по кабинету. Монитор на столе пошатнулся, но устоял.

Я продолжал сидеть в кожаном кресле напротив него, не изменив позы, лишь слегка изогнув бровь в искреннем удивлении. Я смотрел на этого убеленного сединами человека и пытался понять: и откуда в нем внезапно взялось столько импульсивности и подростковой вспыльчивости? Как ему вообще удалось добиться своих высот и выстроить бизнес имперского масштаба, если он каждое критическое решение принимал на одних голых эмоциях и первом порыве?