Девушки поднялись по ступенькам в тамбур. Я отошел на пару шагов от края платформы.

Тяжелый локомотив издал гудок и состав, лязгнув буферами, медленно тронулся с места.

Алиса и Лидия стояли за стеклом двери в тамбуре. Они смотрели на меня и махали руками. Я поднял руку в ответном жесте.

Поезд набирал скорость. Вагоны проплывали мимо, стук колес становился все быстрее, сливаясь в единый монотонный ритм.

Я стоял на бетонной платформе, засунув руки в карманы куртки, и смотрел составу вслед. Я не уходил до тех пор, пока последний вагон не скрылся за изгибом путей, превратившись в маленькую, едва различимую движущуюся точку, а затем и вовсе не растаял в серой московской дымке.

Людской поток вокруг меня суетился, кто-то бежал с чемоданами, кто-то встречал родственников, но я этого не замечал.

Это было очень странно.

Я остался один. Без двух привязанных ко мне девушек.

И почему-то только сейчас, глядя на пустые рельсы, я осознал это в полной мере.

Дорога до особняка заняла у меня чуть больше времени из-за вечерних пробок. Я сидел за рулем, механически перестраиваясь из ряда в ряд, и слушал тишину в салоне.

Раньше, стоило нам куда-то поехать вместе, на заднем сиденье обязательно шуршала курткой Алиса, то и дело комментируя происходящее за окном. На соседнем пассажирском кресле обычно сидела Лидия, сохраняя идеальную осанку и изредка вставляя короткие, но меткие замечания.

А теперь салон был пуст.

Я остановился на красном сигнале светофора и потер переносицу. Удивительное дело: я так долго искал способ разорвать эту чертову магическую привязку, что когда ее не стало, вместо облегчения от их свободы и отсутствия под боком, я стал ощущать… пустоту?

Кажется, я привязался к ним. К обеим. К сумбурной, громкой и деятельной Алисе, которая вечно генерировала суету, и к сдержанной, холодной Лидии, чья аристократичная отстраненность со временем сменилась надежным партнерством. Лед и пламя, которые совершенно неожиданным образом уравновешивали мою пропитанную цинизмом жизнь.

Мы многое прошли вместе. И вот сейчас, стоя в пробке, я ощутил, как мне вдруг остро не хватает вечеров в Феодосии. Простых посиделок у камина в моем доме, когда мы обсуждали прошедший день, пили чай и не думали о глобальных заговорах или эльфийских террористах. С переездом в Москву этот покой, увы, исчез.

Я загнал машину на территорию имения, заглушил двигатель и вошел в дом.

В холле было тихо. Я снял куртку, повесил ее на крючок и прошел в гостиную. Андрей Иванович сидел в кресле у выключенного телевизора. Перед ним на журнальном столике стояла нетронутая чашка чая.

Услышав мои шаги, отец поднял голову. Он выглядел лучше, лицо приобрело нормальный цвет, плечи расправились, но глубокая складка между бровей никуда не делась.

— Проводил? — спросил он ровным голосом.

— Да, посадил на поезд. Уже едут домой, — ответил я, присаживаясь на диван напротив него.

Отец кивнул, глядя на свои руки. Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Виктор, — он поднял на меня взгляд. — Как идут дела? В плане… подготовки.

Он старался говорить спокойно, хотя я видел, как ему сложно обсуждать все, что касалось Димки. Испытывал ли я ревность от того, что отца начинало трясти каждый раз, когда дело доходило до первого сына? Не особо. А если говорить по правде то даже было все равно. Я уже доказал ему все, что хотел и показал из какого теста слеплен.

— Все идет по графику, — ответил я коротко. — У нас есть четкий план. Мы его прорабатываем каждый день. Система маскировки и взаимодействия с группой прикрытия отлажена. В ближайшее время мы поедем освобождать Диму.

Андрей Иванович внимательно выслушал меня. Его пальцы слегка дрогнули, сжав подлокотники кресла, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо, — глухо сказал отец. — Хорошо.

Было очевидно, что он все равно нервничает. Любой родитель на его месте сходил бы с ума от неизвестности. Но он держался. Хорошо, что хотя бы на ногах стоит и не требует валидола после каждого разговора на эту тему.

— Я пойду к себе. Нужно выспаться, завтра рано вставать, — я поднялся с дивана.

— Спокойной ночи, сын.

Утром следующего дня я привычным маршрутом поехал на полигон.

В белом зале собрались все участники предстоящей операции.

Император сделал шаг вперед, заложив руки за спину.

— Господа, — голос монарха разнесся по полигону, отражаясь от белых стен. — Подготовка завершена. Анализ последних симуляций показывает, что группа достигла необходимого уровня слаженности. Процент успешного выполнения задачи находится в допустимых пределах для операций подобного уровня риска. Больше оттягивать нельзя.

Он обвел строй взглядом.

— Назначаю два дня на отдых и восстановление. После этого группа отправляется на запад для выполнения миссии. Ваша главная задача — обеспечить безопасность графа Громова, прикрыть процесс обмена, а в случае силового контакта — ликвидировать радикальную ячейку и обеспечить эвакуацию заложника. Я и главы ведомств остаемся в столице. Прямое руководство операцией на месте будет осуществляться графом Громовым. Однако, с вами отправится представитель для оперативной связи и фиксации данных.

Император кивнул главе МВД. Граф Шувалов сделал полшага вперед.

— Прошу любить и жаловать, — произнес министр внутренних дел и указал рукой в сторону контрольного шлюза.

Двери разъехались. В зал вошла девушка в строгой черной тактической форме, без знаков отличия, но с идеальной армейской выправкой. Ее темные волосы были туго стянуты на затылке, открывая длинные заостренные уши.

— Шаянин альк’Шатир. Сотрудник специального отдела МВД по делам эльфийского народа, — официально представил ее Шувалов. — В данной операции она будет выполнять функции нашего связного и эксперта-консультанта.

Шая подошла к строю и заняла место с краю, коротко кивнув руководству. Ее лицо было абсолютно бесстрастным, взгляд устремлен строго вперед.

Я с трудом сдержался, чтобы не прыснуть от смеха прямо перед Императором.

Ну, конечно. Конечно, эта ушастая так просто не отпустит меня на запад. Я смотрел на ее серьезный профиль и не понимал, чего ей стоило оказаться здесь. Интересно, какими правдами и неправдами она уломала Шувалова включить ее в состав сугубо силовой операции? Наверняка давила на то, что группе нужен квалифицированный переводчик, специалист по менталитету радикалов и эксперт по эльфийской культуре на случай непредвиденных переговоров. Логика железная, не придерешься. Но я-то знал настоящую причину. Она просто решила лично проконтролировать, чтобы я не свернул себе шею в ее родных лесах.

— На сегодня все могут быть свободны, — резюмировал Император. — Встречаемся через два дня на точке сбора. Разойтись.

Бойцы развернулись через левое плечо и организованно направились к выходу. Шая ушла вместе с ними, ни разу не посмотрев в мою сторону. Профессионализм превыше всего.

— Граф Громов, а вас я попрошу остаться, — добавил Федор II, когда строй двинулся к шлюзу.

Я остановился и развернулся к руководству. Когда двери закрылись за последним оперативником, в огромном белом зале остались только я, Император и трое глав ведомств.

Федор II подошел чуть ближе, его тон сменился с официального на более рабочий и доверительный.

— Виктор, — начал Император. — Мы смеем предполагать, что за вашим домом все же ведется плотное наблюдение.

Я нахмурился.

— Вы нашли их агентов?

— Нет. Сами мы слежку обнаружить не смогли, — ответил Белозеров вместо монарха. Глава СБРИ скрестил руки на груди. — Наши люди прочесали периметр, проверили камеры, проанализировали трафик. Чисто. Радикалы работают очень аккуратно, используя разовых курьеров или слепые зоны. Но логика подсказывает, что они ждут вашей реакции на видео с братом. Если вы продолжите сидеть дома и ничего не делать, они могут решить, что сделка сорвалась, и предпримут радикальные меры.