Момент выдавался идеальным. Когда мы обсуждали план, я сказал парням еще одну вещь: никаких криков. Я подам сигнал таким образом, что каждый из них почувствует. Когда они спросили, что это значит — я продемонстрировал каждому по очереди, чтобы они сумели запомнить это чувство. Ощущение импульса.

Такой импульс я послал и сейчас.

Все закончилось за две секунды.

Воздух вокруг «эльфов» внезапно взорвался движением. Оптический камуфляж на долю секунды исказился, выдавая размытые силуэты штурмовиков, бросившихся из зарослей. Раздалась короткая серия выстрелов.

«Радикалы» не успели даже вскинуть стволы. Тот, что сидел у рюкзака, получил условную пулю в плечо и был моментально вмят лицом в грязь тяжелым ботинком невидимого бойца. Старшего скрутили заломом руки, повалив на спину, а третьего, стоявшего у манекена, просто вырубили техничным ударом приклада в челюсть.

— Чисто! — доложил командир группы, материализуясь из воздуха возле манекена. Остальные бойцы тоже отключили камуфляж, фиксируя условного противника на земле пластиковыми стяжками.

Я отпустил контроль над их аурами, позволяя энергии вернуться в нормальное состояние. Головная боль кольнула виски от резкого сброса напряжения, но терпимо.

И тут же иллюзия исчезла.

Джунгли, папоротники, крики попугаев и удушливая жара пропали. Грязь под ногами растворилась. Мы снова стояли на ровных белых плитах пустого полигона. Воздух мгновенно стал прохладным, и я с наслаждением вдохнул поглубже. Сердце колотилось от жары и напряжения.

Откуда-то сверху, из динамиков скрытой связи, раздался голос Белозерова:

— Отлично, — тон главы СБРИ был деловым. — Мы смотрели за вами через системы объективного контроля. В целом, все выглядит вполне выполнимо. Ваша маскировка энергетического фона работает стабильно.

Динамик слегка фонил.

— Правда, нужно будет поработать над координацией бойцов и отработать различные варианты, — продолжил Белозеров. — Например, враг не станет играть по правилам. Они захотят напасть на графа Громова и отобрать деньги силой, видя, что видимых целей всего трое. Засада до момента переговоров. Этого нельзя исключать. Мы обязаны отработать такой вариант.

— Согласен, — эхом отозвался голос Шувалова.

— Прошу прощения, — подал я голос, глядя куда-то в потолок, где, предположительно, находились камеры. — Но мы могли бы сменить декорации? Если я правильно понимаю географию, на западе Империи лесная местность вряд ли будет похожа на далекие влажные тропики. А нам нужно привыкать к реальным условиям видимости и рельефа.

— Одну минуту, — вклинился в эфир женский голос девушки-техника, что была с нами, когда мы встречали трех сановников. На заднем фоне послышалось быстрое клацанье по клавиатуре. — Я просто запустила первый попавшийся сложный полигон из нашей базы данных, так как мне не было дано точных указаний по флоре.

— Нам нужен лес на западной границе Империи, — уточнил я. — Тот, в котором засели эльфийские радикалы. Хвойные, смешанные леса, бурелом, нормальный климат.

— Да, я уже поняла, — ответила техник, не переставая печатать. — Кажется, нашла топографию того сектора. Загружаю.

Воздух вокруг нас снова дрогнул. Белые плиты начали покрываться цифровой рябью. Сначала появились мерцающие полигоны, световые артефакты и короткие вспышки, словно старая видеокарта пыталась отрендерить сложную текстуру. А затем реальность снова изменилась.

На этот раз меня обдало приятной осенней прохладой. Запахло смолой, сухой хвоей и грибами. Перед нами раскинулся классический смешанный лес. Высокие сосны чередовались с раскидистыми дубами и березами. Под ногами лежал толстый ковер из опавших сухих листьев и иголок, кое-где торчали поваленные стволы деревьев, поросшие мхом.

Это было невероятно правдоподобно. И здесь было гораздо тише в отличие от тропиков. Лишь ветер шумел в кронах, да где-то сухо трещала ветка.

— Итак, что теперь отработаем? — спросил я, разминая плечи под тяжестью бронежилета.

— Предлагаю тот вариант, что я озвучил, — возник голос Белозерова из невидимых динамиков, замаскированных где-то в кронах виртуальных деревьев. — Бойцы, занимаем исходные позиции. Отрабатываем маневр защиты графа при нападении противника из засады. Цель оппонентов — ликвидировать группу сопровождения, ранить графа и забрать груз. Цель спецназа — предотвратить захват и уничтожить нападающих.

Я кивнул, соглашаясь с вводной.

— Граф, — добавил Белозеров. — Вы тоже можете отстреливаться, если что. Не стойте истуканом.

Я вытащил из набедренной кобуры выданный мне пистолет. Тяжелый, с имитацией отдачи и холостыми патронами, которые фиксировались системой полигона. Я взвесил его в руке и посмотрел наверх.

— Но зачем мне пистолет, если я могу использовать магию? — удивленно спросил я.

Зачем мне пытаться попасть в кого-то из куска железа, не имея устойчивых навыков тактической стрельбы? Мне гораздо проще и эффективнее активировать «зрение», увидеть сияние чужой души за любым деревом и «выстрелить» энергетической «пулей». Это сто процентов точнее, быстрее, и мне даже целиться через мушку не нужно.

В эфире повисла короткая пауза. Затем раздался спокойный, но предельно твердый голос Императора Федора II:

— Я не хочу, чтоб вы покалечили людей.

Я озадаченно замер, слушая монарха.

— Здесь патроны никого не убьют, граф, — резонно пояснил Император, расставляя точки над «i». — Оружие бойцов завязано на датчики симуляции. А вот ваша магия датчиками не контролируется. Один ваш удар по душе, и я потеряю элитного офицера спецназа, которому вы случайно остановите сердце. Так что воздержитесь от магии. Пользуйтесь пистолетом.

Я посмотрел на зажатый в руке ствол, затем на бойцов условного противника, которые как раз поднимались с земли, отряхивая виртуальную грязь с коленей.

Справедливо. Учебный бой должен оставаться учебным.

— Принято, Ваше Величество, — сказал я, досылая патрон в патронник и ставя оружие на предохранитель.

— По местам, — скомандовал старший группы спецназа. — Работаем жесткий контакт.

Бойцы снова растворились в сухом осеннем воздухе. Я закрыл глаза, нащупал их ауры и сжал в крошечные точки, удерживая концентрацию.

— Начали, — скомандовал Белозеров.

Я поудобнее перехватил лямку тяжелого рюкзака, кивнул двум своим видимым охранникам, и мы шагнули вглубь виртуального хвойного леса.

Сначала мне показалось, что было глупо идти вот так, зная, что нас может ждать засада, ведь какой тогда смысл? Но покрутив эту мысль в голове, я понял. Понял, что как раз в этом и есть основной смысл таких отработок. Нельзя идти на обмен с врагом, надеясь, что он совершит все так, как пообещал. Ведь это же враг, верно? Верно. И коварство врага не знает границ. Поэтому мы обязаны ожидать любого негативного исхода событий вплоть до того, что нас попытаются пришить раньше, чем мы доберемся до точки обмена.

И именно поэтому озираться по сторонам, вслушиваться в каждый шорох, вглядываться в каждую тень и параноить, что вон за тем бугром из листвы, валежника и мха сидит эльф — самое верное, что можно делать.

Мы продвигались вглубь леса. Я шел ровным шагом, стараясь не сбивать дыхание. Тяжелый рейдовый рюкзак с «деньгами» давил на плечи, а бронежилет сковывал движения. Да, тяжела и неказиста жизнь в лесу у пехотинца. Но ладно бы только физическая усталость, в купе с ней у меня была и другая проблема.

Вся концентрация уходила на удержание восьми невидимых нитей, по которым я регулировал «сияние» бойцов. И это оказалось куда сложнее, чем стоять на месте в пустом белом зале. Бойцы перемещались, огибали деревья, перешагивали поваленные стволы. Дистанция постоянно менялась: кто-то подходил на двадцать метров, кто-то отдалялся на сорок. Мне приходилось ежесекундно калибровать натяжение, чтобы маскировка не спала.

Мозг работал на пределе.

Двое видимых охранников шли по бокам, держа автоматические карабины стволами вниз, но их взгляды непрерывно сканировали сектора.