Федор II удивленно посмотрел на меня, чуть нахмурившись.

— То есть?

— Последний раз мы контактировали двенадцать лет назад, Ваше Величество, — пояснил я, разведя руками. — Если вы или ваша Служба Безопасности внимательно читали мое досье, то должны были знать, что у меня, мягко говоря, не самые теплые отношения с семьей. Нас трудно назвать дружными братьями.

— Это я помню, — кивнул монарх, задумчиво потирая подбородок. — Но я как-то не думал, что ваши с братом пути разошлись настолько сильно, что ты родную кровь в лицо не узнаешь.

Я усмехнулся, вспомнив ту сцену из прошлого.

— Я бросил ему вызов на дуэль прямо на светском приеме, на глазах у полусотни самых влиятельных людей столицы. Как думаете, после такого публичного позора у нас могло остаться что-то общее?

Император пожал плечами и медленно откинулся в кресле.

— Семейные узы — вообще очень странная и сложная вещь, Виктор, — произнес он с ноткой философской грусти в голосе. — Я лично не знаю твоего брата, но могу с уверенностью сказать одно: обладай он достаточной мудростью и здравым смыслом, как старший в роду, он бы нашел способ успокоить твой юношеский нрав и сгладить раздражение, не доводя дело до публичного скандала и твоего изгнания.

— Тонкие психологические хитрости и дипломатия никогда не были сильной стороной Дмитрия, — хмыкнул я, вспоминая образ брата. — Ему куда интереснее было выпивать элитный алкоголь, шататься по ночным столичным клубам, сорить деньгами отца и кичиться своим неукротимым «характером» перед дружками.

Император понимающе шмыгнул носом.

— Ясно.

— Но, — я снова перевел взгляд на потухший экран, — судя по его общей манере общения, по тем чертам лица, которые можно было разглядеть за грязью и густой бородой, по тембру голоса и вот этому его фирменному, бараньему нежеланию идти на уступки даже под дулом пистолета… Думаю, что это действительно он. Да и «Лесные Братья» не похожи на дураков, чтобы пытаться разыграть перед нами столь дешевый маскарад с подставным актером.

— Что ж, — Федор II тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок на животе. — В таком случае, выходит, что у нас просто нет иного выбора, кроме как вытягивать твоего брата из этой лесной дыры.

— И заодно попытаться накрыть эту ячейку «Лесных Братьев», раз уж мы туда полезем, — добавил я, возвращаясь к своему изначальному плану.

— Об этом мне надо серьезно подумать, Виктор, — важно отметил Император. — Любая силовая операция на тех территориях чревата большими потерями. И ты упоминал, что хотел проверить свои магические способности на предмет возможности массовой маскировки живых людей.

— Я не говорю, что это будет легко, но теория у меня есть, — кивнул я. — Займусь этим вплотную. Как только я испытаю этот метод на себе и пойму механику, мне однозначно потребуются люди рядом, чтобы я мог опробовать маскировку на реальной группе бойцов. Синхронизировать наши поля, скрыть их ауры. Вот тогда я и обращусь к вам за помощью в выделении полигона и людей, Ваше Величество.

— Договорились, — не раздумывая, отозвался Император. — Если тебе понадобится закрытый полигон для тестирования или группа добровольцев из спецназа, просто сообщи в мою канцелярию.

Услышав слово «канцелярия», я не смог сдержать ироничной улыбки и отвел взгляд в сторону, посмотрев на тяжелые дубовые двери кабинета.

— С этим могут быть некоторые… бюрократические проблемы, Ваше Величество, — заметил я, намекая на абсурдность ситуации. Еще буквально сорок минут назад я пытался пробиться к нему через эту самую канцелярию, а мне вежливо предлагали посидеть на лавочке и подождать жалкие десять рабочих дней, пока мою бумажку рассмотрят.

Федор II на секунду завис, а затем до него дошел смысл моей иронии. Он искренне и громко рассмеялся, осознав комичность работы собственного аппарата.

— Да уж, согласен, пробиться через этих церберов с бумажками бывает сложнее, чем через линию фронта, — отсмеявшись, сказал он. Затем его лицо стало серьезным. — Я отдам личное распоряжение руководителю аппарата. С этого момента, чтобы ты ни отправлял, если на документе стоит твоя фамилия и инициалы, запрос должен поступать напрямую ко мне на стол, минуя все инстанции и комиссии. А дальше я разберусь сам. Либо кто-то из моих доверенных лиц займется организацией полигона, либо я проконтролирую этот вопрос лично.

— Понял. Спасибо, — я благодарно кивнул.

Странное ощущение накрыло меня.

Я сижу напротив самого могущественного и влиятельного человека на континенте, чья власть абсолютна. И мы сидим и обсуждаем с ним планы спецопераций, секретные тренировки и спасение заложников так, словно мы два старых армейских товарища или бизнес-партнера, планирующие слияние компаний. На равных.

Интересно, сколько ему на самом деле лет? На вид ему не дашь больше сорока, может, даже лет тридцать пять. Он выглядел довольно молодо, был в отличной физической форме, но рассуждал… рассуждал он куда мудрее, циничнее и дальновиднее многих старых седовласых монархов из учебников истории моего прошлого мира, у которых жизненного опыта было на порядок больше, а вот принятых благоразумных решений — в разы меньше.

С другой стороны, внутренне я прекрасно понимал, почему он ведет себя со мной именно так. Федор II не был простаком, решившим поиграть в демократию с первым встречным графом. Его действия несли строгий и расчетливый характер.

Император был напрямую заинтересован в том, чтобы иметь максимально приближенного и лояльного мага ранга «А» под своим личным крылом. Тем более мага, владеющего уникальной, запрещенной магической техникой манипуляции душами, которая доступна только инквизиторам, что годами обучаются банально «видеть». А, кажется, таких сильных, как я, вообще единицы.

Держать меня в страхе на коротком поводке или угрожать тюрьмой было неэффективно — я бы просто закрылся или сбежал. А вот сделать меня своим союзником с протекторатом — очень разумно. В случае реальной государственной необходимости, он знал, что я не смогу отказать пойти на огромные риски, чтобы помочь «другу-императору», который в свое время пошел мне навстречу.

В данном вопросе его политика была яснее некуда. Прагматичный симбиоз, ничего более. Но назвать такое положение вещей плохим язык не поворачивался. Взаимовыгодное сотрудничество с главой государства — это очень хорошо. Даже отлично.

— Что ж, — я поднялся с кресла, понимая, что злоупотреблять временем монарха не стоит. — Пожалуй, я поеду. Мне предстоит тяжелый разговор с отцом. Нужно успокоить его и убедить не совершать резких движений. А после этого я плотно засяду за теорию маскировки.

Император тоже поднялся, опираясь руками о стол.

— Держи меня в курсе. И помни: если они вышли на связь, значит, время у нас еще есть. Мертвые аристократы выкупа не приносят.

— Именно это я и пытаюсь вбить в голову своему отцу, — усмехнулся я. — До свидания, Ваше Величество.

— До скорого, граф.

Я вышел из кабинета, миновал вытянувшихся по стойке «смирно» гвардейцев и направился по длинным дворцовым коридорам к выходу.

Выйдя из Главного Имперского дворца и сев за руль, я первым делом посмотрел на часы, а затем бросил взгляд на хмурое небо. На дворе уже стремительно темнело, хотя время по столичным меркам было еще совсем детское. Осень неумолимо перевалила за свою экваториальную половину, с каждым днем отвоевывая у солнца все больше и больше светлых часов, так что сумерки теперь опускались на город еще до того, как заканчивался официальный рабочий день.

Деревья вдоль широких проспектов стояли почти голыми, покачивая черными ветками под порывами ветра, который недвусмысленно намекал на то, что скоро в этот мир придут настоящие холода.

«Зима близко», — подумал я про себя и невольно ухмыльнулся, выруливая со стоянки.

В голове тут же всплыли забавные ассоциации из моей прошлой жизни. Очень надеюсь, что с приходом этой самой зимы где-нибудь на северных границах Империи из-под снега не полезут какие-нибудь местные белые ходоки, ледяные зомби и прочие отмороженные проблемы. Потому что с моей нынешней удачей и тенденцией влипать в эпицентр любой чертовщины, решать эти проблемы со стопроцентной вероятностью придется именно мне, просто потому, что больше, как обычно, будет некому.