Я выругался — длинно и от души. Вот почему орда не кончается. Половина отряда сейчас собственными руками выращивает себе врагов и удивляется, отчего их не становится меньше.

— Всем стоп! — заорал я усиливая голос энергией так, что слышно было на всю равнину. — Прекратить атаковать базовой магией! Они регенерируют от нее! Забыть как страшный сон! Бьем только продвинутыми техниками и предрасположенностями! Кто чувствует стихию кровью, только так и работаем!

Строй на миг замер. До магов дошло, что они половину боя честно помогали врагу. Китаец, что кинул злосчастный шар, замер с лицом, на которое больно было смотреть. Он и так, если честно, был не красавец.

— Не казни себя, — бросил ему сосед, кореец постарше, не отрываясь от работы. — Мой троюродный дядя однажды тушил пожар маслом. Тоже искренне думал, что помогает.

Маги перестроились на ходу. Те у кого была предрасположенность ближнего типа, выдвинулись вперед, остальные ушли в поддержку. Дело сразу пошло иначе. Продвинутые техники рвали тварей насовсем, без всяких воскрешений, и впервые за полчаса море у наших ног начало мелеть.

Теория подтвердилась. Кажется, Нечто не успел настроить тварей на все виды магии.

В небе над равниной бушевал Богдан. Хватал крылатых монстров, заглатывал на лету и с каждым становился чуть крупнее и чуть быстрее. Хаос в его магии гасил тварей наглухо, до последней искры. За ним по воздуху тянулся ровный коридор чистого неба.

— Невкусные! — долетел сверху обиженный голос. — Отвык я от такого дерьма!

— Ты ешь, ешь, не отвлекайся на меню! — крикнул я.

Слева, не покладая рук, трудилась Любавка — водила лучом то как косой, то как веером, срезая тварей десятками за раз. Со стороны она выглядела хрупкой девочкой в плаще, и оттого монстрам, должно быть, было особенно обидно гибнуть от ее луча. Да чего уж там! Рядом с ней стоял Бонд, с ужасом косясь на ребенка, уничтожающего в десятки раз больше тварей, чем он.

Справа громыхнуло так, что у меня заложило уши и качнулась защитная стена. Из глубины орды поднялся столб черной энергии величиной с трехэтажный дом. Чистый и концентрированный всплеск Хаоса был нацелен прямо в наш строй. Попади он в линию, выжег бы половину сектора вместе с людьми, никакой купол бы их не спас.

Но Святослав уже стоял там. Он не сдвинулся ни на шаг, лишь поднял раскрытую ладонь, и над строем расцвело серебряное марево. Тонкое и плотное разом, с матовым блеском. Серебряная пелена перехватила черный столб в воздухе и придавила его сверху, как тяжелая крышка придавливает кипящую кастрюлю. Столб смялся, ушел обратно в землю и там погас, оставив выжженную воронку.

Святослав опустил руку. Дышал он чуть тяжелее прежнего, на виске проступила испарина, но на лице ничего не дрогнуло.

— Это была разминка, — сказал он. — Дальше пойдет интереснее.

Сахалин.

Дикая Зона.

В наблюдательном вагончике на самой кромке Дикой Зоны было тесно, пахло паяльной канифолью и остывшим чаем. Наталья сидела перед стойкой с приборами, поджав под себя ногу, и третий час не отрывала глаз от ленты самописца, который полз и полз, выводя на бумаге дрожащую линию.

Эта линия ей очень не нравилась.

— Унур, — позвала она, не оборачиваясь. — Глянь сюда еще раз. Я не сошла с ума?

Бывший монгольский принц подкатился на стуле, поправил очки и всмотрелся в ленту.

— Импульсы идут с интервалом, — определил он. — Ровно через каждые двенадцать минут. Метеорит так себя не ведет.

— В том и беда… — Наталья потерла переносицу. — Это не выброс силы. Это похоже на сигнал. Будто кто-то монотонно стучится. Тук, тук, тук, с одной и той же силой.

— А отвечает ему кто-нибудь?

— В этом весь вопрос, дорогой мой коллега.

Она встала, подошла к окну вагончика и посмотрела вдаль Зоны — туда, где за частоколом мертвых деревьев пряталась запечатанная арка, которую они нашли пару недель назад. Ее обнесли датчиками и оставили в покое, потому что соваться внутрь без хозяина Наталья запретила.

— Унур, когда начались импульсы?

Он сверился с журналом, провел пальцем по строчкам и нахмурился.

— Сегодня. С самого утра. Где-то с того часа, как Миша со всеми ушел в портал.

Наталья медленно перевела взгляд на окно. В этот момент линия на самописце снова подскочила.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

В особняке все было штатно. Солдаты пребывали в полной боевой готовности. В детской дежурила Ева. Андроид замерла у детских кроваток в неподвижной позе. Витя и Аня спали, но беспокойно: мальчик хмурил во сне бровки, а девочка то и дело сжимала и разжимала кулачки.

На столике тихо попискивал прибор, контролирующий следы Хаоса в их организме. Обычно ровная зеленая полоска сейчас вздрагивала через каждые двенадцать минут.

В комнату заглянула Маруся.

— Дети реагируют, — сообщила Ева. От ее спокойного механического голоса Марусе стало не по себе.

— Это плохо?

— Пока мало данных.

Часть сознания Лоры находилась в Еве. Всю информацию она передала в мозг Михаила.

— Мне надо отойти, — сообщила механическая кукла и пошла к выходу. — Хочу посмотреть на приборы.

— Стоит готовиться к бою? — спросила Маруся.

— Пока рано.

Ева быстро добралась до вагончика, где сидели Наталья и Унур. Заглянув внутрь, она обнаружила, что рядом с мамой стоит Лиза с альбомом под мышкой. Девочка молча протянула ей лист.

На рисунке цветным карандашом была изображена арка, из которой тянулась длинная черная рука, пальцев на ней было слишком много.

— Что это значит, доченька? — удивилась Наталья.

Ева бесшумно встала сзади и оценила рисунок. На лице-экране высветились песочные часы.

— Не знаю, мам. Но я хотела нарисовать монстра, но он был слишком большим, не влез на листок, — деловито произнесла Лиза.

— Ева? — мать перевела взгляд на робота.

— Уезжайте в особняк, — голос Лоры прозвучал из динамиков. — Чем быстрее, тем лучше.

Наталья обняла дочь, поверх ее головы поймала взгляд Унура и одними губами велела собирать документы.

Австралия.

Окрестности Канберры.

Через час мы сбили темп орды. Передние ряды перестали напирать сплошной массой и принялись обтекать наш периметр с боков, а это значило, что число тварей все же имеет предел. Я выкроил минуту передышки и толкнул Лору проверить купол. Меня никак не отпускала ее фраза про электростанцию.

— Залезь поглубже, — попросил я. — Мне нужен источник энергии, без него мы будем тут стоять до второго пришествия.

— Уже копаю. — Голубые нити потянулись к куполу и, зайдя дальше прежнего, они прошли сквозь него. — Внутри есть структура. Кольцо, по нему струится поток. И вот в этих узлах энергия не рождается, а вытягивается из чего-то живого. Источников много… мелкие, и их тысячи. Сигнатура человеческая.

Несмотря на жару, я похолодел.

— Жители города…

— Похоже на то. Канберра не успела эвакуироваться. Купол сосет из людей силу, как из батареек, оттого и поток ровный. Пока живы они, жива и стена.

Хана, оказавшаяся неподалеку, ничего этого не слышала и слышать не могла, поэтому просто вытерла кровь с лица и присела перевести дух.

— Чего застыл, командир? — она прищурилась, разглядывая меня. — Плохие новости, да? У тебя лицо, словно умер кто-то.

— Хуже, — ответил я.

Объяснять было некогда, да и незачем.

— Миша… — заговорила Лора. — Я зацепила еще кое-что. Под основной сигнатурой купола идет вторая, слабая, фоновая. И она мне знакома.

— В смысле знакома? Ты ее уже видела?

— В том и штука, что видела! Не помню где, не могу вытащить из архива, но через мои сенсоры она точно проходила. И это не магия Нечто, поверь. Что-то другое, более старое, и оно отзывается импульсами.