Я ни на секунду не сомневался в своем друге.

Следующий бой: Субэдэй из Монголии против Жанны из Франции.

Монгольский генерал призвал трех каменных элементалей и попытался задавить француженку массой. Жанна подняла двуручный меч, и белое пламя превратило элементалей в щебень. Когда она пошла на Субэдэя, от ее тела веяло таким жаром, что песок под ногами превращался в стекло. Монгол сдался, когда его каменная броня начала плавиться.

После них сражался Тэмуджин из Монголии против Хасана из Османской Империи.

Ассасин пытался действовать из тени, но монгольский лучник оказался на редкость живучей мишенью. Стрелы с магической начинкой прошивали каждый темный угол, и Хасану пришлось выйти в открытый бой, где лук оказался эффективнее клинков. Три самонаводящиеся стрелы в плечо, бедро и руку закончили спор. Хасан сдался, и на его лице осталось что-то вроде уважения.

Далее Касим из Халифата против Кетцаля из Мексики.

Мексиканец призвал ацтекского духа-змея и обрушил на Касима вихрь из камней и обсидиановых осколков. Касим ответил стеной льда, которая заморозила духа в полете, после чего разбил его одним ударом водяного кнута. Кетцаль попытался перейти в рукопашную, но Касим обездвижил его ледяными оковами за четыре секунды.

Дальше было что-то странное, но, по мнению Лоры, очень милое. Поклонившись, Касим повернулся к трибунам и отправил кому-то воздушный поцелуй. Камера быстро поймала реакцию и попыталась найти ту, кому был отправлен поцелуй.

И к моему удивлению, на экране, хоть и вскользь, но промелькнули мои Рыцари.

— Вижу, кто-то нашел мотивацию, — фыркнула Лора. — Романтика и магия. Великолепная комбинация.

Наконец, случился последний бой первого раунда. Ли Мубай из Китая против Кригера из Пруссии.

Прусский артефактор в экзоскелете выглядел внушительно: магические снаряды, встроенные ловушки, механические манипуляторы. Но Ли Мубай действовал спокойно и без эмоций. Прямой меч рассекал металл, как бумагу, огненные лезвия разбивали механизмы, а когда экзоскелет наконец заклинило, китайский мечник просто положил клинок Кригеру на плечо и вежливо подождал, пока тот сдастся.

Комната ожидания.

Первый раунд закончился. Лора вывела голограмму с результатами и аналитикой.

— Итого, — она водила пальцем по именам. — Фавориты по моим расчетам: Мусаси, Фарид, Геральт, Ип Ман. Эти четверо показали наибольший запас сил и минимальный расход энергии.

— А Люпен?

— Люпен хитрый, но не мощный. Его могу взять на себя. Против Зигфрида его фокусы работали, потому что прусс ригидный и прямолинейный. Против адаптивного бойца Люпен выдохнется. Его карман фокусов не бесконечен.

— Юлий?

— Юлий силен, но мы с ним уже сражались и знаем все приемы.

— Жанна?

— Огненная берсеркерша. Ее проблема в том, что она не умеет сдерживаться. Если кто-то выживет первые три минуты, она перегорит. Буквально.

Дверь открылась, и в комнату заглянул судейский помощник.

— Господин Кузнецов! Через пять минут ваш выход!

Я поднялся. Размял шею, покрутил плечами, поприседал. Болванчик на запястье тихо зажужжал, предвкушая мордобой.

— Миша, — Лора встала рядом. — Бонд заходит справа.

— Запомнил. Выводи траекторию.

— И не красуйся. Сделай быстро и уходи.

— Обещаю.

— Врешь.

— Ну не буду же я давать слово пацана?

Когда я вышел на арену, стадион моментально взорвался. Пятьдесят тысяч человек орали, топали, свистели и размахивали флагами. Камеры повернулись ко мне, и я физически ощутил вес толпы.

Да, черт возьми, публика любит меня!

— Второй раунд! — раздался голос судьи. — Сахалин против Англии! Михаил Кузнецов против Джеймса Бонда!

Англичанин уже стоял на арене. Он выглядел точно так же. Безупречный костюм, ровная осанка, спокойный взгляд.

— Кузнецов, — он слегка кивнул. — Наслышан.

— Бонд, — я кивнул в ответ, — я так понимаю, Джеймс Бонд.

— Благодарю. Надеюсь, наш бой продлится чуть дольше, чем прошлый.

— Я бы не рассчитывал.

Судья поднял руку.

Бонд тут же исчез.

Стадион затих.

Но со мной этот трюк не сработает. Я видел Бонда. Лора отслеживала едва уловимые колебания пространства, любые изменения. Его контур мерцал у меня перед глазами голубым силуэтом.

Бонд зашел справа. Как и говорила Лора…

Два клинка вылетели, целясь мне в шею. Я сместился на полшага влево, перехватил его правое запястье и провел бросок через бедро. Бонд рухнул на спину, невидимость слетела, и он уставился на меня снизу-вверх с искренним удивлением.

Я использовал его же собственную технику. Захват запястья, разворот корпуса, перенос веса. Тот же прием, которым он вырубил Валеску, только проведенный зеркально и раза в три быстрее. Кинжалы выпали из его рук, и я наступил на один из них.

— Как? — он моргнул.

— Я быстро учусь, — пожал я плечами.

Судья начал отсчет. Бонд попытался подняться, но я положил ладонь ему на грудь и пустил импульс. Легкий и безвредный, но достаточный, чтобы парализовать мышцы. Бонд распластался на песке.

— Сдаюсь, — выдохнул он.

Десять секунд с начала боя. Стадион замер на мгновение, переваривая увиденное. Потом взорвался аплодисментами, криками и свистом.

Я протянул Бонду руку. Он принял ее и поднялся. Отряхнул костюм, посмотрел на меня оценивающе и усмехнулся.

— Вы использовали мою собственную технику.

— Она мне понравилась.

— Лестно, — он поправил воротник. — Но в следующий раз я зайду слева.

— Буду ждать.

Мы ушли с арены.

Комната ожидания.

Дверь закрылась, и я выдохнул.

— Браво, — Лора сидела на столе и болтала ногами. — Десять секунд. Наверное, это рекорд.

Я упал в кресло и потянулся к пульту телевизора. Бои второго раунда продолжались.

— Лора, есть что-нибудь из Австралии?

Она помолчала. Голубые нити на мгновение замерцали, считывая каналы связи.

— Полная тишина. Барьер на месте, сигналов нет ни от китайских, ни от японских разведчиков. Нечто закрыл континент наглухо.

Я потер переносицу.

— Плохо.

— Есть кое-что еще, — Лора вывела карту Москвы. Два красных маркера мигали на окраине. — Час назад система противометеоритной защиты столицы уничтожила два случайных метеорита. Артефактные щиты обработали их автоматически, даже тревогу не объявляли.

Я нахмурился.

— Два метеорита за час.

Мне не нужно напоминать, что мое присутствие притягивает метеориты. Космическая ирония божественного эффекта. Куда бы я ни приехал, рано или поздно с неба начинает валиться всякая дрянь.

— Следи за этим, — попросил я.

— Уже слежу. Если появится что-то серьезное, предупрежу.

На экране продолжались бои. Мусаси красиво разобрался с Геральтом в дуэли мечников. Рокки отхватил от Фарида огнем и не смог подняться. Ип Ман разобрал Люпена, которому не помогли его иллюзии.

Объявили следующий бой второго раунда в нижней сетке. Камера показала выход на арену, и комментатор торжественно произнес:

— Представитель Российской Империи!

Из тоннеля вышел человек. Кудрявые белые волосы, добрые голубые глаза, руки в карманах. Легкая улыбка, будто он забрел на арену случайно и собирался спросить дорогу до ближайшей кофейни.

Это был Александр Есенин.

Я застыл. Несколько дней назад этот человек лежал на больничной койке на Сахалине. А сейчас он стоял на арене.

— Лора… — я не отрывал глаз от экрана.

— Вижу, — ее голос был напряженным. — Миша, как он умудрился…

Есенин на экране вытащил руки из карманов, и по арене прокатилась волна давления. Легкая, почти незаметная, но от нее дрогнули защитные барьеры стадиона.

— Саша, какого хрена… — пробормотал я.

Сахалин.