— Потери минимальны, так какого черта? — хотел он разразиться бранью, но тут же получил пощечину от Виолетты. — Ты это чего⁈

— Ничего! Нашелся тактик! Приказ Горького, не слышал!

— Слышал… И все равно… Больно же!

Она сунула кулак ему под нос, и Антон, бурча что-то о девчонках, которые распускают руки, направился занимать заранее подготовленные позиции. Отремонтированный КИИМ был не просто крепостью, а настоящей скалой. Здесь сопротивляться можно втрое дольше, чем на Стене.

У Виолетты и без Антона проблем было выши крыши. Да, потери минимальны, но каждый, как ножом по сердцу. Она без устали поднимала магов на ноги и отправляла обратно в бой, однако раненые все равно поступали.

И вдруг — отступать! И отчего? Как будто они проигрывали! Хотя, там со Стены, где видно все поле боя, наверное, лучше знать, как победить тактически. Яркий столп света, что сорвался с вершины, видели все… Но вот что это? Неужели сам Горький?

Маги шли мимо несколькими цепочками и расходились по КИИМу, как муравьи. Виолетта, не жалея сил, возвращала им утерянные силы. Среди измученных, но далеко не сломленных и Вика, и Арнольд, и Марк, и Фанеров…

— Отступать⁈ Да что они о себе думают? — бушевал Фанеров, пока остальные занимали позиции. — Всегда знал, что в этом КИИМе одни трусы! Где Кузнецов⁈ Тоже сбежал! Хатьфу!

— Он так-то в Австралии, — заметил Марк Трубецкой, пока Виолетта заживляла его раны. — Борется с силами Тьмы. В самом эпицентре! Ты чего, новости не смотрел?

Фанеров фыркнул.

— Новости только мозги пудрят. Фигня это все! Никогда не смотрел эту чушь!

Окружающие закатили глаза. Впрочем, чего еще ожидать от Фанерова? Они-то следили за турниром за право возглавить отряд Земли во все глаза, болели за Мишу, переживали, а этот…

— Ты чего, и турнир не видел? — спросил Арнольд.

— Фу, я что дебил? Смотреть эту чушь, когда идет «Что? Отчего? И почему?» Суперфинал!

Виктория нервно рассмеялась.

И едва последний студент оставил Стену, как там громыхнуло так, что всех вжало в землю. На головы посыпалась пыль вместе с камнями, а затем огромный булыжник размером с автомобиль едва не раздавил их позиции. Положение спас Арнольд, ударом молота раскроив камень на лету. Теперь друзей обсыпало мелкой каменной крошкой.

— Ну, спасибо, Арни! — зашипела Виолетта. — Я теперь похожа на пыльную курицу…

— Смотрите! — и Антон указал вперед.

В обоих Стенах зиял огромный провал. И там, как в конце тоннеля, сиял свет. Было тихо, но то, наверняка, лишь затишье перед бурей.

— Сейчас попрут! — скрипнул зубами Есенин и, сделав шаг вперед, обернулся. Обнажил меч. — Давайте, ребята! Ни шагу назад! Широково смотрит на нас! И вся Империя!

Все поддержали его боевым кличем, но там впереди отчего-то не было ни вала монстров, ни даже топота. Ни единого звука.

Кроме…

— Там кто-то есть, — сказала Виолетта, и в следующую секунду они увидели впереди силуэт.

Он шел через пролом. Медленно.

Его ауру они почувствовали еще до того, как разглядели ее носителя, и она была божественно сильной. Чем ближе враг подходил, тем холоднее становилось. Изо рта и так шел пар, но теперь дышать становилось больно.

— Зараза, кто этот…

Наконец они смогли разглядеть божество, выходящее из морозной дымки.

Сначала были глаза — голубые, и от одного взгляда в них, становилось еще холоднее. Их хозяин был совсем небольшого роста. Его кожа была синей, отливающей сталью, а на голове росло нечто, напоминающее корону из шипов. Он шел точно танцевал. Или скользил по льду, что образовывался вслед каждому его шагу.

В руке враг нес оторванную руку, покрытую инеем. В пальцах эта рука сжимала трость. Директорскую трость.

Австралия.

Окрестности Канберры.

Тьма колыхалась передо мной черной горой, око в ее центре не моргало. От нее тянуло могильным холодом, хотя вокруг плавился воздух. Десять спасенных магов жались за моей спиной и старались не отсвечивать. Их понять можно: попробуй сохранить достоинство, когда тебя только что выплюнуло живое божество вперемешку с переваренными монстрами.

— Раз Нечто всегда побеждает, — я перехватил Ерх поудобнее, — зачем ты помогаешь нам, а не ему?

Око сузилось. По черной туше пробежала рябь, будто кто-то швырнул камень в смоляной пруд.

— Затем, что это ужасно скучно, когда раз за разом выигрывает один и тот же игрок, — голос шел из самой глубины, тягучий и насмешливый. — Триста лет одно и то же. А ты, Кузнецов, вносишь приятную сумятицу.

— Ну я бы не сказал, что он всегда выходит победителем… — протянул я. — По крайней мере, каждый раз когда мы с ним пересекались, он был проигравшим.

— Ты пока не победил его, Кузнецов. Мир на грани катастрофы.

— Это временно. Но я рад, что развлекаю вас.

— Не обольщайся. Пока развлекаешь, но, рано или поздно, наскучишь.

Я хотел ввернуть что-то едкое, но земля под ногами дернулась так, что Тьму качнуло, а меня едва не свалило.

Далеко на западе, у самого подножия купола, вспух огненный шар. Это была точно не магия Хаоса, а что-то иное, в сердцевине ослепительно белое и багровое по краям. Через пару секунд докатилась взрывная волна. Она прошла по орде монстров и расшвыряла их пластами, как сильный ветер сметает с дороги палую листву. Тех, кто стоял к эпицентру ближе остальных, попросту стерло в порошок.

Я прикрыл глаза ладонью.

— Лора, это что? Метеорит?

— Хуже… — Она вглядывалась туда, где оседал огненный гриб. — Это Валера и Есенин. Эта сладкая парочка нашла друг друга.

Этого мне еще не хватало. Два самых отбитых бойца на планете встретились посреди войны и решили, что орда подождет.

Через детальку Болванчика Лора вывела мне картинку. В полукилометре от купола чернело выжженное кольцо, метров двести в поперечнике. В середине стояли двое. Один шестирукий, с огромной короной над головой. Второй щуплый, растрепанный и со слегка надменной улыбкой.

От них во все стороны расползалось марево, от которого плавился песок. Монстры пытались сунуться в это кольцо и осыпались пеплом, не добежав и десятка шагов. Орда обтекала обоих стороной, как река раскаленный валун.

Лора развернула общую схему боя, и схема эта мне не понравилась. В центре, где работал я, орду пока удавалось держать, а вот на флангах все шло наперекосяк. Генералы Хаоса выступили в полную силу, и каждый из них стоил доброй сотни бойцов. На севере корейцы с китайцами пятились, огрызаясь каждый шаг. На юге европейцы держались плотным строем, но и их понемногу выдавливали к побережью. Линия выгибалась внутрь, словно мокрый картон.

— Миша, — сказала Лора. — Твои каналы на девяноста четырех процентах, и они уже перегружены. Будешь молотить в таком темпе, к вечеру я не соберу тебя обратно даже при своих возможностях.

— Я думал, ты заботливая помощница…

— Я многопрофильная. Сегодня сантехник, завтра патологоанатом. Выбор за тобой.

Под землей загудело. Сперва тихо, потом все настойчивее, будто под землей просыпалось что-то очень большое. Трещины разбежались по равнине, наружу хлынули струи воды, а следом из самой широкой расселины поднялась стена. Нет, не волна, а самая настоящая водяная стена.

Она встала вертикально, метров на тридцать, плотная и прозрачная, как стекло. В ней проступило знакомое лицо, доброе и чуть сонное.

Я задрал голову.

— Долго же ты ассимилировался.

— Воды тут мало, — пробасил Посейдон из глубины своей колышущейся туши. — Сплошной камень да песок. У вас на Сахалине и то приятнее.

Водяная стена обрушилась на тварей. Жидкость не стала растекаться бесполезной лужей, а покатилась осмысленно, выбирая, кого смять, а кого обойти стороной. Сотни тварей подхватило потоком, закрутило, сбило в комья и потащило прочь. Там, где прошел Посейдон, оставалась мокрая просека с барахтающимися уцелевшими монстрами. Магам только и оставалось, что их добивать. Фланг наконец выдохнул.