Москва.

Красная площадь.

21:15.

Рев толпы накатывал волнами, я слышал его сквозь полудрему на пляже Внутреннего Хранилища, словно звук прибоя через закрытое окно. Лора дернула меня за рукав, ее голубые пальцы прошлись по запястью, и я ощутил знакомое легкое покалывание.

— Миша. Эй. Просыпайся, тебя награждают.

— Уже?

— Уже минут пять как. И между нами: тело прекрасно справляется без тебя.

— Обидно.

— Не обижайся, я просто констатирую факт.

Я открыл глаза и поморщился. Прожекторы били прямо в лицо, на груди висела медаль на широкой красной ленте, на рукав кто-то успел повязать ленту с гербом Российской Империи, а ведущий орал в микрофон так старательно, что у первого ряда наверняка течет кровь из ушей.

— И-и-и-и-и снова, дамы и господа! Объявляю официально! По итогам Международного состязания сильнейших магов планеты, командиром объединенного отряда Земли становится — Михаи-и-и-и-и-и-и-ил Кузнецо-о-о-о-ов! Из Сахали-и-и-и-и-ина!

— Если он еще раз так растянет твое имя, — пробурчала Лора, — я сделаю с ним что-нибудь ужасное.

— Например?

— Например, выдерну ему голосовые связки через ноздрю. Давно искала повод попробовать.

— Жди второго круга награждений.

— Жду.

Я мотнул головой, отгоняя последние отголоски медитации.

Мы были на Красной площади, где еще вчера оперативно соорудили трибуны. На сцене, поставленной прямо на брусчатку, выстроились участники состязания. Юлий в легком доспехе с гладиусом за спиной. Хана с трезубцем и улыбкой, которую не было способно стереть даже поражение. Мусаси с мечами за поясом — он был спокойным, как пруд в безветренную погоду. Бонд в идеально отглаженном костюме, будто только что вышел из ресторана. Ип Ман с заклеенной бровью и кривой улыбкой человека, у которого болит все, но он старается этого не показывать. Фарид с забинтованной рукой, Касим с распухшей фиолетовой челюстью. Остальные пристроились рядом — многие едва держались на ногах, но старались как могли.

Чуть в стороне ото всех стоял Есенин. Руки в карманах и такая добродушная мина, будто это не он час назад вырубил тысячу прожекторов и трансляцию у трех миллиардов зрителей.

Поймав мой взгляд, Саша подмигнул.

— Гад, — пробормотал я.

— Что? — ведущий наклонился ко мне.

— Я говорю — рад. Безмерно рад оказанной чести.

— Прекрасный ответ! — ведущий просиял и снова поднес микрофон к губам. — Слышали, дамы и господа⁈ Он ра-а-а-ад! Михаи-и-ил Кузнецо-о-ов!

Я с тоской поглядел в сторону Лоры. Та поправила свисток на шее и развела руками: ничем не помогу, дорогой, сам напросился.

На трибуне Рыцари вытаскивали третий по счету баннер. Маша и Света стояли рядом, обе показывали мне большие пальцы, Света при этом одновременно крутила другим пальцем у виска. Кому именно — мне или ведущему — я так и не понял.

— А теперь, — продолжал ведущий, — вам слово. Мир ждет речь командира отряда!

— Опять? — удивился я, но принял микрофон. Кажется, пока я лежал на пляже, Лора моими устами толкала три речи минимум.

— Еще одну. Короткую.

— Хорошо. Уложусь в одно предложение.

Трибуны притихли. Какая-то репортерша в первом ряду уронила блокнот, звук падения разнесся по всей площади.

— Я благодарю всех, кто вышел сегодня на бой, — произнес я в микрофон, — но если кто-то рассчитывал на долгую болтовню, то простите. Я иду спать.

Толпа замерла на секунду, а потом взревела. Кто-то принялся скандировать «Спа-а-ать! Спа-а-ать!», и это подхватили остальные.

— Самая короткая речь в истории, — заметила Лора. — Запишут в учебники.

— Лучше бы записали, как меня везти домой.

— Не выйдет. Тебя сейчас поведут в Кремль. Рафик уже прислал сообщение — ждет нас через сорок минут.

Я вздохнул и натянул на лицо подобие улыбки. Ко мне уже сбегались наши бок о бок с журналистами. Жены подошли с двух сторон, Аня лопотала на руках у Светы и пыталась схватить камеру за объектив. Витя у Маши спал и не реагировал ни на что.

— Уснул в самый ответственный момент, — с гордостью объявила Маша. — Весь в отца.

— А отец, между прочим, только что выиграл международный турнир.

— А до этого валялся в Хранилище.

— Это была медитация.

— Конечно, дорогой. Медитация. Я верю.

Мы направились к воротам Кремля через коридор фотографов. Лора шагала позади, дирижируя сквозь толпу. Болванчик на запястье тихонько жужжал, кажется, ему нравилось внимание камер.

— Не зазнавайся, — шепнул я ему. — Завтра все забудут.

Болванчик довольно завибрировал и явно не поверил.

Кремль.

Грановитая палата.

22:40.

Длинный стол пересекал грановитую палату, вокруг расположили столики для советников. Под высоким сводчатым потолком висели тяжелые люстры, по стенам тянулись гобелены с двуглавыми орлами и сценами охоты на монстров. Под потолком плыл дым от свечей. Пахло пирожками Маруси, которые Абдалла, сидевший в числе прочих монархов, запивал чаем. По его лицу было ясно, что в Халифате у него теперь начнется новая глава жизни: глава с пирожками.

Я вошел, переодевшись в темно-синий парадный китель, который Маруся погладила еще на Сахалине. Где она его прятала всю дорогу, я не спрашивал. С Марусей такие вопросы могли плохо закончиться.

— Михаил Викторович, — шепнул мне Рафик, поймавший меня на входе. — Ваше место рядом с Императором Мэйдзи.

— Снова рядом с сенсеем?

— Его величество настоял. Лично.

Усевшись, я кивнул Мэйдзи. Тот ответил коротким поклоном и придвинул мне стакан с водой. Слева от меня пристроился Есенин — все так же руки в карманах, но теперь он закинул ноги на стол. Сидящий напротив король Франции недовольно закудахтал по поводу манер, на что Саша зевнул и отозвался, что манерам его учил очень строгий папа, а потому раз в год он позволяет себе расслабиться. Карл захлопнул рот и больше ничего не сказал.

— Дамы и господа, — Петр Петрович поднялся, и зал затих. — Турнир завершен. Командир отряда Земли назначен. Каждый из вас был свидетелем того, что бой за это место был честным, достойным и очень нелегким. Думаю, окончательное решение ни у кого не вызывает сомнений.

— У меня вызывает! — подал голос Есенин. — Я считаю, что я бы неплохо справился.

— Александр… — мягко обронил Петр.

— Молчу, молчу.

— Так вот… — продолжил царь. — Командиром отряда становится Михаил Кузнецов, царь Сахалина. Есть возражения?

Зал молчал. По лицу Карла было видно, что ему очень хочется возразить, но он не осмелился. Елизавета сидела с тем же каменным лицом, что и всегда. Клеопатра рассматривала свои ногти. Видать, тоже очень хотела вставить пару колких фраз, но благоразумно помалкивала. Остальные правители тоже воздержались.

— Возражений нет, — подвел итог Петр. — Утверждено.

Нестройные хлопки прокатились по залу. Громче всех, как ни странно, хлопал Абдалла, который при этом держал пирожок во рту.

— Теперь о составе отряда, — Петр повернулся ко мне. — Михаил, ты, разумеется, понимаешь, что на турнире выступили не все, кто готов вступить в отряд, а лишь те, кто собирался побороться за место командира. В каждой стране еще есть мощные маги, одобренные правителями, и они войдут в отряд наряду с участниками турнира.

Я кивнул.

— Рафик упоминал об этом.

— Теперь ты, как командир, должен утвердить окончательный состав своих подчиненных. Если кто-то из присутствующих желает отказаться, то пусть лучше скажет об этом прямо, — сказал Романов, оглядев всех участников суровым взглядом. — Потом будет поздно. Помните, что это смертельно опасно, от вас будет зависеть судьба планеты.

Участники закивали, и лица у них были сосредоточенные. Царь мог об этом и не упоминать — все же они собирались возглавить отряд. Вряд ли кто-то после этого откажется. Выйти на арену и показать себя трем миллиардам зрителей, ради чего? Чтобы потом слиться? Едва ли кто-то настолько глуп.