С другой стороны, из темноты, донёсся новый голос, голос любимого человека:

— Соня! Соня!

Миша.

Его голос был мягче, но от этого ещё пронзительнее. Он проникал в сознание, как холодный туман, окутывал, заставлял остановиться.

Соня замерла на полушаге. Тело будто окаменело. Она медленно повернула голову туда, откуда доносился голос Миши. В груди всё сжалось.

«Он тоже здесь? Но как?..»

Её разрывало на части. Максим — её опора, её верный друг, человек, рядом с которым она чувствовала себя защищённой. Миша — тот, кого она любила, чей взгляд согревал её даже в самые холодные дни.

Оба звали её. Оба были где-то рядом. Но куда бежать? К кому?

— Максим!.. — начала она, но тут же осеклась.

— Миша!.. — попыталась снова, но голос утонул в новом крике:

— Соня, скорее! — это снова Максим.

— Соня, я жду! — вторил ему Миша.

Их голоса переплетались, сливались в один, но при этом оставались отдельными, каждый тянул её в свою сторону. Она закрыла уши руками, но звуки проникали прямо в голову, разрывая мысли на части.

Лес ожил вокруг неё. Деревья зашептали, их ветви зашевелились, будто указывая в разные стороны. Тени удлинились, превращаясь в призрачные фигуры — то ли Миши, то ли Максима, то ли кого-то ещё, кого она не могла разглядеть.

«Я не могу бросить ни одного из них… не могу…» — мысль пронеслась, как молния.

Она сделала шаг в сторону Максима, но тут же остановилась, услышав, как голос Миши становится тише, будто он уходит.

— Нет… — прошептала она, разворачиваясь.

Но едва она двинулась к Мише, как Максим закричал громче:

— Соня, не уходи!

Она вскрикнула, схватилась за голову. В глазах потемнело.

«Что делать?!»

Лес смеялся. Он играл с ней, как кот с мышью, растягивая её страдания, наслаждаясь её растерянностью.

Наконец, она упала на колени, сжимая кулаки.

— Пожалуйста… — её голос дрожал. — Пожалуйста…

Но ответом ей был лишь шёпот ветра, несущего два имени, два голоса, два мира, которые она не могла соединить.

Соня сидела на мху, обхватив колени руками, и пыталась собраться с мыслями. Лес вокруг будто затаил дыхание — ни шороха, ни дуновения ветра. Только её прерывистое дыхание нарушало мёртвую тишину.

«Нужно выбрать. Нельзя оставаться здесь», — мысленно твердила она, но тело не слушалось.

И вдруг — снова. На этот раз голос Миши прозвучал совсем близко, будто он стоял за её спиной:

— Соня, посмотри на меня.

Она резко обернулась — никого. Только тени, сплетающиеся в причудливые узоры на земле.

— Я здесь, — повторил он, и теперь звук шёл уже с другой стороны.

Соня вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала шаг вперёд, но тут же услышала Максима — его голос доносился откуда-то снизу, будто из-под земли:

— Соня! Не слушай его! Это не он!

— Что?.. — она замерла, не понимая, кому верить.

— Это ловушка! — кричал Максим. — Лес играет с тобой!

— Не слушай его, Соня, — голос Миши стал мягче, почти ласковым. — Иди ко мне. Я жду.

Её охватила паника. Она закрыла уши руками, но голоса проникали прямо в сознание, разрывая его на части.

«Как отличить правду от обмана? Кто из них настоящий?»

Она опустилась на землю, чувствуя, как холод пробирает до костей. В голове крутились обрывки воспоминаний: смех Миши у костра, его тёплые руки, его взгляд, от которого внутри разливалось тепло. А рядом — Максим, всегда рядом, надёжный, спокойный, готовый в любой момент прийти на помощь.

«Я не могу потерять ни одного из них», — подумала она, и слёзы покатились по щекам.

Лес снова ожил. Деревья зашелестели листьями, их ветви потянулись к ней, словно пытаясь что-то показать. Тени удлинились, превращаясь в две фигуры — одна справа, другая слева. Они были размытыми, неясными, но в них угадывались знакомые черты.

— Соня… — прошептал Миша.

— Соня!.. — позвал Максим.

Оба голоса звучали одновременно, сливаясь в один протяжный стон.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. В ушах стучала кровь, мысли путались. Но где-то глубоко внутри, сквозь страх и отчаяние, пробивался тихий голос разума:

«Лес обманывает. Он хочет, чтобы я металась между ними. Чтобы потеряла себя».

Соня глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Она медленно подняла голову и твёрдо произнесла:

— Хватит! Я не буду играть в ваши игры.

Тишина.

Деревья замерли. Тени застыли на месте. Голоса смолкли.

Она встала, выпрямилась, глядя в темноту.

— Если вы оба здесь — покажите себя. Настоящие. Не тени, не иллюзии.

Секунды тянулись, как вечность. Лес молчал.

И тогда она сделала первый шаг — не к Мише, не к Максиму, а вперёд, вглубь чащи. Её движения стали увереннее, дыхание ровнее.

«Я найду их сама. Я не позволю лесу решать за меня».

Где-то вдали, едва уловимый, прозвучал новый звук — не голос, а скорее шёпот ветра:

— Молодец…

Соня не обернулась. Она шла вперёд, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри разгорается огонь — не страх, а решимость.

Лес больше не владел ею. Теперь она владела своим выбором.

Соня шла, почти не замечая, как ветки хлещут по лицу, как колючки цепляются за одежду. Лес сгущался вокруг неё — деревья стояли всё теснее, их искривлённые стволы сплетались в непроходимую стену, а тени между ними казались живыми, шевелящимися существами. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости, будто сама земля источала отчаяние.

Она уже не знала, сколько времени идёт. Часы? Минуты? Или вечность? Время потеряло смысл в этом безмолвном царстве тьмы.

И вдруг — огонёк.

Крошечный, дрожащий, но настоящий. Он вспыхнул среди стволов, как маяк в океане мрака. Сердце Сони дрогнуло, и в груди вспыхнула искра надежды.

— Наконец-то… — выдохнула она и рванулась вперёд.

Бежала, не разбирая дороги. Ноги подкашивались, дыхание срывалось, но она не останавливалась. Огонёк становился ярче, манил, обещал спасение.

И тогда — они появились.

Сначала — Миша. Его силуэт возник прямо перед ней, размытый, словно отражение в мутной воде. Он улыбался, протягивал руки:

— Соня, я здесь…

Она замерла, едва дыша. Но не успела сделать шаг навстречу, как справа вырос Максим. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, но он тоже улыбался, тоже тянул к ней ладони:

— Соня… иди сюда…

Она вскрикнула, разрываясь между ними. Оба были так похожи на настоящих, оба звали её, оба казались спасением.

Но тут — всё изменилось.

Лицо Миши исказилось. Улыбка превратилась в оскал, кожа посерела, покрылась трещинами, из которых сочилась тёмная жижа. Глаза провалились, оставив лишь чёрные провалы, а рот растянулся в беззвучном крике.

Соня завопила от ужаса.

Она отшатнулась, но тут же позади раздался голос Максима. Она обернулась — и увидела его. Он стоял совсем близко, но его голова… его голова была оторвана. Она висела на тонком лоскуте кожи, а из обрубка шеи сочилась густая, чёрная кровь.

— Помоги… — прошептал он, и его губы скривились в жуткой пародии на улыбку.

Соня закричала — крик разорвал тишину, отразился от стволов, затерялся в гуле леса. Она развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь.

Слёзы застилали глаза, страх сковывал горло, превращая дыхание в хриплые всхлипы. Она не видела ничего вокруг — только мелькающие стволы, только тени, которые теперь тянулись к ней, хватали за руки, цеплялись за одежду.

«Это не они! Это не они!» — билось в голове, но образы не уходили. Они преследовали её, возникали перед глазами, шептали, смеялись, звали.

Лес смеялся. Он наслаждался её отчаянием. Деревья скрипели, их ветви щёлкали, как челюсти, а в воздухе звучал тихий, издевательский шёпот:

— Беги… беги…

Соня споткнулась, упала на колени. Руки погрузились во влажный мох, пальцы нащупали что-то холодное и скользкое — то ли корень, то ли кость. Она вскрикнула, отдёрнула руку, но тут же снова вскочила, не глядя вперёд, не зная, куда бежит.