Шёпот усилился. Теперь он звучал со всех сторон, обволакивал её, шептал что-то на незнакомом языке — то ли древние заклинания, то ли проклятия. Соня закрыла уши руками, но звуки проникали прямо в голову, заставляя мысли путаться.

«Не слушай… не слушай…» — она повторяла это, как мантру, стараясь сосредоточиться на огоньке.

Он всё ещё горел — теперь чуть ближе, но всё такой же далёкий, такой же дрожащий. Казалось, он не приближается, а лишь дразнит её, манит вперёд, в самую глубь леса.

«А если это не Артём и Катя?.. Если это что-то другое?..» — мысль промелькнула, как холодный клинок, но Соня тут же оттолкнула её.

Нет. Это их костёр. Это спасение.

Она ускорила шаг, почти побежала, но тут же споткнулась о корень и упала на колени. Ладони уткнулись во влажный мох, пальцы нащупали что-то холодное и скользкое — то ли улитку, то ли кусок гнилого дерева. Она вздрогнула, отдёрнула руки, но тут же поднялась, не обращая внимания на боль.

Огонёк мерцал впереди, то исчезая, то появляясь снова. Теперь он казался чуть ярче, но в его свете было что-то… неправильное. Он не освещал деревья вокруг, не отбрасывал тени — он просто был, как глаз, следящий за ней.

Соня остановилась. Страх снова сжал её сердце, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — упрямая решимость. Она не сдастся. Она найдёт Максима. Она дойдёт до этого огня, даже если лес будет сопротивляться до последнего.

— Я иду… — прошептала она, и её голос прозвучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях.

Она сделала ещё шаг вперёд. Огонёк замерцал ярче, будто отвечая ей.

Лес молчал. Только шёпот продолжал звучать где-то вдали — то ли смех, то ли плач.

Соня шла, вытянув вперёд дрожащие руки, будто слепая, на ощупь пробиваясь сквозь вязкую тьму. Огонь — её единственный ориентир — то вспыхивал бледным, дрожащим светом, то гас, погружая мир в абсолютную черноту. Каждый раз, когда он исчезал, внутри неё взрывалась паника — холодная, колючая, парализующая. В эти мгновения ей казалось, что она стоит на краю бездны, что лес поглотил её целиком, оставив одну в бесконечной пустоте.

Но стоило огоньку вновь мелькнуть между стволами — и она срывалась с места, почти падая, спотыкаясь о корни, царапая ладони о колючие ветви. Он был её якорем, её надеждой, её единственной связью с реальностью.

— Я иду… я иду… — шептала она, не узнавая собственного голоса — хриплого, надломленного, будто принадлежащего кому-то другому.

И вдруг — шёпот.

Тихий, вкрадчивый, словно ветер, пробирающийся сквозь листву.

— Соня… я здесь…

Она замерла. Это был голос Миши — мягкий, родной, но в нём звучало что-то чуждое, неправильное.

— Миша?.. — она обернулась, всматриваясь в черноту. — Где ты?

Ответа не было. Только шелест листьев, будто лес смеялся над ней.

Она снова повернулась к огоньку — он мерцал впереди, маня, обещая спасение. Но едва она сделала шаг, как из темноты вырвался другой голос — близкий, до боли знакомый, и от этого ещё более страшный:

— Соня… помоги мне…

— Максим?! — её сердце сжалось. Она рванулась в ту сторону, откуда донёсся голос, но тут же остановилась, не зная, куда идти. — Макс, где ты?!

Тишина.

А затем — одновременно.

Два голоса, слившиеся в один, но от этого ещё более пугающие:

— Помоги мне!

Соня вскрикнула, зажав уши руками. Голоса звучали отовсюду — сверху, снизу, справа, слева. Они проникали в голову, как иглы, разрывая мысли на части.

«Это не они… это не они…» — пыталась она убедить себя, но страх уже захлестнул её с головой.

Лес ожил вокруг неё. Деревья зашевелились, их ветви потянулись к ней, как пальцы. Воздух стал густым, почти осязаемым, пропитанным запахом сырости и чего-то гнилостного. Она чувствовала, как что-то наблюдает за ней — незримое, древнее, злое.

— Нет… нет… — она покачала головой, пытаясь отогнать видения. — Это обман… это неправда…

Но голоса не утихали. Они звучали снова и снова, то поочерёдно, то вместе, то нарастая, то затихая, как волны, бьющиеся о скалы.

— Соня, я здесь…

— Соня, помоги мне…

— Помоги мне!..

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но перед внутренним взором вспыхнули образы: Максим, исчезающий в болотной жиже, Миша, улыбающийся из темноты с нечеловеческими глазами.

«Что происходит?.. Кто из них настоящий? Где они?..»

Её дыхание стало прерывистым, грудь сжимало от нехватки воздуха. Она хотела бежать, но ноги не слушались. Хотела кричать, но голос застревал в горле.

Огонь впереди вспыхнул ярче, почти ослепив её. Она сделала шаг к нему — и тут же услышала за спиной шёпот, на этот раз совсем близко, почти касаясь уха:

— Ты выбрала не тот путь…

Она резко обернулась — но увидела лишь тени, танцующие в темноте.

Огонь погас.

Полная тьма накрыла её, как могильная плита.

Соня упала на колени, дрожа всем телом. Страх, отчаяние, растерянность — всё смешалось в один сплошной крик внутри неё. Она не знала, куда идти, кого слушать, кому верить.

— Пожалуйста… — прошептала она, и слёзы покатились по её щекам. — Пожалуйста, скажите, где вы…

Но ответом ей был лишь смех — тихий, издевательский, раздавшийся со всех сторон одновременно.

Соня застыла, едва дыша. Тишина, давившая на уши, вдруг раскололась — словно тонкий лёд под ногой.

— Соня, где ты? — голос Миши прорвался сквозь вязкий сумрак, близкий и в то же время будто доносившийся издалека.

Она рванулась на звук, но тут же остановилась, не понимая, откуда он идёт. Голос звучал одновременно справа и слева, сверху и снизу — отовсюду, но нигде конкретно.

— Здесь! Я здесь! — крикнула она, но собственный голос утонул в гулкой пустоте леса.

И тогда пришло эхо.

— Где ты?.. — протянуло оно, растягивая слоги, искажая их, превращая в насмешливый шёпот. — Где-ты-ы-ы…

Эхо катилось между деревьями, отражаясь от невидимых стен, множась, запутывая. Оно звучало всё тише, удаляясь вглубь чащи, будто кто-то — или что-то — уводил его прочь, дразня, заманивая.

Соня закрутила головой, пытаясь уловить направление, но голоса уже слились в неразборчивый гул. Она сделала шаг вперёд, потом другой — ноги подкашивались, руки дрожали.

«Он зовёт меня… он где-то рядом…» — мысль вспыхнула, но тут же угасла под натиском сомнений.

Лес снова замер. Ни шороха. Ни вздоха. Почему-то только холод, пробирающий до костей.

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не потерять связь с реальностью.

— Миша! — выкрикнула она снова, и голос сорвался на хрип. — Ответь мне!

Тишина.

А потом — едва уловимый звук, как последний отголосок:

— …где ты…

Он растворился в темноте, оставив после себя лишь липкий страх и вопрос, застрявший в горле: «А был ли это вообще он?»

Соня закрыла лицо руками, пытаясь унять бешеный стук сердца. Тьма вокруг давила, словно своды бездонной пещеры, а тишина — не безмолвная, но наполненная едва уловимыми шорохами, вздохами, шелестом невидимых существ — разъедала рассудок, как кислота.

Она не знала, куда идти. Не знала, кому верить.

И вдруг — крик.

— Соня! Ты где?!

Голос Максима. Резкий, отчаянный, родной. Он прорвался сквозь пелену страха, как луч света сквозь тучи. Соня вздрогнула, и в груди вспыхнула искра надежды.

«Это он. Это точно он!»

— Я здесь! Максим! Я здесь! — закричала она, и голос её сорвался на хрип.

Не раздумывая больше, она рванулась вперёд, продираясь сквозь заросли. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но она не чувствовала боли. Только одно имело значение — добраться до него, увидеть его, убедиться, что он жив.

Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, падая, снова поднимаясь. Лес вокруг будто смеялся над ней — деревья сдвигались, образуя непроходимую стену, тени вытягивались, преграждая путь. Но она упрямо шла вперёд, ведомая голосом Максима, который звучал снова и снова:

— Соня! Где ты?!

Она уже почти видела его — смутный силуэт впереди, среди стволов. Растянула губы в дрожащей улыбке, хотела крикнуть, но тут…