Красивые той одинаковой красотой, которую дают один и тот же визажист и одна и та же мечта.

Я пристроилась к стене и занялась любимым делом — наблюдением и тихим злословием про себя.

— Снежана, — представилась мне тут же высокая брюнетка, протянув руку так, будто давала её для поцелуя. — Снежана пришла сюда не играть.

— А что Снежана пришла делать? — уточнила я, отметив на всякий случай, что Снежана говорит о себе в третьем лице, как памятник — о собственномпостаменте .

— Снежана пришлапобеждать . — Она оглядела меня сверху вниз и, судя по разочарованию на лице, угрозы не обнаружила. — А ты, милая, не нервничай. Кто-то же должен оттенять остальных.

— Какое облегчение, — сказала я. — Всю жизнь мечтала о ролифона . Могу оттенять прямо в кадре, не двигаясь.

Снежана подарила мне улыбку, в которой тепла было ровно столько, сколько в открытой дверце холодильника, и уплыла знакомиться с теми, кто, по её подсчётам, мог на что-нибудь сгодиться.

Я мысленно вписала её первой строкой в будущий репортаж: «Угроза номер один. Умеет плакать по команде. Любит себя — без взаимных обязательств».

Чуть в стороне парень в идеально отглаженной рубашке поднимал кому-то упавшую сумку и говорил при этом что-то настолько правильное, что три девушки рядом вздохнули синхронно, как хорошо спетый хор.

Я вписала и его. «Денис. Слишком хорош, чтобы быть правдой.Проверить на батарейки ».

Профессиональная привычка. От неё, как и от изжоги, лекарства пока не придумали.

— Внимание, участники! — Алина хлопнула в ладоши. — Сейчас короткий брифинг, а потом — церемония! Ужасно волнительно!

«Волнительно» — ещё одно слово из их словаря. В переводе на человеческий: «мы три дня репетировали, в какой именно момент вы заплачете».

Нам объяснили правила. Я могла бы пересказать их с закрытыми глазами и с лёгким похмельем, но дослушала из вежливости.

«Алгоритм совместимости» — аппарат, который внешне отличался от микроволновки только ценой и амбициями, — разобьёт нас на пары.

Дальше каждую неделю испытание: на доверие, на близость, на то, насколькоубедительно вы смотритесь вдвоём.

В конце недели голосуют зрители и «детектор совместимости». Самая неубедительная пара отправляется домой. Финальная пара забирает приз.

Иными словами, парой нас как бы назначат. Но парой нам предстоитстать .

На глазах у страны. Под угрозой публичного провала. Ради приза.

Я слушала и почти умилялась.

Они построили целую машину, чтобы заставить чужих людей изображать любовь под софитами и угрозой вылета, — и назвали это шоу о любви.

Цинично, отлаженно, прибыльно.

У меня заранее чесались руки и третий абзац репортажа.

— Вопросы? — спросила Алина.

— Один, — сказала я. — Когда вы говорите «детектор совместимости» — это правда прибор? Или там за ширмой сидит человек и жмёт на кнопки в нужный момент?

В коридоре стало тихо. Несколько девушек посмотрели на меня так, будто я при детях усомнилась в существовании Деда Мороза и заодно намекнула, кто на самом делекладёт подарки .

— Это запатентованная технология, — холодно сказала Алина.

— Ну конечно, — кивнула я.

«Так и запишем , — мысленно отметила я. — „Запатентованная". В кавычках».

А потом нас построили — девушек по одну сторону, мужчин по другую — знакомиться перед церемонией. И я, по привычке, принялась считывать ряд напротив.

Парень в очках — нервничает, теребит манжету, продержится недели две, максимум до первого испытания на смелость.

Качок, у которого бицепс явно вёл переговоры вместо него, — продержится дольше, чем заслуживает, по чисто декоративным соображениям.

Денис — улыбается ровно той улыбкой, что я уже занесла в блокнот. Ещё один, ещё…

И тут я споткнулась взглядом.

Третий слева стоял, сунув руки в карманы, чуть в стороне от остальных — так стоят люди, которым неуютно, но которые годами учились делать вид, что им всё равно и вообще они тут случайно проходили.

Высокий. Плечи, под которые этот свет, кажется, ставили отдельным распоряжением. Тёмные волосы, лёгкая щетина.

И улыбка — та самая, отрепетированная домиллиметра , от которой, по слухам, тают даже операторы.

Я знала эту улыбку. Яписала про эту улыбку.

«Обаяние без задней мысли — потому что мысль, судя по всему, там и не ночевала».

Заголовок принёс мне восемьдесят тысяч просмотров и одно очень нервное письмо от его пресс-службы.

Максим. Тот самый, которого год назад я аккуратно, абзац за абзацем, размазала тонким ровным слоем по всему рунету.

Он поднял голову. Лениво, по-хозяйски скользнул взглядом по ряду девушек — как человек, давно привыкший, что на него смотрят, обычно с придыханием. И наткнулся на меня.

Улыбка дрогнула. Чуть-чуть. На какие-тополмиллиметра .

Но я профессионал. Я заметила.

«О нет», — подумала я очень отчётливо и оченьцензурно , потому что нас уже снимали.

Потому что одно дело — приехать на шоу о любви, чтобы написать, как ловко там всё подстроено.

И совсем другое — обнаружить в ряду напротив единственного человека на планете, у которого были все основания подстроить что-нибудьлично мне .

Глава 2 : Алгоритм не ошибается

Нас вывели в студию под музыку, от которой хотелось одновременно влюбиться и сознаться в неуплате налогов.

Декорации добавили пафоса. Из дым-машины полз туман. Сердце из лампочек теперьпульсировало — кто-то наконец подключил его к розетке.

А посреди всего этого великолепия стоял ведущий — назову его Артур — с зубами такой белизны, что ими можно было бы освещать студию, если вырубят свет.

— Добро пожаловать на церемонию совместимости! — пропел Артур в камеру. — Сегодня ваши судьбы решиталгоритм !

Я скосила глаза на алгоритм. Алгоритмом оказалась серая коробка с одной мигающей лампочкой — устройство, которое, судя по виду, последний раз решало задачу сложнее «вкл/выкл» где-то во времена динозавров.

Но в кадре коробка выглядела внушительно. В кадре тут всё выглядело внушительно. На то и расчёт.

Девушки стояли по одну сторону, мужчины — по другую. Как на школьной дискотеке, только ставки выше, а камер вокруг больше, чем у иного небольшого государства.

Снежана выдвинулась в первый ряд и не сводила глаз с третьего слева. Снего . Облизывалась, почти не скрываясь, — видимо, уже прикинула, сколько подписчиков приносит роман со звездой.

В каком-то смысле я её понимала. Холодный расчёт. Уважаю.

А он на Снежану не смотрел.

Он смотрел на меня — спокойно, в упор, без тени той улыбки, которой одаривал камеры. И от этого взгляда мне захотелось проверить, на все ли пуговицы я застёгнута.

— Первая пара! — объявил Артур, и коробка для приличия мигнула.

Дальше начался цирк. Алгоритм «соединял сердца», Артур делал драматические паузы, в которых можно было состариться, а пары сходились в центре под аплодисменты, добавленные, я уверена, уже на монтаже.

Блондинка с пышной укладкой досталась тому самому качку — оба выглядели счастливыми ровно настолько, насколько счастлив человек, выигравший в лотерею набор кастрюль.

Я считала пары и выдыхала. Ещё не я. Ещё не я. Может, обойдётся — может, меня сольют с парнем в очках, и я спокойно напишу свой репортаж, ни разу не подойдя к…

— И наша центральная пара вечера, — пропел Артур, и пауза затянулась так, что я успела передумать всю свою жизнь. — Вероника! И… Максим!

Где-то слева тихо, но отчётливо хрустнуло. То ли Снежана, то ли мои нервы. Возможно, и то и другое.

Зал зааплодировал. Камеры развернулись.

А я пошла к центру — туда, где меня ждал человек, которого я год назад аккуратно похоронила в шестистах словах.

И вот я стою рядом с ним. Близко. Ближе, чем мне когда-либо хотелось стоять к тому, кого я лично закопала.