Но сегодня Аслан вынуждает меня делать это снова и снова.

Вот и сейчас, сидит напротив, смотрит на меня, ждёт ответа.

— Злата, почему ты соврала насчёт ребёнка и сбежала…

— Я не врала тебе, Аслан. Я знала не больше, чем ты. Только то, что нам сказал доктор в

палате. Лежала в кровати, слушала его заключение, а сама думала о том, что я не хочу так

больше жить… не хочу оставаться в этом мире, полном гадюк, готовых ужалить в любой момент.

— Злата, — вздыхает бывший, осторожно пытается взять меня за руку, — ты ведь знала всегда…

и до сих пор знаешь, что я всегда готов защитить тебя, никому не дать в обиду…

— Знаю, Аслан, и спасибо тебе за это.

Осторожно убираю руку.

Не хочу, чтобы Аслан своими красивыми жестами сбивал с мысли.

— Но ты ведь прекрасно понимал… и сейчас понимаешь, что твой мир не для меня. Я в нём как

белая ворона. И тогда… и теперь. Сколько бы ты за меня ни заступался, твой мир… твоя семья

не приняла меня. Это змеиное логово, полное тайн и интриг, едва не убило моего малыша. Если

не твоя тётка, кто-то другой совершил бы покушение на нашего ребёнка, поверь…

Поднимаю взгляд на Аслана.

Понимаю, что не могу сдержать слёз.

Да и не пытаюсь…

— Ты мог защитить меня один раз, второй, Аслан… но все эти нападки и покушения могли

продолжаться бесконечно, поверь… до тех пор, пока ты был сам частью того мира, они бы не

прекратились. Чтобы обезопасить себя, тебе пришлось бы полностью оборвать все связи со своей

семьёй и своей диаспорой, начать всё с нуля. Ты бы сделал это, Аслан?

Он отвечает, даже не задумываясь.

— Если бы знал, что ты до сих пор ждёшь ребёнка? Да, сделал бы. Да, это было бы очень

больно, возможно, я бы потерял свою настоящую семью, но ради нас, ради Агаты… я бы рискнул.

Горько усмехаюсь и продолжаю.

— Это очень благородно с твоей стороны, но тогда я не знала, что ребёнок внутри меня ещё

остался жив. Поэтому подала на развод, чтобы разорвать все связи с твоей ненавистной семьёй

и твоим миром… прости, Аслан, но это семья чудовищ. Пока я лежала в больнице, мне продолжали

поступать анонимные угрозы, даже семья этого охранника Рахима написала мне, мол, если их

драгоценный муж попадёт в тюрьму, меня проклянут. Но почему-то семейка этого Рахима совсем

забыла тот факт, что их образцовый отец хотел отвезти меня на аборт и сам едва не загубил

человеческую жизнь.

Вижу, что Аслана уже начинает потрясывать от злости, поэтому сама беру его за руку и

пытаюсь успокоить.

— Ты бы мог наказать и его семью, и самого Рахима… знаю, ты так и сделал, но… тогда меня

возненавидели бы ещё больше. Ведь я нарушила идеальные устои твоей диаспоры, пришла на всё

готовое и… в общем, я не выдержала, Аслан. Подала на развод и уехала из страны, хотя бы на

время, подальше от твоей ненавистной семейки.

Вытираю слёзы, отпиваю чаю и продолжаю.

— На время это помогло. После развода и моего отъезда угрозы прекратились, впервые за долго

время я почувствовала себя в безопасности. А потом узнала, что врач ошибся, и с моей

беременностью всё в порядке. Вот тогда я напугалась ещё больше. Боялась, что твоя семья

узнает о ребёнке и попытается от него избавиться. Как могла, скрывала свою беременность в

тайне, ведь спустя пару месяцев мне пришлось вернуться в страну. Благо, тётка, которая

держала пекарню, помогла мне, даже легенду с мужем вместе придумали… почти пять лет

удавалось держать всё в секрете, но…

— Но больше это не потребуется, Злата, — уверенно отвечает Аслан, — теперь я знаю, что у

меня есть дочь и, шайтан меня забери, я готов порвать с прошлой жизнью и своей ненавистной

семьёй ради тебя и Агаты, готов начать всё с нуля и построить новые отношения… новую любовь.

Смотрю удивлённо на Аслана и просто его не узнаю.

— Ты серьёзно сейчас? Готов даже бизнес бросить…

— Нет, конечно, — смеётся бывший, — теперь мой бизнес не зависит от моей семьи и моей

диаспоры, разве что с дядей Шамилем у меня были некоторые договорённости о сотрудничестве,

но я их разорву, потому что сам Шамиль и его дочь Лусина не соблюдают свои же

договорённости.

Аслан улыбается мне и заканчивает:

— Обещаю, что в ближайшие дни разберусь с уродами, которые подожгли пекарню, найду всех

заказчиков и на кажу их, а вам…

В глазах Аслана проскакивает яркий огонёк.

— Вам с Агатой я помогу открыть новую пекарню, но уже законную и со всеми документами. Ну и

откроем её поближе к центру, к цивилизации, где к вам будут заходить не только уставшие

работяги после завода, но ещё и туристы и просто горожане, которые гуляют по городу.

Вытираю слёзы на щеках, улыбаюсь.

— Ты сейчас серьёзно, Аслан? Ты готов помочь с открытием пекарни?

— Готов, — усмехается он, — но не бесплатно, конечно, а за процент с выручки. Анфисе тоже

будет полагаться процент, хотя…

Он смотрит на щенка, который спит у батареи.

— Думаю, Анфиса будет согласна взять едой… ладно, чего уж там, я тоже согласен получать

свой процент пирожками, но без задержек.

Я не могу сдержат улыбки, отвечаю:

— Хорошо, Аслан, думаю, можно будет обсудить утром, а сейчас…

Хочу подняться, чтобы пойти спать.

Но он не отпускает мою руку.

Смотрит таким странным взглядом.

Как тогда, пять с лишним лет назад, когда первый раз провожал меня до общаги… взгляд такой

же влюблённый, будто и не было этих пяти лет, будто и не было этого долгого расставания…

— Что ты делаешь, Аслан?

Он не отвечает.

Молча притягивает к себе, находит мои губы.

И, не успеваю опомниться, сминает их поцелуем.

От неожиданности теряюсь, даже сопротивляться не могу.

Чувствую, как по коже пробегают мурашки, как кружится голова.

Слабо упираюсь в грудь Аслана, пытаюсь оттолкнуть.

В глубине души понимаю, что это неправильно, этого не должно сейчас быть… слишком всё

быстро и неожиданно…

И вдруг сквозь бешеный стук сердца слышу удивлённый голос дочери:

— Мама… папа Аслан… а чего вы это делаете?

Глава 15

Глава 15

Аслан

Сам не понимаю, какая кавказская муха меня укусила…

Но смотрю на Злату, на её фигурку точёную, на её пухлые губы и такие большие, такие

искренние глаза и осознаю одно…

Ваххара, за пять лет мои чувства к этой женщине никуда не пропали.

А сейчас, когда встретил её снова, вспыхнули с новой силой!

Не могу сдержать эмоций, не могу удержать эти чувства в себе…

Поэтому притягиваю девушку, вдыхаю аромат её волос.

Шайтан, как же он дурманит!

Как сильно пробуждает глубоко внутри приятные воспоминания.

Нахожу её губы, такие же сладкие, такие желанные.

Сминаю их поцелуем снова и снова.

И вдруг слышу удивлённый голос малой:

— Мама… папа Аслан… а чего вы тут делаете?

Сонная Агата стоит в дверях кухни и потирает глаза.

Я сам на секунду даже подвисаю, но быстро нахожусь с ответом.

— Показываю твоей маме, как правильно делать искусственное дыхание, чтобы спасти человека

после пожара.

Злата, услышав это, едва заметно улыбается.

А малая кивает с серьёзным видом, будто всё понимает.

И вдруг выдаёт:

— С вас тогда младший блатик.

Мы со Златой переглядываемся, едва сдерживаем смех.

А малая не промах, оказывается!

В свои четыре с копейками года всё по полкам разложила и сделала правильные выводы… точно

вундеркинд в колготках.

Злата же, стоя рядом со мной, пытается перевести разговор в другое русло, спрашивает у

дочери:

— Малышка, ты почему не спишь?

— Сон плохой плиснился, — тихо говорит Агата, — что мы снова в пекалне, но нас никто не

спасает.

Злата обнимает дочь, я наливаю ей стакан воды.