— Показывай, где это окно для выдачи хлеба?

Девушка спотыкается, держится за стену, но пробирается вперёд.

Иду за ней, вглядываюсь в полумрак.

На кухне огня ещё нет, но дым прибывает очень быстро.

К счастью, через мгновение Злата показывает на отверстие у дальней стены, бормочет:

— Вон там… надо сломать доски…

Отдаю ей Агату, сам действую по старинке.

Забираюсь в отверстие для выдачи хлеба ногами вперёд.

Чуть их подгибаю, бью по доскам.

С первого раза не получается.

Неудобно в таком узком пространстве бить, шайтан…

Пробую второй раз… чувствую, что доски поддаются.

Надо третий раз, на счастье.

— Давай, зараза!

Не знаю, что действует лучше, моя угроза, вся злость на уродов, которые подожгли пекарню

или сила, которую вкладываю в удар…

Но доски ломаются, и я чувствую, свежий воздух, такой холодный, такой пьянящий…

Выбираюсь из отверстия обратно на кухню.

Забираю у Златы дочь, командую:

— Выбирайся сначала ты, я передам тебе Агату.

Помогаю девушке забраться в отверстие.

Вижу, как она с трудом ползёт, цепляется за доски…

Но через несколько бесконечно долгих секунд оказывается на свободе.

Почти получилось!

Осталось вытащить Агату и выбраться самому.

— Принимай дочь!

Злата протягивает руки, а я кладу малышку, двигаю её к маме и…

— Дядя Аслан, — слышу слабый детский голосок, — асите… Анфи…

Поначалу ничего не понимаю, думаю, что у меня уже глюки от дыма.

Но через мгновение снова слышу голос Агаты:

— Дядя Аслан… спасите Анфису… она там осталась…

Шайтан… собака!

В спешке и панике совсем забыли про маленького щенка.

— Не бойся, малая, я спасу.

Двигаю Агату, вижу, что Злата подхватывает её, осторожно вытаскивает на свежий воздух.

Сам подбираю с пола мокрое полотенце, прикладываю к лицу.

Да поможет мне Всевышний…

Стараюсь не смотреть на огонь, бросаюсь обратно в зал, перемахиваю через стойку продавца,

бегу в подсобку.

В дыму почти ничего не видно.

Я опускаюсь на колени, пытаюсь найти щенка.

— Анфиса… иди ко мне, Анфиса…

Голова будто свинцом наливается.

Моргать с каждой секундой всё тяжелее.

Смотрю под столом, смотрю среди стульев, под шкафом…

Шайтан, щенка нигде нет.

Уже отчаиваюсь её найти, и в этот момент слышу, как она скулит.

Забилась в самый дальний угол под шкафами, где её не видно.

— Анфиса, иди сюда!

С трудом дотягиваюсь, хватаю маленький дрожащий комок, прижимаю к себе… живая, хоть и

напуганная.

Снова бросаюсь в зал…

И понимаю, что огонь отрезал мне путь к кухне.

Чтобы принять решение, есть всего пара секунд.

Пока огня немного, надо прыгать…

Бросаю полотенце, вдыхаю поглубже.

И перепрыгиваю через огонь, едва не налетаю на стойку продавца.

Получилось!

Быстро гашу огонь на брюках, перебираюсь через стойку, бегу на кухню, сквозь дым пробираюсь

к отверстию для выдачи хлеба.

Одной рукой цепляться неудобно, но я собираю последние силы, прижимаю к себе щенка,

пролезаю через отверстие и буквально вываливаюсь на поляну за пекарней.

— Всё хорошо, Анфиса, ты в безопасности.

С таким наслаждением вдыхаю свежий воздух, чуть покачиваюсь иду в сторону дороги, слышу

испуганные крики Златы:

— Кто-нибудь, на помощь… Агата не дышит…

Глава 12

Глава 12

Аслан

От слов Златы у меня самого чуть сердце не останавливается.

Тяжело дыша, вылетаю из проулка.

Пекарня продолжает полыхать… пока спасатели доберутся до этих трущоб, от здания почти

ничего не останется.

Но сейчас судьба незаконной постройки интересует меня меньше всего.

Единственное, что важно, это жизнь Агаты.

Малышка лежит на траве… и в самом деле не дышит.

— Я пыталась сделать ей искусственное дыхание, — всхлипывает бывшая, — но у меня не

получается… она надышалась дыма…

Быстро оглядываюсь.

Шайтан, а куда опять Заур пропал?

Он вообще вызвал скорую и пожарных?

— Злата, — достаю из кармана телефон, снимаю с него блокировку, — вызывай скорую и

пожарных… всё будет хорошо, главное, не отчаиваться. Я спасу Агату, но ты должна мне помочь.

Маленькая Анфиса подползает к девчушке.

Смотрит на неё жалобно и тихо скулит.

Нет уж, малая, мы тебя не отпустим!

Ты мне ещё пирожков обещала приготовить и перевоспитать…

Тебе ещё жить и жить, поэтому…

Дядя Аслан тебя не отпустит!

Опускаюсь на колени, делаю несколько нажатий на грудную клетку, вдыхаю воздух,

прислушиваюсь…

Всё ещё не дышит.

Проклятие!

Проделываю всё то же самое ещё раз, но нажимаю сильнее.

Уверен, Злата тоже всё делала правильно, просто не так сильно.

Тут надо приложить максимум усилий.

— Ну же, Агата, — говорю в отчаянии, — открой глаза… не уходи от нас, ты ещё должна

перевоспитать меня и…

На мгновение кажется, что она дышит.

Делаю ещё несколько нажатий, вдыхаю кислород.

Не помогает…

Злата без сил опускается рядом, держит дочь за руку.

— Прости, — всхлипывает она, — прости, что не сказала правду…

Поднимает на меня глаза, полные слёз.

— Это твоя… твоя дочь, Аслан.

Она говорит едва слышно.

Но я разбираю самые главные, самые важные слова.

И от них становится теплее на душу.

От них просыпается новая надежда, новые силы бороться.

— Агата, — говорю, собрав все силы в кулак, — ты слышала, я твой папа! И сегодня я тебя

никому не отдам!

Делаю ещё несколько нажатий, а потом переворачиваю малышку на бок, чтобы расслабить

дыхательные пути.

И тут происходит сразу несколько событий одновременно.

Из-за угла буквально вылетает Заур, который тащит к машине скрученного урода, того самого,

которого догнал я.

В этот же момент щенок звонко лает и зубами хватает малышку за палец, а я инстинктивно

прижимаю дочь к себе, чуть сильнее надавливаю на её грудную клетку…

И вдруг слышу, как она отчаянно кашляет и бормочет:

— Дядя Аслан, ты меня задушишь…

А я, не веря своему счастью, обнимаю Агату и тихо шепчу:

— Ты вернулась… ты услышала нас и вернулась, дочь.

Она продолжает жутко кашлять, но больше не теряет сознание.

Заур, затолкав урода в машину, подскакивает к нам.

— Простите… я вызвал скорую… всех вызвал, а потом увидел, что этот утырок развязался и

пытается сбежать… хотел его догнать. Если бы знал, что девочке понадобится помощь…

Слова Заура заглушает звуки пожарных машин.

Через пару секунд они уже тормозят около пекарни.

Парни в форме быстро начинают тушить огонь, Заур отгоняет машину вместе с запертым в ней

уродом.

Я же беру дочь на руки и несу к подъехавшей скорой.

Врач осматривает Агату, даёт ей какие-то таблетки.

Спрашивает, как малышка чувствует себя.

— Почти хорошо, — отвечает Агата, — только вот под селдешком немного болит.

Врач предлагает сделает укол обезболивающего.

В ответ малая тут же мотает головой и заявляет, что «селдешко» у неё волшебным образом

перестало болеть.

Улыбаюсь невольно, глядя на дочь.

Честно, внешне на меня совсем не похожа.

А вот характер… даже не знаю.

Помню, мама говорила, что в далеком детстве я тоже был редкостным суетологом, но сам я

этого не помню.

Да и не важно это сейчас.

Я верю на все сто, что Агата моя.

Ещё когда увидел документы и прочитал в них, что замуж Злата вышла уже в положении… ещё

тогда всё стала понятно.

А сейчас она лишь подтвердила мои догадки.

— Малая, — говорю как можно спокойнее, как только её отпускает врач, — я твой папа.

Секунду она смотрит на меня удивлённо.

А потом резко обнимает.

Так крепко, что я даже пугаюсь, как бы она снова не потеряла сознание от избытка чувств.