Аслан

— Дядя пизьнесмен, а вы сильный, — слышу звонкий детский голосок, едва выхожу из машины, —

а можете мою маму спасти?

Опускаю взгляд… на секунду удивлённо застываю.

Мляха, это ещё что за явление колготок народу?

Стоит около моей машины маленькая девчушка лет четырёх, в белом платье, на голове огромный

бант.

А яркие зелёные глаза, полны слёз.

Вздыхаю устало.

Вот только детсада мне для полного счастья не хватало!

И без ребёнка мне хватает головняков.

Уже неделю не могу начать строительство нового жилого комплекса из-за маленькой пекарни,

которую давно пора закрыть и снести, чтобы на месте трущоб построить огромный квартал и

превратить неблагополучный жилой район в современный и безопасный.

Только вот у моих людей раз за разом возникают проблемы с пекарней.

Я уже двух помощников уволил из-за того, что не могли решить проблему с маленьким никчёмным

заведением.

А третий зам лежит в больнице с каким-то удивительным недугом, утверждая, что хозяйка

пекарни – ведьма, которая на него порчу навела.

Как по мне, всё это сказки.

Просто времена пошли уж очень спокойные, и люди попросту разучились дела решать.

Пришлось самому выбить место в плотном графике, заскочить в трущобы и показать своим

парням, как Аслан Курбанов, успешный бизнесмен и уважаемый кавказец, умеет дела решать.

Сейчас быстро разберусь с упрямой хозяйкой, а потом ещё успею заскочить в ресторан на обед,

а вечером к невесте, выбирать платье на свадьбу, которая через пару месяцев…

Вот только проблемы начинаются, едва выхожу из машины.

Мало того, что водила и охранник в одном лице Заур припарковался возле огромной лужи, в

которую я чуть не наступил, так ещё маленькая наглючка крепко вцепляется в мои брюки и не

отпускает.

— Малая, — говорю грозным голосом, от которого обычно трясутся все конкуренты, — быстро

отпусти брюки!

Но мелюзга в платье ничуть не трясётся, мотает головой так сильно, что от огромного банта у

меня начинает рябить в глазах.

— Неть, не отпущу, — всхлипывает она, — сначала маме моей помогите… ей очень больно…

Вижу Заур осторожно подступает к мелкой со спины, уже руки тянет, чтобы её схватить.

Но я мотаю головой, мол, сам решу проблему.

Не хватало ещё, чтобы кто-то из местных жильцов заснял, как известный бизнесмен Курбанов

пытается отбиться от мелюзги в колготках.

Если попадёт в сеть, весь имидж мне попортит.

А я его годами нарабатывал, доказывая всем в городе, что Аслан Курбанов не просто бандит из

нулевых, а честный бизнесмен.

Поэтому и с пекарней не стал дела решать преступными методами.

Мог бы, как в старые добрые, прислать братков, они бы в миг разгромили пекарню.

Но тогда опять дурная слава по городу пойдёт…

И застройщики откажутся работать.

Поэтому стараюсь решать проблемы головой, а не руками.

Но иногда это пи… очень сложно.

Вот и сейчас смотрю грозным взглядом на малявку.

От этого взгляда у конкурентов всё внутри обычно сжимается.

А девчушка перестаёт плакать и смотрит на меня удивлённо.

— Что с вами, дядя пизнесьмен, — спрашивает она, — нелв защемило?

Вижу, что охранник Заур стоит с разинутым ртом.

Вот-вот усмехнётся от наглости маленькой заразы в колготках.

Показываю ему кулак, мол, даже не смей, шайтан.

Сам не менее грозно говорю:

— Нерв у меня щемит, когда я вижу наглых и невоспитанных детей.

Малая, всё ещё держа меня за штанину, с интересом оглядывается.

— Ой, а тут наглые дети есть? Ну ничего себе, я же на такая.

Вот же находчивая, зараза, при виде взрослых вообще не теряется!

Харизмой своей может любого из моих знакомых «писзнесьменов» за пояс заткнуть.

— А какая ты, — усмехаюсь, — большей наглючки я не встречал.

— Я не наглючка, — отвечает малая, — я Агата, я добленькая так-то… но к нам в пекалню

плишёл злой дядя Руслан и хочет выгнать нас с мамой на улицу. Он раньше жил с нами, а потом

мама с ним развелась, потому что дядя Руслан хотел её обмануть… и теперь ентот дядя нам

мстит.

Если честно, я даже не слушаю, кто такой дядя Руслан и что у него за тёрки с мамой девочки.

После слов про пекарню я обо всё забываю.

Чуть наклоняюсь и спрашиваю у мелкой Агаты:

— Что ты сказала? Твоя мама работает в пекарне?

Малая смотрит на меня чуть возмущённо.

— Я вас поплошу, дядя пизнесьмен…

— Да хватит меня пизнесменом называть, — начинаю злиться, — говори бизнесмен, ну или, в

крайнем случае, Аслан Рамзанович.

Девчушка, по-прежнему держа меня за штанину, кивает робко.

— Не запомню я, — вздыхает, — можно плосто Асланчик? У нас у соседки так котика зовуть…

класивущий, зараза… вы на него похожи.

— Нет, нельзя, — вздыхаю, — дядя Аслан можно, на крайний случай... послушай, Агата, ты

сказала, что твоя мама работает в местной пекарне?

— Моя мама хузяйка ентой пекални, — с гордостью отвечает малая.

Вот это попадание.

Как говорится, на ловца и зверь в колготках бежит.

Хотя по документам хозяйкой пекарни значится пожилая женщина, глубоко за шестьдесят… и

когда её успела сменить молодая девушка?

Ладно, мне же проще, с молодой будет проще договориться.

Точнее, выселить её из пекарни.

Договариваться я ни с кем не собираюсь, потому что по документам здание, в котором пекарня,

подлежит сносу.

Осталось только выселить из него упрямых пекарей, и дело с концом.

— Ладно, — говорю малой, — идём твою маму спасать от злого дяди Руслана… только отпусти

штанину.

— Не могу, — тихо говорит мелюзга, — я плилипла.

Смотрю на её маленькую ладошку.

И с трудом сдерживаюсь, чтобы не выдать отборную матерную тираду.

— Твою мать в колготки нарядить, — выдыхаю, едва сдерживая эмоции, — тебя как угораздило?

— Я макет пекални для садика делала, когда дядя Руслан плишёл и начал маме больно делать, —

объясняет мелюзга, — я испугалася, побежала за помощью, даже забыла руки вытереть…

Заур поглядывает на нас, предлагает:

— Я могу оторвать.

— Не надо, — отрезаю, — ты ещё с руками оторвёшь, больно сделаешь… идём в пекарню, там

придумаем, как отлепить.

Стоимость брюк на хузяйку пекарни повешаю.

А пока же сворачиваю за угол, вижу яркую домашнюю пекарню, которая в этих трущобах

смотрится слишком ярко и вычурно.

Мелюзга в колготках семенит худыми ножками рядом со мной.

Заур замыкает наше шествие.

— Дверь открой, — приказываю ему.

Охранник подчиняется, открывает, пропускает нас вперёд.

— Мама, — радостно говорит малая, едва заходим, — посмотли, я помощь пливела, дядю пизнесь…

ой, дядю Аслана.

Я же смотрю на парочку, которая стоит посреди разгромленной пекарни, какой-то хмырь с

квадратной рожей, а рядом с ним…

Нет, этого не может быть!

Рядом стоит она…

Девушка по имени Злата, та сама, которую…

— Агата, — испуганно кричит она, тоже меня узнав, — сейчас же отойди от этого чудовища!

Глава 2

Глава 2

Пять лет назад

Злата

— Нам грязнокровка ни к чему, — вот первое, что я слышу, когда делюсь радостной новостью с

Асланом и его семьёй, — всем будет только лучше, если ты избавишься от этого ребёнка!

Эти слова говорит мне Амина, тётка Аслана.

И каждая её фраза словно режет меня без ножа…

Если бы знала, что тётка подслушивает, ни за что бы не поделилась этой новостью за

завтраком.

Уже жалею, что поторопилась с объявлением…