Безобидной. Тихой. Нормальной.
Жить с бомбой замедленного действия внутри невыносимо!
Мы возвращаемся в нашу разгромленную квартиру. Дочка испуганно жмется к моим ногам, глядя на вывернутые ящики и разбросанные вещи.
— Это… это папа искал важные документы, малыш, — вру с натянутой улыбкой. — Давай-ка ужинать, а потом мы с тобой поиграем в уборку.
Кое-как разгребаю завалы на кухне, чтобы освободить место за столом. Кормлю дочку, усаживаю ее за мультики в гостиной, а сама запираюсь в ванной.
Нужно позвонить, пока еще время приличное и люди не спят.
Нахожу в контактах номер Людмилы Резниковой, своей одноклассницы. Мы не общались лет сто, и я молюсь, чтобы она не поменяла сим-карту.
Гудки тянутся бесконечно долго.
— Алло? — раздается в трубке женский голос на фоне детского визга.
— Люда? Привет, это Лена. Лена Верещагина.
На том конце повисает секундная пауза, а затем раздается искреннее удивление:
— Ленка, ты, что ли?! Глазам своим не поверила, когда номер высветился! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, Мила! Да, вот… нужда заставила тебе позвонить. Ты не занята, можешь разговаривать?
— Нормально, — Людмила усмехается. На заднем фоне слышен строгий мужской баритон. — Сорванцы мои с отцом воюют, тот их спать загоняет, а парни сопротивляются. У нас каждый вечер такой дурдом.
Ее слова немного расслабляют, напряжение внутри чуточку отпускает.
— У меня дочка, с девочками, наверное, проще, — грустно, вымученно улыбаюсь своему отражению в зеркале. — Мила… у нас беда случилась. Руслана по ошибке обвинили в организации ограбления банка. Я точно знаю, что он этого не делал. Нам очень нужен хороший адвокат, и Руслан попросил связаться с твоим братом. Может, уговоришь Олега взяться за это дело?
Люда замолкает. Тишина в трубке становится тяжелой, давящей, и у меня моментально леденеют руки.
Я панически боюсь, что она сейчас откажет.
— Лен… у Олега своя контора в Череповце. Ты ведь можешь сама туда сходить и нанять любого адвоката, — осторожно, явно пытаясь откреститься от наших криминальных проблем, произносит Мила.
— Могу, — соглашаюсь. — Но не факт, что именно твой брат возьмет это дело. А нам нужен лучший адвокат. Он ведь лучший?
Людмила тяжело вздыхает.
— Лучший-то он лучший… Но у них там негласное правило — не брать дел родственников и знакомых. Это как у хирургов: свои своих не режут. Олег терпеть не может, когда я к нему кого-то направляю.
— Мила, я тебя очень прошу! Просто умоляю! — мой голос дрожит, невольно всхлипываю в трубку, чувствуя, как горячие слезы отчаяния жгут глаза. Я устала… Я так смертельно устала за эти дни…
— Ладно, Лен, ну не реви ты, — смягчается подруга. — Позвоню ему завтра с утра. Но предупреждаю: характер у него не сахар. Олег жесткий. Может и гадостей тебе наговорить, с него станется.
— Да лишь бы взялся Руслана защищать, — выдыхаю, утирая слезы тыльной стороной ладони. — А там уж я перетерплю как-нибудь.
Наивная. Какая же я была наивная дурочка в тот вечер.
Еще не знала, с кем связываюсь.
Олег Александрович Резников — не просто «человек с тяжелым характером».
Он окажется по-настоящему властным тираном, циничным женоненавистником и безжалостным правдорубом, не щадящим ни чужих чувств, ни чужих тайн.
И терпеть его присутствие в моей жизни будет невыносимо…
Утром раздвигаю в спальне шторы и удивленно смотрю на небо. Оно серое от грозовых туч до самого горизонта.
Почти всю ночь не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала, что делать дальше.
Бужу дочку и заставляю себя улыбнуться, когда Аленка просыпается. Варю ей кашу, заплетаю косички.
Малышка смотрит на меня настороженно. Вчерашняя сцена в кухне отпечаталась в ее глазах серой тенью.
— Мам, а где папа? — спрашивает.
Я замираю. Не знаю, что ответить.
— Он… Он уехал в командировку, — вру ребенку и презираю себя за это.
— А когда вернется? — смотрит наивными глазками взгляд.
Меня пробирает дрожь.
— Не знаю, малыш, — сажусь перед ней на корточки, беру за плечи. — Возможно, нескоро. Но нам ведь и вдвоем с тобой хорошо? Правда?
Она кивает. Но я вижу — не слишком радостно.
Я сама не рада тому, что происходит. Но как это исправить?
Отвожу дочку в сад. На работе появляюсь к девяти.
Сижу в бухгалтерии, перебираю накладные, но мысли далеко. Перед глазами стоит лицо Ирины. Ее разноцветные глаза. Мой шанс вернуть себе прежнюю жизнь.
Наташка сегодня не пришла — отпросилась к зубному. Перед обедом решаюсь подойти к главбуху.
Доронина сидит за компьютером, в очках, похожая на строгую сову.
— Мария Федоровна, — стараюсь говорить уверенно, но голос все равно дрожит от вынужденного вранья. — Можно мне уйти с обеда? Меня... в полицию вызвали. По делу мужа.
Главный бухгалтер поднимает брови. Смотрит поверх очков недоверчиво.
— Верещагина, вы в последнее время слишком часто отпрашиваетесь.
— Да. Знаю, — выдавливаю и не пытаюсь оправдываться. Не хочу нагромождать одну ложь на другую.
Мария Федоровна хмурится, но кивает:
— Идите. Но в субботу отработаете. И принесите справку.
— Хорошо, — выдыхаю.
Справку? Какую вам справку? Из полиции? Из ада?
Выхожу из университета и вижу, как небо наливается свинцом.
Тучи становятся еще темнее, воронки ветра закручивают пыль и песок. На небе будто кто-то размешивает серую краску в гигантском ведре. Гремит гром, где-то вдалеке сверкают молнии, приближается гроза.
А я даже зонт не взяла, идиотка…
Сажусь в автобус, еду знакомым маршрутом.
Каждый раз, когда вижу этот поворот в поселок, внутри все сжимается.
Но сегодня внутри помимо страха чувствую решимость.
Хочу избавиться от этого дара. От силы, которая выжигает все хорошее и доброе, что было во мне.
Я не просила об этих способностях. Хотела только правды.
А получила — оружие…
Гроза начинается, когда выхожу на нужной остановке.
Первая молния разрезает небо пополам и ослепляет меня на миг. Через секунду раздается грохот, от которого дрожит земля.
Ливень обрушивается стеной, но мне нечем укрыться. Бегу. Босоножки скользят по мокрым мосткам. Волосы прилипают к лицу. Вода течет за шиворот, но мне плевать.
Я вся как эта летняя гроза. Темная, злая, наполненная электричеством.
Быстро заскакиваю в подъезд. Жму на дверной звонок. Внутри ни звука.
Снова давлю на кнопку.
Я не уйду отсюда, пока мне не помогут!
Начинаю стучать — сначала робко, потом громче, отчаяннее.
Ладонями. Кулаками. Прямо по облезлой краске.
— Откройте! — кричу сквозь грохот грозы на улице.
Наконец, раздается щелчок. Дверь открывается, и на пороге стоит мужчина.
Я его не знаю.
Лет сорока, широкий в плечах, рубашка расстегнута наполовину — видна волосатая грудь и золотая цепочка. Он щурится, как довольный кот. Пахнет от него спиртным, сигаретами и… сексом. Взгляд живой, цепкий, здоровый.
Совсем не похож на того желтого, иссохшего старика, что был здесь до него.
— Ты к кому, красавица? — скалится, окидывая меня с ног до головы. В глазах масляный, похотливый блеск.
Из комнаты доносится голос:
— Кто там, Денис?
Гадалка дома. А почему так долго не открывала.
А… понятно… Не до гостей было женщине.
— Мне к Ирине, — сообщаю твердо, хотя сердце колотится где-то в горле. — Поговорить.
Ирина выглядывает из-за плеча мужчины. Узнает меня, губы довольно кривятся в недовольной усмешке.
— А, это ты... Ну проходи в комнату, я сейчас.
Пытаюсь протиснуться мимо Дениса, но он не спешит уступать дорогу. Наоборот — чуть выпячивает грудь, становясь шире. Задеваю его рубашку, чувствую, как пуговицы царапают мою грудь.
Глаза мужчины загораются. Он улыбается грязно, откровенно таращится на мой бюст.
— Проходи, красавица, не стесняйся, — шепчет, облизываясь, а у меня тошнота к горлу подступает. Будто раздевает глазами, ощупывает, залезает в самые интимные места.
