Лебедева тяжело вздыхает. Напряжение отпускает ее, она смотрит на меня, как на безнадежную тупицу:

— Пущу. Куда ж я денусь? Собирай свои баулы. Места хватит.

— Спасибо! — выдыхаю с облегчением, словно сбросила с плеч бетонную плиту. — Я тогда после работы соберу вещи, вызову такси, и мы с Алёнкой к тебе приедем.

В тот момент я еще не знаю, что мой план идеального побега рухнет через несколько часов.

После работы меня ожидает другой квест.

Не менее занимательный и опасный, чем «Сбежать от мужа»…

Остаток рабочего дня тянется мучительно, словно густая, липкая смола.

Сижу как на иголках, гипнотизируя цифры в правом нижнем углу монитора. Жду не дождусь, когда можно будет, наконец, выключить компьютер, схватить сумку и уйти с работы.

В голове уже выстроен четкий алгоритм спасения: забрать Аленку из сада, быстро забежать домой, побросать в сумку только самое необходимое — документы, белье, детские вещи — и пулей вылететь из квартиры до возвращения Верещагина. А потом — к Наташе. Там он меня не достанет. Надеюсь.

До конца рабочего дня остается всего двадцать минут, когда открывается дверь в кабинет.

Машинально поднимаю глаза, ожидая увидеть курьера или кого-то из соседнего отдела, но замираю. Заходит мужчина лет тридцати с небольшим. Крепко сбитый, с цепким, сканирующим взглядом. У него светлые короткие волосы и немного кривоватый нос — явно когда-то сломанный в драке или на ринге. На нем темные брюки и расстегнутая ветровка песочного цвета. В руках держит пухлую коричневую папку на молнии.

— Добрый день! Елена Витальевна? — уверенно обращается ко мне, безошибочно выделив среди остальных сотрудниц.

Рассеянно киваю, чувствуя, как внутри зарождаются противная, необъяснимая тревога и нехорошее предчувствие.

— Да, это я.

— Оперуполномоченный Владислав Андреевич Дроздов, — он достает из внутреннего кармана красные корочки и в развернутом виде показывает удостоверение с фотографией.

— Ваш муж, Руслан Владимирович Верещагин, задержан по подозрению в организации ограбления банка. Мы должны произвести обыск у вас на квартире, вот постановление.

На клавиатуру ложится распечатанный на принтере документ с синей печатью и размашистыми подписями.

Вглядываюсь в пляшущие перед глазами строчки, и волоски на руках встают дыбом от холодного ужаса.

Ограбление? Мой Руслан?

— Извините, но это какая-то чудовищная ошибка. Руслан… Он же начальник службы безопасности в банке! Он не мог… — мямлю побелевшими губами.

Краем глаза замечаю Наташу за соседним столом. Подруга застыла с ручкой в руке и не сводит с меня испуганного, ошарашенного взгляда.

— Следствие разберется, мог или не мог, — жестко, без эмоций обрывает мои попытки оправдать мужа Дроздов. — Собирайтесь. Вашу начальницу я уже предупредил, она в курсе.

Дрожащими руками закрываю все вкладки, выключаю компьютер. Судорожно хватаю сумку со спинки стула и на ватных, негнущихся ногах иду к выходу вслед за Дроздовым.

Абсурдность происходящего просто не укладывается в голове.

Руслан… Нет, он точно не мог.

Верещагин хоть и гад, домашний тиран, изменщик, но он не вор. Это я знаю наверняка.

Скорее всего, его просто оклеветали. Подставили. Да, так и есть!

Мы выходим на улицу. Передо мной открывают заднюю дверь потрепанной жизнью серой Шкоды Октавиа. За рулем сидит молодой парень в белой футболке и надвинутой на лоб бейсболке.

— Добрый день, — тихо здороваюсь, забираясь на продавленное сиденье.

Парень смотрит на меня в зеркало заднего вида и приветливо улыбается:

— Добрый!

— Поехали, Матвей, — по-хозяйски командует оперуполномоченный, садясь на переднее пассажирское кресло.

Двигатель заводится, и мы выезжаем со двора.

И в этот момент у меня неприятно, до тошноты, сосет под ложечкой. Я напряженно оглядываю салон.

Стоп! Я же смотрела криминальные сериалы. Для обыска нужна целая бригада: следователь, криминалист с чемоданчиком, может, даже кинолог с собакой!

А тут просто два мужика обычного, ничем не примечательного вида на старой гражданской машине.

А что, если это вообще не оперативники?!

Паника накрывает с головой. Во рту становится сухо, язык прилипает к небу.

Что, если это бандиты, нанятые Русланом?!

Вдруг он решил избавиться от меня по-настоящему? Убить, вывезти за город и спрятать труп в лесу, выставив все как мой побег из дома?!

А бумажку просто на принтере распечатали, чтобы я без криков в машину села!

Пальцы намертво, до побелевших костяшек хватаются за ручку двери. Сердце пускается в дикий галоп, отбивая барабанную дробь по ребрам, и я лихорадочно прокручиваю в голове варианты побега из движущейся машины на ближайшем светофоре.

Но через пару самых длинных в моей жизни минут телефон Дроздова звонит. Оперативник поднимает трубку и по-деловому, сухим официальным тоном отчитывается:

— Да, товарищ полковник. Уже выехали на место с супругой подозреваемого. О результатах обыска сразу доложу. Добро.

Оперативник прячет мобильник в карман ветровки, и меня моментально отпускает.

Мышцы расслабляются, я с шумом выдыхаю запертый в легких воздух и откидываюсь на спинку сиденья.

Фух! Все-таки это настоящие полицейские…

Спасибо, Боженька! Пусть лучше будет унизительный обыск, чем безымянная яма в лесу.

Только непонятно, как Верещагин попал в подобную ситуацию.

Неожиданно на внутреннем экране пунктиром высвечиваются мои слова, сказанные вчера мужу.

В тот момент ярость требовала пожелать ему чего-то ужасного, но я вспомнила, что любое мое слово рикошетом ударит по Аленке и в последний момент пожелала Верещагину несметных богатств:

«Чтоб на тебя деньги свалились! Большие!»

Теперь они эхом отдаются в ушах. Меня бросает в жар. Неужели опять я виновата в случившемся?!

Деньги каким-то образом свалились на Руслана, вот результат — его обвиняют в ограблении банка!

Магия Ирины бьет без промаха, переворачивая реальность с ног на голову. И если это так, то что оперативники найдут в нашей квартире?..

Ключ предательски лязгает в замочной скважине. Руки трясутся так сильно, что с трудом его поворачиваю.

Дроздов стоит за спиной, и я чувствую затылком его дыхание. Как конвоир, честное слово. За ним маячит Матвей.

Толкаю дверь и вхожу в темную прихожую. В нос ударяет привычный запах нашей квартиры, но сейчас, в присутствии полицейских, он кажется каким-то чужим, враждебным.

Дроздов по-хозяйски переступает порог, окидывая пространство цепким, профессиональным взглядом.

— Матвей, пройдись по соседям. Найди понятых, — бросает напарнику через плечо.

Молодой опер кивает и скрывается на лестничной клетке.

Мужчина поворачивается ко мне.

— Елена Витальевна, посмотрите внимательно. Изменилось ли что-то с утра, когда вы покинули дом? Следы взлома, чужие вещи, переставленная мебель?

Напряженно вглядываюсь в полумрак коридора. Обувь на месте. Куртка Руслана висит там же.

— Вроде нет, — отвечаю глухо.

Взгляд падает на пол, и я мысленно чертыхаюсь.

Неразобранный чемодан Верещагина так и стоит в прихожей, перегораживая проход.

Дроздов, естественно, тут же отмечает эту деталь.

— Вы куда-то уезжаете? — вкрадчиво спрашивает, но глаза сужаются. Для него это красный флаг: жена грабителя сидит на чемоданах.

— Нет, там вещи Руслана, — торопливо отвечаю, чувствуя, как краснеют щеки, и тут же спохватываюсь, понимая, как подозрительно это звучит. — Это я… я хотела выгнать его из дома. Мы поссорились вчера, и я попросила Руслана уйти. Собрала его вещи.

Опер слегка наклоняет голову набок.

— Причина ссоры? — бесцеремонно интересуется, вторгаясь грязными ботинками в мою личную жизнь.

Унижение обжигает горло. Глотаю вставший в горле колючий ком.