— Приятно познакомиться!

— Взаимно…

— Ты откуда такая…

Начинаю флиртовать вообще со всеми подряд. Марк бесконечно прихватывает меня за талию, пытаясь обозначить, что я якобы с ним. Приносит мне какие-то коктейли. Я их даже не пью. Скорее делаю вид, а потом забываю за баркой и прошу новый. А потом активнее пытаюсь выбесить одного единственного в своей жизни засранца…

— А кто хочешь танцевать, а, мальчики… — дурю, прикатывая всех подряд, и чувствую, как меня буквально на ходу сносят с ног и несут, перехватив за талию, пока я вишу на руке у Хорольского.

Едва ли хочу запротестовать, как он резко опускает меня на ноги и пыхтит. Тоже мне дракон нашёлся.

— Чего тебе?! Отвали! — пытаюсь протолкнуть, но он не позволяет. Настойчивее давит меня к стене, заставляя считать себя маленькой. — Ну-ка пропустил, я сказала! Ах ты, сволочь такая… Пропусти! — уже толкаю его в грудак, и тут в нашу потасовку вклинивается тот самый Марк.

— Братишка, ты чего это, а… Оставь девушку в покое…

— Отошёл отсюда, нахер…

— Ты чё… Серёга…

— Слушайте, мальчики, — вмешиваюсь я в конфликт. — Я не буду причиной вашего раздора. И говорить с тобой не желаю! — вякаю, пытаясь уйти, но меня отталкивают назад. — Ах ты…

— Стой тут, говорю! — рычит он на меня, затыкая. — Уйди, чувак, а… по-хорошему.

— Вы чё знакомы?

— Да, мы знакомы…

— Впервые его вижу! — отвечаю, скрестив на груди руки, глядя на то, как недовольная глыба напротив меня дымит, словно паровоз. — А чего ты ждал?! Что я буду тебе рада?!

Марк косится на нас, и я смотрю на него.

— Я сейчас подойду… Марк, подожди меня там, на выходе… Поедем куда-нибудь ещё! — нарочно говорю так, на что он кивает.

— Ок… — исчезает, а я улыбаюсь, глядя на Серёжу.

— Что такое… Подруга вдруг понадобилась? Так там их куча возле барки!

— Чё ты творишь? Лёха знает, где ты?

— Лёха?! Ты совсем уже охренел?! Для тебя он дядя Лёша, а не Лёха! Борзота невоспитанная! — выдаю, снова тараня его, но он, блин, как стена.

И злость меня берёт такая, что хочется отхлестать его по роже.

— Пропусти, говорю!

Дыхание прерывается, а его тяжеленные руки сжимают платье на моей талии. Так, что у меня в груди что-то бессовестно ёкает. Кажется, от того самого Серёжки не осталось ни следа. Он меня этими кувалдами раздавить сможет, точно…

— Не зли меня лучше, печенька, блин. Ты мне и так всю кровь уже выпила!

— Это я выпила?! Это ты тогда сбежал, как трус!

И вякнуть не успеваю, как меня затыкают. Затыкают не так, как обычно, когда мы с лучшим другом дрались в восьмом классе… Не подушкой на лицо и даже не щекоткой или ладонью… А иначе…

Языком. Отчего я просто растерянно цепляюсь за его широченные плечи и вишу на нём, словно маленькая гусеничка на тонкой нити, пока он жалит меня, не жалея… Не знаю даже, сколько длится этот поцелуй. Но мне кажется, что маленькую вечность. Пока его руки не тянутся к моей пятой точке и не заставляют меня попятиться назад, срастаясь со стеной и разорвав этот странный коннект.

Паника одолевает такая мощная, что я теряю дар речи. А Серёжа тем временем смотрит на меня волком, после чего агрессивно ударяет кулаком прямо в стену, оставив в гипсе огромную дыру, рычит на меня как псих и уходит прочь, словно бы запугивая… Он что вообще ненормальный?

— Как был дурной характер, так и остался! — кричу ему вслед, а сама держусь за губы… Горят… Пульсируют. Плачут. И это, блин, первый поцелуй в моей жизни…

Не успеваю обдумать даже, как слышу крики, визги, звуки разбитой посуды и глухих ударов. Блин… Только не это… Бегу туда и становлюсь свидетелем, как Хорольский в очередной раз чистит кому-то морду. Он и в детстве часто дрался, но сейчас… На это просто страшно смотреть. Кое-как отлепляю его от забитого до крови Марка.

— Что ты делаешь, животное, блин!!! — бью его по башке и по всему что вижу. — Ненавижу тебя! Бесишь просто! Скоти… А-а-а-а! — чувствую, как меня поднимают на руки и уносят оттуда, пока я ору, как дурная истеричка. — Помогите! Пожалуйста! — вишу и бью его, хватаю со столов разную жидкость, когда он проносит меня мимо и выливаю на него, не жалея. А он весь облитый и уделанный тащит меня на улицу.

Силой толкает меня в машину.

— Довольна?! Чего добиваешься, дура?!

— Это я дура?! Ах ты гад такой! — выпинываю его, когда он захлопывает дверь и блокирует её. А я долблю по стеклу, показывая ему факи, разумеется.

Пытаюсь выйти и сделать хоть что-то, но он там стоит и курит со своими якобы друзьями одногруппниками. Стоят и ржут ещё, наслаждаясь тем, что он меня тут закрыл… Вот ведь…

Ну, ничего, свинья, я тебе сейчас утрою…

Жму на гудок со всей дури и резко возвращаюсь к окну, а когда все парни оборачивают на меня свои любопытные морды, тут же срываю бретели платья вниз и показываю всем свои сиськи. Да, впервые в жизни, ну и пофиг! Я вообще без тормозов сейчас. От гнева на него киплю. Взглядом моментально ловлю тёмные зловещие омуты Хорольского, который уже готов загрызть меня или ещё хуже.

— Ну что съел, говнюк… — бормочу, когда он следует в тачку, раскидывая всех своих ржущих в голос друганов, которые свистят и улюлюкают в сторону машины.

Чудовище садится за руль и смотрит на меня со всей ненавистью, которую только может выдать.

Ещё будет меня целовать! Совсем уже офигел, бессовестный подлый кидала!

— Выпусти меня из машины! Живо! — возвращаю назад своё платье, пока он держит руль, пытаясь запугать меня своей яростью. Но не тут-то было. Я не поведусь! Хрен ему, а не страх и покорность!

Он начинает движение, а я вцепляюсь в кресло обеими руками.

— Нет, нет… Моя машинка… Я тут её не оставлю! А ну вернись, козлина, блин! — смотрю на исчезающую из вида ауди. А потом раздуваю ноздри от гнева. — Я так сильно тебя ненавижу! Презираю просто! Ты…

— Заткнись по-хорошему!

— Сам заткнись, понял?! Верни меня обратно, я тебе говорю! — дурю, истерично прикрикиваю и размахивая руками, когда он тянет ко мне свою руку, и я притихаю, думая, что он хочет ударить меня в ответ или что-то типа того, но он резко дёргает за ремень и пристёгивает меня, заставив вздрогнуть и замолчать. А взгляд всё тот же… Я его бешу до белого каления. Отлично, потому что именно на это и рассчитывала. — Ещё и поцеловал меня! Да кто тебе такое право вообще давал?! Кто ты такой, блин?! Стереть бы это всё из памяти! И с губ своих! Ненавижу! — плююсь, вытираясь как от проказы, пока он стискивает челюсть.

И пока мы шумно дышим на всю машину, я не понимаю, куда мы с ним едем. Вообще…

— Вези меня домой! Хорольский!!! Быстро развернулся!

— Щас… — выдаёт он агрессивно в ответ. — Я тебе такой дом покажу… Будешь знать, как сиськами при всех светить, стерва…

Сергей Хорольский

Сука…

Грёбанное печенье… Как в рекламе… Раньше казалось до безобразия сладким… Вкусным… С нугой и карамелью. Это вот всё про неё.

Пока у тебя не начинают вываливаться зубы…

Я её уже ненавижу… Она из меня всю душу вытрясла, я думал уже перешагнул, но то, что из неё выросло ещё хуже, блядь, чем было… В сто крат! Это какая-то стерва в кубе просто… Нереально.

У меня кровь закипает. Одурманенная её таким тупым мерзким поступком бродит туда-сюда по венам и резко скапливается в районе сердце. Оседая там болезненным сгустком… Не потому что я не видел раньше Красильникову голой… Видел… Лет в пять сто процентов… Но, блядь.

Это вообще уже какой-то полный пиздец с её стороны. Диверсия. Специальная военная операция, направленная как раз на обезвреживание меня!

И топит же как щенка. Никаких шансов выжить!

— Ты меня плохо слышишь?! Я хочу домой, Хорольский! — вопит, словно ужаленная прямо мне в ухо, но я на похуй везу её сам не знаю куда… Подальше оттуда…

Ещё и сиськи им показала… Это какой… Надо быть… С-с-с…

Дышу, ощущая, что нихрена эта чёртова техника дыхания не работает… И зря там батя пытается каждый раз объяснять мне как справляться с гневом. У него-то мама была… А у меня…