— Ладно… Только если твой отец не будет вмешиваться в наши отношения, хорошо? Ночевать будем вместе… В твоей комнате…
Она улыбается и тянется к моим губам, и тут мы слышим его недовольное кряхтение позади.
— Кхм, кхм… Вас там ждут вообще-то, ничего не перепутали?!
— Начинается…
Глава 34
София Красильникова
С одной стороны, я счастлива, что мы признались… С другой — не очень. Потому что папа так смотрит… и на меня, и на маму. Как на врагов народа. Хотя я уже поняла, что его больше задело то, что мы молчали… А не сама ситуация.
И мне понравилось, как себя повёл Серёжа. Правда…
Зря я хотела врать и дальше. Наверное, мне нужно было чтобы он взял всё в своих руки и поговорил с отцом. Это поступок мужчины, а не мальчика. И мне это в нём как раз нравится…
— Алексей, что ты хочешь сказать детям… — тянет мама на ужине, подгоняя его. Словно уже успела на него наехать. Ну и он так на нас зыркает.
— Хочу сказать, чтобы больше не лгали ни о чём, а сразу говорили…
— Лёша, — шикает на него мама.
— И что… Я не против ваших отношений… — добавляет он, а потом смотрит Серёже в глаза. — Только ты имей в виду…
Вижу, что мама обхватывает папу на предплечье.
— Не обижай её… И береги…
— Я и так собирался… — отрезает Серёжа. Со стороны просто цирк какой-то… Потому что ни один из нас не был настроен на этот разговор и каждое слово даётся с трудом.
— Мама, папа… Серёжа сегодня у нас переночует…
Отец тут же загорается.
— В гостиной.
— Нет, папа. В моей комнате, — ставлю точку, а он стискивает желваки, зато мама от души насмехается.
— Лёша… Они взрослые уже… Сами знают…
— Знают они, ага… Знаю я о чём они знают… — ворчит, пока я закатываю глаза.
— Не все такие как ты, папа.
— Это ещё что значит?! София! — рявкает в ответ, а мама ухохатывается.
— Она пошутила… пошутила!
— Да, я пошутила, папа… — повторяю, глядя на Серёжу, который просто сидит как варёный рак весь красный и пытается не заржать. Хотя буквально в секунде от этого.
Кое-как досиживаем этот ужин… И когда папа и Серёжей уходят «покурить» на улицу, я остаюсь с мамой и помогаю ей убрать со стола.
— Ну вот… А ты переживала… — приобнимает она меня, а я вздыхаю.
— Просто он так к нему относится… А я не понимаю за что…
— София… Да хорошо он к нему относится. Любого другого он бы на порог не пустил даже. Что ты папу нашего не знаешь, что ли?
— Ну да вообще… Ты права…
— А мы сегодня… На УЗИ ездили…
— Что?! Правда?! Блииин! А чего мне не позво… А… Понятно… Вы звонили…
— И даже искали, дочка. Приехали в универ… Я осталась в машине, а Лёша пошёл за тобой… Вернулся весь нервный. Сказал едем без тебя… Ну вот, видимо, причина… Он мне не рассказал… Потом довёз до дома и уехал… За вами, — смеётся она, а мне так стыдно.
— Мам, прости… Ну и как?
— Всё хорошо, срок маленький пока. Шесть недель. Но сердечко стучит…
— А уже известно кто?
— Нет, малыш… Это очень рано… Обычно узнают точно неделе на 16–18…
— Ого, как долго…
— Ну вот так… Да и какая разница… Папа твой снова заплакал… — улыбается она. — Только тссс…
— А он что и со мной плакал?
— Плакал, конечно. Рыдал даже…
— Так мальчика хотел?
— Дурочка, — хихикает она. — Нет… Просто увидел тебя, горошинку на экране, и разрыдался… Но это нормально… Мужчины очень близко к сердцу принимают это мгновение… Любящие мужчины… — добавляет и ласково убирает прядку волос мне за ухо. — Всё будет хорошо. Он его не съест. Ночёвку я вам выбила… Только громко не жестите, чтобы у отца там инфаркт не случился… Кстати, ружьё я спрячу… На всякий случай…
Я тут же краснею и опускаю взгляд, но всё равно улыбаюсь.
— Всё случилось, мам…
— Да? Ой, Господи… София, — мама обнимает меня, и как раз в это мгновение мужчины возвращаются обратно. Застывают и смотрят на нас вдвоём.
У отца, конечно, такой взгляд. Прошивающий…
— Что? Опять что-то тут скрываете и сплетничаете, да?!
— Ой, всё. Отстань от детей! — рявкает на него мама, а потом смотрит на меня. — Идите, отдыхайте… А папа помоет посуду.
— Нормально…
— Да, да… Папа помоет, — ещё раз ему говорит уже более настойчивым тоном.
— Ладно, помою, блин… — идёт к раковине, а я подхожу к Серёже и встаю на носочки.
— Я сейчас приду… Иди в мою комнату, угу?
— Эм… Ладно…
Он слушается. Идёт к лестнице, а я к папе…
Обнимаю его сзади и прижимаюсь к спине.
— Пап… Я тебя очень люблю… Правда…
— Подхалимка. Вся в мать…
— Щас получишь! — выкрикивает из гостиной, и он ржёт.
— Пап… Ну правда…
Он разворачивается и смотрит на меня уже иначе.
— Я не заметил, как ты выросла… — бормочет растерянно. — Ты отдалилась… Перестала делиться со мной…
— Нет, пап… Я не отдалялась, правда… Просто боялась признаться в чувствах.
— Я не собираюсь мешать вам. Я понимаю…
— Зато у вас теперь будет малыш…
— Будет… Я рад, что ты так воспринимаешь… И по правде говоря, рад, что ты именно с Серёгой… Потому что если выбирать зятя, то я был бы рад породниться с Хорольскими. Как ни крути…
— Пап…
— Я в курсе, что рано об этом. Просто говорю… Не хочу, чтобы ты обижалась на меня. Переживаю просто… Очень.
— Я знаю, пап… — ещё раз прижимаюсь к нему, и он целует меня в макушку.
— Воспитывай его, ладно?
— Ага… — ухмыляюсь. — Как мама тебя?
— Ну… Да, наверное, — смеётся. — А-а-а… Как же сложно… Было проще, когда ты была с ноготок…
— Всё меняется, пап…
— Я знаю. Ладно, иди давай… Заждался там поди тебя…
— Хорошо… Я тебя люблю, пап…
— И я тебя, родная моя…
Он отпускает меня, а потом я вижу, что мама подходит к нему. Остановившись возле лестницы, краем глаза понимаю, что обнимаются и целуются там… Вижу, как топчутся.
— Вот теперь я тобой горжусь…
Улыбаюсь и убегаю наверх. К Серёже…
А когда захожу в комнату, вижу, что он стоит и рассматривает мои полки… Где ни намёка на бывшего лучшего друга. Я всё-всё убрала из зоны видимости… Чтобы ничего не напоминало…
Прикрываю дверь и прохожу поближе к нему.
— Что?
— Раньше тут была доска с нашими фотками… Жаль, что нет больше…
— Ты помнишь…
— Конечно, я помню… — присаживается на край кровати и зовёт меня. — Я помню ещё не это…
— А что ещё…
— Как я хотел тебя поцеловать здесь…
— Здесь… в четырнадцать, что ли?
— Ну да… А что такого? В четырнадцать…
— Боже, Хорольский… У меня щёки горят…
— И штаны слетают, — смеётся он, а я тут же подтягиваю резинку. Вроде бы затянула шнурки, но толком не держатся.
— Потому что ты в три раза больше…
— Так уж и в три… Сюда иди, говорю, — настаивает, а я стою и мнусь перед ним, стеснительно разглядывая его в комнатном свете.
— Папу нельзя огорчать… — ещё раз повторяю, вдруг он забыл, а он широко расставляет ноги и смотрит то себе между ног, то на меня. Прямо оповещая меня о том, чего хочет.
— Это намёки?
— Нет. Призыв к действию…
— Ах ты! — бросаю в него подушкой, а он ржёт… И я тяну вверх футболку, которая была мне почти до колен, блин. У него моментально глаза загораются, глядя на мою обнаженную грудь.
— Дальше… — хрипло призывает, разглядывая меня, и я вижу, что у него там всё натянулось…
Дёргаю за шнурок и штаны тут же опадают вниз…
Глава 35
Сергей Хорольский
Вообще поебать, что нам запретили. Я хотел её здесь с того самого момента, как узнал о сексе… В этой самой комнате… Хотел глубоко и нежно. Хотел жёстко и долго… Да я, блин, с ума схожу, когда вижу её голой. И когда раздевается передо мной, голос дрогнет.
— Сядь на меня… Иди сюда…
Едва чувствую контакт наших тел, как по коже пролетает дрожь. Неземного характера… Импульсы, направляющиеся к самому сердце… Дышу ей на ушко и целую, пока она сидит на мне полностью голая и выгибается, когда я сжимаю её задницу.
