Пролог

София Красильникова

Дыхание прерывается, а его тяжеленные руки сжимают платье на моей талии. Так, что у меня в груди что-то бессовестно ёкает. Кажется, от того самого Серёжки не осталось ни следа. Он меня этими кувалдами раздавить сможет, точно…

— Не зли меня лучше, печенька, блин. Ты мне и так всю кровь уже выпила!

— Это я выпила?! Это ты тогда сбежал, как трус!

И вякнуть не успеваю, как меня затыкают. Затыкают не так, как обычно, когда мы с лучшим другом дрались в восьмом классе… Не подушкой на лицо и даже не щекоткой или ладонью… А иначе…

Языком. Отчего я просто растерянно цепляюсь за его широченные плечи и вишу на нём, словно маленькая гусеничка на тонкой нити, пока он жалит меня, не жалея… Не знаю даже, сколько длится этот поцелуй. Но мне кажется, что маленькую вечность. Пока его руки не тянутся к моей пятой точке и не заставляют меня попятиться назад, срастаясь со стеной и разорвав этот странный коннект.

Паника одолевает такая мощная, что я теряю дар речи. А Серёжа тем временем смотрит на меня волком, после чего агрессивно ударяет кулаком прямо в стену, оставив в гипсе огромную дыру, рычит на меня как псих и уходит прочь, словно бы запугивая… Он что вообще ненормальный?

— Как был дурной характер, так и остался! — кричу ему вслед, а сама держусь за губы… Горят… Пульсируют. Плачут. И это, блин, первый поцелуй в моей жизни…

София Красильникова

Я обожаю родителей. Живу в любви. В достатке…

Довольна всем и у меня есть всё, о чём другие могут только мечтать.

Просто повезло, наверное…

Мне буквально недавно исполнилось восемнадцать лет. Время начинать взрослую жизнь. Идти в университет, заводить новых друзей и знакомства, найти себе парня. Всё это в планах, ведь я постоянно фантазирую о том, как там… Да и с мамой мы очень близки. Часто сплетничаем и шушукаемся по-девичьи… Отец, конечно, о парнях и слышать не хочет. У него сразу глаз дёргается.

Я уже говорила, что он называет меня печенькой? Нет?

Так вот… Папа говорит, что его печеньки никто не достоин… Нет такого парня, который бы прошёл его проверку. То же было со всеми моими избранниками в девятом, десятом и одиннадцатом классах… Он отбривал их ещё до того, как они делали какие-то попытки. Нет, не прям жестоко, чтобы они убегали в слезах, но в итоге они просто не боролись за меня… Ничего не делали… Мне кажется, это уже показатель.

Во всяком случае, мама говорит, что, когда мужчина любит, он добивается. Рассказывала мне, как мучила папу по молодости… Как он из кожи вон лез, лишь бы её заполучить… И это поступки настоящего мужчины! Мама говорит, что у меня будет так же. Потому что я её дочь. Её кровь и во мне её характер. Наверное, это правда…

Серёжа тоже всегда так говорил…

Ой… Опять. Только не это…

Забытые воспоминания о лучшем друге… Похороненные где-то глубоко под слоем разочарований и разбитых надежд… Это уже даже не смешно. Мы не виделись с ним почти четыре года… Он просто исчез из моей жизни, можно сказать, ничего мне не объяснив. Связался с кем-то… Начал жить свою взрослую разгульную жизнь намного раньше, чем я могла о ней даже задуматься… Перестал звонить, писать, перевёлся в другую школу… Тогда часть меня просто умерла, наверное… Ведь он реально был моим лучшим другом… Почти братом. Я ни дня без него не представляла.

Мне казалось, что без него я останусь одна. И сначала так и было… Ощущение пустоты. Тревоги… Не покидали. Родители тоже не понимали, что с ним происходит, но успокаивали, убеждая меня, что все через это проходят… Что люди перестают общаться, меняют интересы… Что мне стоит просто найти себе кого-то ещё… И дружить… Это было больно.

Я не хотела никого искать. Не хотела никаких новых друзей. У меня был Серёжа. Я до последнего верила, что он не сможет без меня, как я не могла без него, но тщетно… Кажется, я перестала верить в чудо тогда…

Девятый класс, как в колокол ударил по голове.

Он не пошёл в школу. Он просто не пришёл в первый день и… Потом родители сказали, что он перевёлся. Я сутки проревела тогда. Не могла успокоиться. Ни дозвониться до него не могла, ни дописаться, ни поговорить с ним, потому что он меня избегал. Сейчас уже немного смешно…

Когда вспоминаю о той дружбе… Неужели она только для меня была такой важной?

Я помню ту ночь, когда мне было всего девять лет. Мы с Серёжей так часто бывали неразлучны, и конечно мне казалось, ничто не сможет разрушить нашу дружбу. Но в ту ночь всё изменилось. Мы ругались так, словно вся вселенная затрубила в наши уста. Тогда я поняла, что мы будем ругаться… Снова и снова… Постоянно. Чего ни коснись.

Я стояла напротив него, глаза яростно горели, а в голосе слышалась вся моя обида.

— Почему ты всегда делаешь вид, что тебе всё равно?! — крикнула я, голос дрожал от слёз. — Почему просто не сказал тогда, что вы пойдёте на башню!? Я бы не искала! Не бегала бы за тобой!

Он посмотрел на меня с таким тяжелым выражением, словно не узнавал свою лучшую подругу.

— Разговаривай спокойно, ты ведь не понимаешь, что именно происходит!

Я действительно не понимала, и в эти первые крупицы ссор мне казалось, что мир рушится. Внутри всё кипело, и я не могла сдержать слёз.

Вдруг я заорала:

— Ты никогда не слышишь меня! Ты всегда занятый этим Ромкой! — и слова плечом зацепили ту тонкую нить, что связывала нас. Я понимала, что у него есть другие друзья. Мальчики… В какой-то момент ему, наверное, было с ними интереснее. А я… Безумно ревновала.

Потом я заплакала, не сообразив, что делаю, — истерика захлестнула всю мою маленькую душу. Я выкрикивала всё, что накопилось за эти дни, и даже не замечала, как Серёжа так же расстроено смотрит на меня, его глаза были полны какого-то дикой растерянности. Мы стояли друг напротив друга, и каждое небрежно брошенное слово, будто разрушало то немногое, что было между нами… Как мост во время сильной бури…

— Я не звал тебя, потому что готовил для тебя сюрприз, вот и всё! Ромка мне помогал! А ты опять всё перевернула, Софа! Опять! Потому что глупая девчонка!

— Ах я глупая!? Глупая девчонка?!

Тогда я набросилась на него, и мы впервые подрались… Ну… Точнее, я его била. А он просто отбивался… Но сути не меняет, конечно. Он меня ранил! Своими словами и оскорблением…

Эта ночь навсегда осталась в моей памяти — первой настоящей ссорой, первой боли, когда даже дружба казалась слабой и уязвимой. И, несмотря на то, что потом всё прошло, я до сих пор помню ту сцену, её тонкие детали, мои крики и его тишину. Это были первые, но очень важные уроки — о том, что даже самые крепкие связи иногда нуждаются в энергии, чтобы их укрепить или разрушить.

Сейчас же… О Серёже остались только воспоминания, подпитываемые время от времени разговорами родителей при встрече с друзьями…

Сейчас этот огромный кусок меня, который я ему доверила, всё ещё внутри, но почти не ощущается… Потому что остался в прошлом. А я…

Я давно уже иду в будущее, как и сказала!

Иду в университет! В новое место, где наверняка будет много всего интересного. Вечеринки, знакомства, тусовки, о которых я, конечно же, ничего не скажу отцу, иначе мне кирдык… Но мама, если что, всегда защитит. И от бабушки, кстати, тоже. Потому что та уже приготовила свою артиллерию. Мол Софе уже восемнадцать, Алексей глаз с неё не спускай. Вот если будет как мамка, то всем ван хана и прочее… Это цитаты, между прочим!

А моя мама была невинной хорошей девочкой… Я уверена. Она сама мне рассказывала… Так что… Бабушка преувеличивает.

И я буду такой как мама! Ну, почти… За исключением того, что собираюсь тусоваться, как и все… Потому что, ну, чем я хуже? Я тоже хочу всё это испытать. И первую любовь хочу! Не знаю, какая она, но надеюсь, приятная…