Он уже весь фиолетовый от моих слов, а вот меня конкретно так колотит, потому что это последнее, чего я ожидала… Как же мы так, блин, умудрились-то…
— Печенька моя взрывоопасная, успокойся, а… Какая нахер Олеся… Ты серьёзно? Один сделала? — перехватывает мою руку.
— Два… Второй в ванной… Валяется в ведре… Точно такой же! Ты наследил!
— Не наследил, а застолбил. Это другое совсем… — лыбится он в ответ, пока я шмыгаю носом и стираю со щек слёзы.
— Только не говори, что это специально…
— Нет, конечно. Я, по-твоему, кто?!
— Почему ты тогда такой, блин, спокойный?! — выпаливаю, сжав кулаки, а он перехватывает моё лицо обеими ладонями и смотрит мне прямо в глаза.
— Что за окном, Соф?
— Холод собачий!
— Неееет, — улыбается он, целуя меня в нос. — Там предновогодняя суета… Снег, подарки, гирлянды… Мы поставили ёлку… А это… Чудо же. Ну скажи — чудо…
— Чудо, Хорольский, это когда Дед Мороз на санях пролетит над нашей крышей… Или когда кто-то подарит тебе на Новый Год квартиру… А вот это… последствия нашего секса…
— Это наш малыш, Красильникова… И если ты сейчас не заткнёшься… — угрожает он, и я начинаю ржать. А потом и он подключается тоже.
— Извини…
— Успокоилась? С тобой только так работает…
— Ага… Серёжа, мне страшно…
— Ну мне и подавно… Ружьё твоего папки ещё заряжено, а поводов любить меня и верить мне всё меньше и меньше… — угорает он, но гладит меня по голове, и я непроизвольно успокаиваюсь…
— Смешно…
— Да, очень… Когда задержка началась?
— Я прокараулила… Три дня назад должны были быть примерно… Около того…
— Ну, значит, ещё ждём, да?
— Чего? Деда Мороза?
— Нет… Момента, когда к врачу можно идти… Или уже можно?
— Не знаю… Наверное, рано… Мама скажет, — вздыхаю я, ощущая, что всхлипываю по окончанию. Организм сам такие звуки выдаёт, когда представляет, что совсем скоро придётся ходить с огромным животом и рожать… А потом и всё остальное. Нет, ну правда…
Для будущего папашки он капец какой спокойный… Так не бывает вообще! Если только не специально! Я всё же поглядываю на него с подозрением. Ну а ему всё смешно сейчас…
— Я правда не нарочно… Ты же знаешь, как всё было… Ну, так бывает… Когда люди без остановки трахаются…
Тут и не поспоришь даже… Мы там у него на квартире такое устроили… Я боюсь, что когда родители придут в очередной раз в гости, на них откуда-нибудь вывалятся или мои трусы, или использованные презервативы… Которые всё-таки иногда используются по назначению…
— Когда мы будем говорить им? Серёж?
— Ну давай сегодня… Как вариант… Они же сами только с УЗИ вернулись…
— Нет… Сегодня отец радуется сыну… Пусть так и остаётся. А вот завтра… Когда все отойдут, мы огорошим их внуками… Да же? — спрашиваю с несчастным выражением лица, пока Серёжка вздыхает и проводит ладонью по моей щеке.
— Давай уж тогда… Не только этим, а сразу… — отвечает он с улыбкой.
— В смысле?
Не успеваю сообразить, как Хорольский падает на колени и достаёт из кармана кольцо…
— Я так и так хотел сделать на Новый год… Значит, не только чудо, а… Просто всё по плану… Всё так, как должно быть.
У меня слёзы топят глаза. Я не соображаю… Мне это снится, да? Я сейчас проснусь?
— Ты будешь моей женой, печенька? В горе и радости… В болезни и здравии…
Смотрю на красивый переливающийся камушек в платиновой оправе и просто растекаюсь на месте… Если у меня такой на пальце сиять будет, то никакая Олеся к Серёже больше не подойдёт. Это же как оберег действует, да? Или нет… Эээээх…
— Ты подозрительно долго молчишь… Ребёнок не от меня, да? От Дмитрия Александровича? — ржёт он, и я тут же шлёпаю его по плечу ладонью.
— Вот всё испортишь вечно!
— Шучу, малышка… Шучу… — чувствую, как он скользит пальцами под мою футболку и прижимается щетиной к моему животу. Я буквально вся и сразу покрываюсь мурашками. Это слишком… Так сильно, что я не дышу даже… Жду, что скажет. — Я вас люблю, Софа… Выходи за меня…
— Да, конечно, я выйду, Серёжа… Господи. Мне не верится, — прикрываю лицо ладонями, а потом он берёт мою руку и надевает на него обруч…
Вся дрожу… Буду Хорольской?
Боже. Боже. Боже…
А мы точно не поубиваем друг друга?
Он встаёт с колена, вытягивается и крепко сжимает меня в своих объятиях, растворяя в поцелуе… Я не просто счастлива… Я на седьмом небе.
Рядом со своим человеком. Со своим лучшим другом… С Мужчиной с заглавной «М»…
Моим Серёжей Хорольским…
Новогодний бонус
Судный день…
Сергей Хорольский
— Точно не видно, что ревела? Точно? — переспрашивает Софа уже третий час подряд. С утра меня уже зае... с этим вопросом. Сама накрутила, сама расстроилась. Я, наоборот, ребёнку радовался, она рыдала какого-то хрена. Это бьёт по мужской самооценке. Почему я вообще должен переживать, что подумает её отец об этом? Ну рили… Мы взрослые. И я взял ответственность.
Всю ночь её гладил и успокаивал в итоге. Убеждал, что буду хорошим отцом. Ну в самом деле. Я не тусовщик, не бухаю, не задрот. Подработку найду, это ерунда всё. Доучусь. Живём мы вместе… Родители не против наших отношений. Всё ведь хорошо, правда? Тогда почему моя невеста сейчас стоит в припадочном состоянии перед дверью своих родителей и трясётся, словно её ледяной водой окатили?
— Да точно, точно, успокойся ты, а... — перехватываю её за талию.
— Если что, прыгай в окно, Серёжа... — поправляет она связку шаров и виновато улыбается, надавив на дверной звонок. Она что реально думает, что я такое ссыкло?! Не дождётся. Если я в окно выйду, то только прихватив с собой Лёху.
— Щас ага. Я убегать не намерен. Это моё наследие.
— Хорольский! Я серьёзно! Я не переживу, если отец прострелит тебе жопу! — выпаливает она, пока я ржу в истерике, и дверь в дом неожиданно открывается.
— Папа! — восторженно вещает Софка, передавая ему связку голубых воздушных мишек в честь того, что у них будет мальчик. Лёха же хотел пацана, вот получите, распишитесь. У нас, возможно, ещё один родится… Будет целый спец отряд, если что.
— Кому я должен там жопу прострелить и за что? — спрашивает мой будущий тесть, обнимая дочь. — А… Всё, вижу кандидата. — стреляет в меня глазами, а я закатываю глаза. Шутник, блин, хренов…
— Пап, ну это я пошутила так, — деревенеет она и сглатывает. — Приветик!
— Привет, печенька... Ты чего вся дрожишь, а?! Заморозил мне кровиночку?!
У меня сейчас такое выражение лица, что хочется ругаться матом... Конечно, Лёха обхватывает Софию за плечо и заводит в дом, кажется, мечтая закрыть перед моей рожей дверь. Хорошо, что её мама встречает с улыбкой и сразу обнимает меня. Хоть кто-то здесь на моей стороне. Хоть кто-то поддерживает.
— Наконец-то приехали... Как же мы скучали...
— Мамуля, поздравляем... — улыбается моя, но прячет взгляд. А её мама так остро смотрит на нас, словно сканируя взглядом от макушки до пят. Ну, собственно, так и есть…
— Ой... Кольцо, — тут же замечает она у Софы на пальце. — О, Боже мой... Красильников! Кольцо!
— Таааак... — смотрит он на меня сердито. Словно я причина всех его внутренних противоречий и переживаний.
— Да, я сделал... И да, не успел спросить благословения! Но я не жалею!
— Не успел, значит... А занят был чем? Ты в курсе, что я в твои годы её маму вообще из лап злобной ведьмы вытаскивал, чтобы предложение сделать! Всё успел!
— Красильников! Ещё одно подобное слово о моей любимой маме!!! — ахает тётя Наташа.
Он гогочет на всю гостиную, и я совершенно инстинктивно выпаливаю на эмоциях, чтобы поставить его на место:
— Софа беременна! Поэтому срочно так...
Все трое сразу же пялятся на меня. Софа в недоумении нафига я так резко ляпнул.
Её мама с шокированной улыбкой на устах, ну а батя... Это батя...
Едва он встаёт, как Софа вцепляется в мою руку и прикрывает меня собой.
