Скорее всего, потому что боялась, что меня снова бросят. А значит, он повлиял на мою психику. И он не заслуживает прощения. По-хорошему бы объявить Хорольскому войну. Но проблема в том, что я не уверена, что его вообще это заденет. Кажется, будто он сильно изменился…

Но вдруг внутри есть тот прежний Серёжа… С которым мы даже в манеже вместе сидели. Господи…

«Пап… Ты меня любишь?», — пишу и отправляю с грустной мордашкой, и конечно папа тут же реагирует.

«Разбила машину?».

«Ахахаха. Нет».

«Что тогда? Если парень, то никаких ночёвок».

«Папа, блин!».

«Да что?!».

«Точно не любишь».

«Люблю, конечно, печенька. Что случилось, говори».

«Серёжа…».

«Что Серёжа? Что он тебе сделал?».

«Ничего… Прошёл мимо, будто не знает. Я поздоровалась, а он… Так посмотрел, как на грязь из-под ногтей».

«Он не заслуживает твоих слёз. Ни один человек не заслуживает. Вы же у меня королевы. Выше нос. Твоя мама никогда по мне не плакала».

«Не верю!».

«Ну может немного», — присылает он со смайлом чертенка, и я смеюсь.

«Это другое… У вас любовь, а у нас была дружба, которую он разбил, словно простую тарелку!».

«Не все умеют беречь то, что важно, Софка. Я тоже долго учился. Твоя мама, кажется, умела с рождения. Но это твоя мама. Она чудоженщина».

«Мне нравится, когда ты так говоришь», — расплываюсь в улыбке.

«Мой тебе совет, печенька. Раз уж так вышло, что вы вместе учитесь, просто постарайся держаться от него подальше, вот и всё».

«Ээээх хорошо… А ты не знаешь, он сейчас дома живёт?».

«Софа…».

«Ну, паааап».

«Ник говорил, что он снимает. Сам так захотел, чтобы Варю не испортить».

Ну надо же, как благородно, думаю я… Варя его младшая сестрёнка. Ей сейчас тринадцать. Возможно, если бы мы с ней общались поближе, то нам бы пришлось с ним видеться… Но, когда мы дружили, она была слишком маленькой и интересы у нас были совсем разные. Поэтому после того, как дружба разбилась о рифы суровой реальности… Дома у Хорольских я бывала только на праздниках.

«А ты мне ничего сказать не хочешь?», — присылает папа в ответ, и я хмурюсь.

«Ты о чём».

«Какой такой клуб?! Почему мама звонит и ставит мне условия?!».

Ой, я не могу с них…

«Упс».

«Софа…».

«Мне уже восемнадцать!».

«Ну и что? Это вообще не показатель. Что за клуб?».

Ну вот он как начнёт допрашивать, блин… Словно следак. Хотя они с отцом Серёжи вместе работают. В нефтегазовой компании. По наследству пошло…

«Ваниль. Я только до двух обещаю!».

«До двенадцати!».

«До часу!».

«Ладно, до часу и без парней».

«Без парней, пап…».

«Вот и умница».

Вздыхаю и подпрыгиваю, глядя на себя в зеркало. Ну я же супер!

Я очень-очень красивая! Уверена, он это заметил! И не просто так на нас с Марком посмотрел. Заревновал? А может реально, а?

Тогда я нарочно буду его провоцировать. Всё время буду хвостом вилять, чтобы неповадно было! Да! Точно!

Тут же хватаю косметику и начинаю делать себе смоки-айс. Чтобы он вообще там охренел от моего вида! Пусть знает, что я суперзвезда, женщина-вамп! Что я самая красивая, какую он только в жизни видел!

Платье? Начинаю рыскать по вешалкам…

Папа точно убьёт, если увидит. Ну да пофиг! Как он увидит? Когда я приеду, они будут уже спать или любить друг друга. Одно из двух, так что… Всё!

Напяливаю на себя чулки и абсолютно развратное короткое чёрное платье с пайетками. Отличный выбор, чтобы полностью покорить мужское внимание. Мама всегда говорит, что чёрное и блестящее — идеальный вариант.

Вдобавок ко всему нацепляю туфли на высоком каблуке.

Смотрю на себя в зеркало и вижу… Б… Бриллиант, чёрт его дери! Во плоти!

И если он вдруг не станет на меня реагировать, я точно доведу его до нервного истощения. Как минимум он должен мне один танец и извинения, а как максимум — всю свою никчёмную жизнь!

София Красильникова

«Господи, Софа! Что за платье?! Если отец увидит, он меня прибьёт!».

«А тебя-то за что?», — смеюсь, подъезжая к тому самому клубу. Мама, как всегда, драматизирует. Ничего ей папа не сделает. Ну, поворчит чуток, что она мне всё разрешает… Так, глядишь, быстрее заделают нового ребёнка…

«Потому что я тебя отпустила, блин!».

«Мам, ну папа тебя любит. Он ничего не сделает. К тому же, он не узнает».

«Засранка!».

«Люблю тебя», — отправляю, уже собираясь выходить из машины.

«И я тебя! Не пей только много. Максимум бокал вина!».

«Угу», — убираю телефон и уже возле клуба вижу столпившихся одногруппников. Кто-то курит, кто-то бухает, часть девчонок уже пошатывается, а потом смотрят на меня всей толпой и чуть ли не аплодируют.

— Офигеееть… Вот это платье…

— Блиииин…

— Нравится? Мне самой в кайф… — хвастаюсь, повертевшись перед ними и замечаю Марка в сторонке, который тоже бросает на меня взгляд и присвистывает.

— Одуреть… Вот это фифа…

— Да ну прекрати, — отмахиваюсь, кокетничая, когда он подходит и целует в щеку, перехватывая за талию. — Девчонки… А вы куда так напились?

— Лично я не пила…

— А это зря, исправим, — отшучивается, подмигивая. — Идём… Там уже половина внутри…

Хорольского не вижу тут… И, если честно, боюсь увидеть. Но почему-то уверена, что он уже отжигает внутри. Хрен он пропустит такую вечеринку.

Вхожу в клуб вместе с Марком, шум и грохот превращаются в нечто живое и пульсирующее вокруг меня. Света здесь много — мерцающие лампы и стробоскопы создают ощущение, будто я попала в другой мир, где реальность и фантазия сливаются воедино. Я была в клубах раньше, но тут очень красивый антураж. Лицо моё отражается в зеркальных поверхностях, и я вижу себя чуть туманной, словно внутри весь этот хаос и яркость только усиливают моё ощущение свободы. Музыка низко вибрирует в груди, её ритм как сердце этого места, где всё движется, мерцает, будто в ритмичных волнах.

Я ощущаю, как ноги сами вплетаются в танец — люди вокруг меня качаются в такт музыке. Парни и девушки, друг против друга или единым потоком, погружены в свои ритмы, словно забыв обо всём дурном за стенами этого клуба. Их взгляды, полные страсти, искрятся под бегающими огнями. Я чувствую, что в какой-то момент сама оказываюсь в танце — двигаюсь со своим новым знакомым, забывая обо всём, кроме этой музыки и ощущения полноты здесь и сейчас. В воздухе пахнет свободой и чем-то запретным, движения слиты в единый поток, и всё бы ничего… Если бы не острый как нож взгляд Хорольского со стороны, который буквально бреет меня по самому больному… По воспоминаниям, что сидят глубоко в сердце.

Естественно, он здесь… Ещё и в толпе девчонок. Видно, что залюблен. Внимания ему хватает. Ладно хоть не лапает никого… Я, наверное, очень бы заревновала. Хотя не знаю почему… Он же просто мой друг детства. Я и не думала о нём в другом ключе. Просто само представление о том, как он обнимает кого-то, прижимает к себе и смотрит так, как смотрел на меня когда-то — с уважением, дерзостью и вызовом — мучительно болезненно… Я точно оторвала бы ему яйца, едва это увидела…

Хорошо, что они с ним милы и кокетливы. А это, насколько я могу заметить, не вызывает у него должного интереса. Он в принципе никогда не любил лесть и приторность. Но что я могу о нём знать?! Уже четыре года прошло. И он переобулся уже не раз.

— А пойдём туда? — зову Марка, схватив за руку.

— Куда? К пацанам, что ли?

— Ага, — киваю, и он соглашается.

— Почему нет. Пошли… Познакомлю со всеми…

Нарочно становлюсь прямо перед искривившейся мордой Серёженьки. Пошатываюсь, делая вид, что пьяна и счастлива.

— Всем привеееет!

— Знакомьтесь, это София прекрасная…

— Нифига ты ухватил, — рассматривает меня какой-то парень, пока этот придурок делает вид, что меня не замечает.

— Серёга, знакомься, Диса… — представляет мне своих одногруппников, пока я даже не смотрю на Серёгу, но вот Дисе руку протягиваю.