— Ты же знаешь, что я люблю тебя… Зайчонок, да?
— Угу… Знаю, — смотрит на меня, и её глаза… Блядь, её глаза — это что-то нереальное… Я в них вообще обо всём забываю. Теряюсь. Меня оглушает и дезориентирует… Как слепой котёнок сейчас…
Чуть приподняв одну её ногу и положив ладонь на кровать, медленно вхожу, ощущаю нашу общую дрожь и тесноту, в которой, наверное, мечтал оказаться с первого же мгновения, как её увидел…
— Тише, тише…
— Лучше резко… Я тебя прошу… — касаясь моей задницы, подгоняет, и мне приходится. До того, что она прикусывает губу, и я вижу на ней выступившую каплю крови. Хотя она даже звука не издаёт, зажав меня руками и ногами и удерживая на себе.
— Мел… — шепчу, уткнувшись носом в её щёку. — Ты меня… Парализовала…
— Извини… — дышит, чуть посмеявшись, и я членом ощущаю каждую её смешинку… Потому что стенки сжимаются, и мне самому становится смешно.
— Не плачешь, нет?
— Нет…
— У тебя кровь, — провожу языком, слизывая её… — Дурочка… Почему не сказала, что больно…
— Потому что ты бы остановился…
Ловлю себя на мысли, что впервые разговариваю во время секса… И это даже не секс вовсе… Это что-то другое… Какое-то обнуление. В прямом смысле этого слова.
— Ты меня латаешь на глазах…
— М-м-м… — подвывает она, чуть подвинувшись.
— Я мечтал тут оказаться… Моя территория… Я тут главный… — шепчу ей, вызывая у неё и улыбку, и осознанность одновременно.
— Ты… — выдыхает болезненно, и я делаю медленный плавный толчок в неё ещё один раз, чтобы ощутила.
— Так больно?
— Нет, я потерплю… Я хочу, чтобы тебе было хорошо, ладно?
— Ладно… — тихонько отвечаю, и дальше мы уже не разговариваем. Как могу сдерживаюсь. Как могу слабо и совершенно медленно в неё вхожу, хотя хочу до безумия… Но мне даже так, конечно, кайфово. Я еле терплю, чтобы она меня запомнила на подольше… Хоть и понимаю, что больно. Но таков уж естественный процесс женского и мужского. И она моя женщина… Что бы я там ни думал. Сейчас я понимаю, что моя…
Трогаю её, где хочу… От её тела, конечно, у любого бы крыша поехала… Как и от внешности. Слишком красивая, слишком умная, слишком ценная… Для меня так вообще просто алмаз. Я это давно уже понял. Просто я эгоист и порой моя злость на окружающий мир слишком велика… И только с ней мне удаётся строить свой характер. По кирпичикам складывать… Чтобы где нужно были проёмы… Иначе не пробиться.
— Моя… Зайчонок…
— Блондинчик, — слышу из её уст и расплываюсь в улыбке.
— Ты меня рисовала… — дышу, ощущая, что всего пробирает в мгновение… Она сжимает меня, вонзив ногти в плечи и издав тихий всхлип. Я чувствую каждой клеткой, что именно в эту секунду мы с ней проваливаемся куда-то вместе… Я, блядь, вообще впервые так кончаю. Будто не телом, а внутренностями. Всё наизнанку перед ней.
И она меня всего сжимает, не отпуская ни на секунду… Дышим шумно и рвано, утопая в реакциях друг друга. Нюхаю… Нюхаю так, словно она мой глоток свежего воздуха… Да не «словно». Так и есть… Она для меня создана. Я — для неё.
— Ты пахнешь, как та самая осень… — собираю мурашки с её шеи губами. — Как моя самая любимая осень…
— А ты как лето… Что стояло в нашем дворе до октября…
Улыбаюсь, услышав это, но внутри… Блядь, там ураган. Мне кажется, что у меня самого сейчас глаза заслезятся. Я никогда таким не был. Я с ней таким стал. Слабым… И где-то слова Глеба всё-таки отзываются…
«Вообще тогда всё ей простишь». Мне и ребёнок не нужен, чтобы простить, потому что я без неё не жилец просто…
— Больно?
— Нет…
— Я помню тот день, когда ты лежала у меня на коленях и я смотрел, как листья падают на холодную землю… Мне кажется, я тогда что-то уже предчувствовал…
— Я тоже помню тот день… Я вообще каждый день с тобой помню, — произносит она с надрывом и начинает плакать, вжавшись носом в мою шею. — Если бы не я, мы бы и не расставались…
Слышу, как наши сердца соединяются. Или же чувствую, не знаю. Потому что что-то рокочет и трещит…
— Я тоже виноват… Видимо, недостаточно доверяла… — чуть слезаю с неё, но обнимать не перестаю, просто теперь лежим на боку, друг к другу лицом. Снимаю презик, и от вида её крови ощущаю двоякое чувство… Это и наслаждение, и неприятная жгучая саднящая боль…
— Не отпускай только, я тебя прошу… — вновь прижимается ко мне всем телом и утыкается в грудную клетку, тяжело дыша.
— Я уже никогда и никуда тебя не отпущу, зайчонок… — перехватываю её голову, зарываясь пальцами в густую копну каштановых волос. — На этот раз точно только через свой труп…
Глава 25
Амелия Андер
Я бы никогда не смогла описать, что чувствую сейчас…
Мне так прекрасно не было, наверное, никогда. Потому что я осознаю, что люблю его. И что он меня любит. Что мы связаны. Пусть всё вышло глупо и неправильно с моей стороны, но сейчас всё по-честному…
Он — первый парень, которого я поцеловала, первый, кому отдалась… И тот поцелуй с Максом я даже не запомнила. Откровенно говоря, я тогда кроме соли на губах вообще ничего не чувствовала… А теперь рваные раны в моей душе затягиваются на глазах. Как он и сказал…
В животе до сих пор разливается приятное тепло, по коже дрожь, по венам бродят светлячки. Никогда бы не подумала, что можно так сильно ощущать свой первый раз… Что можно его понимать не только физически, а эмоционально. Словно ты наконец стал частью того, что считал для себя самым важным. Ощутил любовь. Внутри себя и снаружи. Повсюду…
— Мела… — массирует мне голову кончиками пальцев и смотрит в окно. Сейчас так солнечно, словно мир решил подарить нам второй шанс. Второе лето, вторую золотую осень… И мы оба это чувствуем на каком-то внутриклеточном уровне…
Просто слышу, будто его сердце стучит в унисон с моим. Те самые слова… Те самые фразы, что у самой сидят на языке. На подкорке… Выгравированы крупными буквами…
«Я люблю тебя. Никогда не обижу. Не предам. Прости меня… Я только твоя».
Часы показывают нам четыре дня, и я растворяюсь в довольной улыбке, сливаясь с теплом его тела.
— Сегодня тренировка в пять… Дерби…
— Дерби… Точно, — отвечает он, ухмыляясь. — Мир будет в ужасе, да? Что ты привела меня домой?
— Не думаю… Он просто не знает. Но если узнает… Он ведь не хотел, чтобы всё так получилось. Многое даже не понял. Думаю, что ему рано такое понимать… Хотя он порой очень взрослый в своих суждениях…
— Тут не поспоришь… Сам был удивлен…
— Ты такой смешной тогда был… Везде за мной ходил. Я даже… Я и не думала, что так сильно в тебя… — замолкаю, вздыхая, а он щёлкает меня по носу.
— А я был уверен… Что завоюю тебя. Что буду пытаться до победного… Только не грусти… Давай о приятном. Мне хоть можно играть с вами?
— Как решит мой важный брат, — отвечаю с ухмылкой.
— Он действительно важный… Согласен…
— Теперь у меня три важных мужчины в жизни… — задумываюсь вслух, и Назар язвит в ответ.
— Надеюсь, ты это про своего одноклассника…
— Конечно, как без него? Он номер один, — хохочу и он кладёт подушку на моё лицо.
— Засранка…
Снимаю её с лица и смеюсь.
— Ты сам начинаешь ревновать… Но я твоя, ты же знаешь, — касаюсь его лица ладонью и убираю его спадающую чёлку назад. — Ты подстригся…
— Не нравится?
— Нравится… Просто у тебя была такая классная золотистая копна… Мне тоже нравилось…
— Хотел, чтобы посвободнее было просто, — осматривается он. Моя комната, конечно, мне нравится. Я очень хотела ему её показать. В глубине души. Не знала, что он увидит рисунки, но… Поняла, когда он сказал.
— Я был в той вашей комнате…
— Да? Понятно… — опускаю взгляд, и он прихватывает за подбородок.
— Эта мне больше нравится…
— Да… Мне тоже…
— А как Германия?
— Стоит…
— Да? Странно…
— Ахахаха, — смеюсь я в ответ. — Хотела бы, чтобы папа тебя узнал…
— Думаю, это реально…
— Ты серьёзно?
