— Теоретической — сама сказала. Я понимаю твою аргументацию, — уступаю с наигранной ухмылкой. — Но считаю, что в современной теории государства и права акцент делается как раз на баланс между свободой и необходимостью. Государство — не просто регулятор, но и гарантор того же баланса. Переусердствовать с регулированием — значит посеять семена для будущих конфликтов.
— М-м-м… Возможно, — кивает она язвительно. — Спор наш, мне кажется, в том, что мы исходим из разных концепций: ты — либеральной, я — более традиционной, где государство как высшая власть — гарантия стабильности… А про семя ты хорошо сказал… Мне понравилось. Очень!
— Хах… Собственно, об этом и речь. Общество само по себе всегда делится на фанатиков и либералов.
— Фанатиков? Ты серьёзно?!
— Тебя это задело, что ли? Любишь всё контролировать?
— Не больше, чем ты! — выпаливает она, стиснув зубы, и Татьяна Алексеевна не выдерживает.
— Так… Вы перешли на личности. Спор мне понравился. А остальное — нет. Стоит держать себя в более строгих рабочих рамках…
Смотрю на неё и то, как она злится на меня… И чувствую, что это всё только начало… Нас ещё не так будет штормить рядом друг с другом, потому что чувства, очевидно, не прошли ни у меня, ни у неё… Тогда я не понимаю, что же заставило её быть с другим парнем?
Глава 9
Амелия Андер
Я не могу рядом с ним. Всё сложнее и сложнее… Как только репетиция конференции заканчивается, тут же вылетаю из аудитории и надеюсь поскорее скрыться из виду, но разве он предоставит мне такой шанс? Конечно, нет… Ведь его эго задето… И раздуто до масштабов вселенной. Ненавижу…
— Ну-ка стой, — преграждает мне путь посреди коридора. У меня и так руки тряслись, а когда подошёл вообще всё внутри сжалось до размеров атома. Я сейчас маленькая болезненная пульсирующая блуждающая точка.
— Чего тебе, Грек?!
— Ничего, Андреева. Лицо попроще… Чё это было там?
— Что было?
— Ты наехала на меня при всех!
— Тебе показалось, — отрезаю, дёргаясь в сторону, но он снова возникает передо мной.
— Нет уж, подожди. Не наглей! Чё за дичь там была?! Не понял.
— Могу у тебя то же самое спросить, ясно?! Я слышала, что ты нёс ночью перед моим подъездом! — выпаливаю, ощущая внутри жжение, а он аж в лице меняется. Только очень скоро эта гримаса сменяется напускным равнодушием.
— Ну и… Чудно. Потому что это то, что я о тебе думаю…
От его заявления мне хочется ему вмазать. По роже. Со всей силы… Какой же гад.
— Ты сволочь, Назар… Ты… — ощущаю, как слезятся мои глаза. Как бесконечно больно и плохо это испытывать. Я его ненавижу. Его и этот напыщенный надутый взгляд. — Больше не подходи ко мне никогда! И не разговаривай! — разворачиваюсь и начинаю уходить, нет, убегать, потому что ещё чуть-чуть и взорвусь точно. Выскажу всё, что на душе, а он этого не заслуживает. Не заслуживает моей боли!
— Пффф… Нужна ты мне, нахрен, — бросает он мне в спину, и я скрываюсь за углом, оперевшись на стену и начав задыхаться. Оказывается, всё намного хуже… У меня к нему только выросло… И мне так обидно, что он столь борзо себя ведёт. После его сообщения я думала, будем нормально общаться. Просто как одногруппники. Хотя бы попытаемся… Но всё равно вспоминала его этот ночной перформанс и у меня внутри всё жгло…
А теперь вдвойне противно.
Нике позвонить не успела, потому что вынуждена была пулей собираться, а сейчас как раз есть время для этого.
Набираю раз… Два… Она не поднимает…
Конечно, меня задевает очень. И так ситуация не из лёгких. Не знаю, как идти на оставшуюся одну пару. Сидеть с ним в одном помещений… Уже даже кажется, что не справлюсь. Внутри ураган после его слов.
Но я не могу просто взять и сдаться снова.
Поэтому приходится сидеть… Приходится чувствовать. Хоть он сейчас и молчалив. Сидит один где-то позади. А я спереди в другой части аудитории. Можно сказать, что нам даже взглядом друг до друга не дотянуться, потому что слишком далеко… И так лучше. Так спокойнее… Но всё равно ноет.
После пары в районе четырёх я решаюсь пройтись пешком до старого дома. Прогуляться… Вдруг мне удастся увидеть Нику перед тренировкой… Мира я точно сегодня увижу, но… Мне хотелось бы ясности.
Сидя на детской площадке во дворе, жду, когда появится хоть кто-то, а потом вижу, как к подъезду подъезжает машина Максима… И оттуда выходит моя сестра. Для меня это, конечно, удивление… Потому что я вижу, что они с Максом, вроде как в отношениях… Не понимаю, как это, но и не моего ума это дело…
— Ник! — окрикиваю, и она испуганно оборачивается, заметив меня. Макс тоже смотрит… Она что-то говорит ему, целует в щёку и идёт прямиком ко мне… — Привет… Что это было с деньгами?
— Привет, Мел… Ничего… Мама против… Наседает.
— Ясно… — опускаю я взгляд.
— Ты не злишься… Насчёт Максима… Я не знала как…
— Нет, я не злюсь. Он же мне никто…
— Угу, — кивает она, присаживаясь рядом на лавку. — Ну а… Как твои дела?
— Мои хорошо… Есть папа теперь…
— Да… Я поняла… Слушай, по поводу Назара… Он больше не писал. Исчез просто, будто и не было. Я хотела спросить, ты с ним? — спрашивает она меня, и мне становится ещё хуже. Вот ведь урод. Обещал помогать и ничего???
Такой и есть по натуре. Козлина, блин.
— Нет, я не с ним…
— Понятно… Одна сейчас?
— Да, можно так сказать. Одна, как и всегда, — вздыхаю я. — Очень грустно, что он так поступил с ребёнком. Как ты, кстати… — смотрю я на её еле заметный живот. — Максим же знает, да?
— Да, он знает… Отнёсся как-то благородно. И ты знай, Мел, что я не хотела тебя обидеть переводом. Мама увидела сообщение и началось…
— Ну да, — усмехаюсь я. Такая категоричная. А когда загребала деньги с отца лопатой, забыла, видимо, упомянуть…
— Видела мяч Мира… Он его под моей кроватью прячет, — хихикает она. — Ты — хорошая сестра…
Я, конечно, не нуждаюсь в её одобрении, но…
— Спасибо.
— И я рада, что вы с Назаром расстались… Он не заслуживает… Такую как ты. Точно нет, — говорит она, и я тяжело выдыхаю, ощущаю, что начинаю дрожать. — Эй… Мел…
Сил не остаётся… Слёзы сами хлещут из глаз, потому что я не могу о нём говорить. А Ника обнимает меня сбоку и прижимает к себе.
— Ну не плачь… Не знаю, что там у вас… Но он точно очень не прав. Во всём…
— Я знаю… Что-то я совсем разгоревалась, — шмыгаю носом, вытирая слёзы со щёк. — Извини меня. Ещё смотришь тут на меня… Тебе нельзя переживать… — смотрю вдаль и вижу, как Макс нервничает. — Иди давай… Он, кажется, тебя ждёт.
— Угу… Ты пиши, ладно? И звони… По возможности, когда мамы не будет, мы могли бы видеться…
— Я тогда сниму наличку, чтобы у тёти Люды глаз не дёргался…
— Хорошо, — смеётся она и машет мне на прощание…
А я иду прямиком на коробку после этого. Потому что не могу уже об этом думать. Начинаю тренироваться. Разминаться. Бегать, отжиматься и стоять в планке. Ведь физическая активность лучше всего позволяет выбросить всё дурное из головы…
Тридцать пять, тридцать шесть…
Мысленно считаю, глядя на каучуковое покрытие перед глазами. Внутри просто месиво. Если бы кто только знал…
— Плохой день? — слышу голос Некрасова и ощущаю как мячик прилетает мне прямо по заднице.
— Эй! — тут же встаю и отряхиваюсь. — Ты что делаешь, блин?!
— Ничего… Привет, дорогуша… Сыграем?
— Нет уж, отвянь! — рявкаю на него, скрестив на груди руки.
— Да ладно, барби, расслабься. Я же специально раньше освободился… поболтать с тобой хотел… — присматривается он, а потом хмурится. — Ты чё плакала?
— Тебе какое дело, Некрасов? Одна поездка на машине не делает нас друзьями, да?
— Ну… Друзьями может и не делает… Только… Я и не хочу с тобой дружить, — ухмыляется он, пасуя мне мяч, и я тут же перехватываю его ногой. — Погнали?
— Ладно… Погнали…
Глава 10
Назар Грек
