— Всё, прекрати, — шикаю на него, пока они разбегаются по разным углам и начинают пинать мяч.

— Думаешь, тут достаточно нормально для твоих?

— Да, думаю, что да, — отвечает он, рассматривая меня пристально и выразительно.

— Что? Что такое?

— Ничего, испачкалась просто, — проводит пальцем по моей щеке, и только я хочу дёрнуться, как слышу голос какой-то девушки со стороны.

— Мальчишки, возьмёте в игру?

Оборачиваюсь и вижу их… Господи. Назар и та девушка. Она держит его за руку, а у меня сердце в груди просто с ума сходит. Он совсем уже, да?! Кто так делает? Зачем сюда припёрся, да ещё и её позвал?!

— О, какие люди, блядь, — бросает Некрасов. — С тобой ещё поговорим…

— Да нахуй мне с тобой разговаривать. С девчонкой своей общайся, — отрезает он агрессивно, пока я просто стою рядом, словно камень. Пытаюсь не воспринимать его слова, но как раз они-то — точно пули… Попадают прямо в сердце. И глаза злые, и оскал. Видно, что он не хочет тут находиться. А чего тогда лезет вообще?!

— И буду, — отвечает Некрасов за меня. Словно подтверждая, что мы с ним в одной связке, а я тут же бросаю на него нахмуренный взгляд. Но между ними сейчас идёт противостояние, поэтому ни один из них на меня внимание не обращает.

Я просто меж двух огней.

Тишину прерывает Мир.

— Давайте сыграем, почему нет? — смотрит он на меня вопрошающе. — Ты как?

— Да мне пофиг, — выдаю я злобно. — Игра есть игра…

— Ну, давайте тогда… Сколько нас тут… Семеро. Ещё нужны люди.

Мальчишки тут же бегут звать каких-то здешних детей, пока мы с той сладкой парочкой сверлим друг друга взглядами.

— Да чё ты, релакс, — склоняется к моему уху Некрасов и кладёт ладони мне на плечи, начав их мять. Грек тут же отворачивается, словно ему это приносит нестерпимую боль, а я нарочно не сбрасываю его руки, чтобы как раз этого и добиться. Ублюдок, блин. Не только ему меня полосовать постоянно. После всего. Ещё и зассал, спрятался, как последний петух, блин… Даже ответственность на себя не взял!

Она что-то ему говорит, улыбается. Он отвечает. У меня по коже проносится дрожь. Я его ненавижу, и Некрасов, естественно, замечает эти эмоции на моём лице.

— Хочешь я его запинаю?

— Нет, не хочу, — отвечаю, огрызнувшись и присаживаюсь, перешнуровывая кеды.

Когда у нас набирается состав из двенадцати человек, вроде как начинаем играть. Естественно, мы с Назаром в разных командах. По идее это даже удивительно. Некрасов теперь со мной плечом к плечу, а тот, кому чуть не отдалась — напротив… Самый ненавистный противник.

Девчонка, что была с ним стоит на воротах, а Мир разыгрывает подачу.

Футбольное месиво длится недолго, ребята сразу же вступают в новое противостояние, реально как два петуха. Только уже не словами… Толкают друг друга, страшно тупят, и я срываюсь с цепи.

— Прекратили оба! Тут дети, блин!

— Рот закрой! — рявкает на меня Назар, отчего у меня сразу же шипы вылезают.

— Сам закрой, козлина!

— Э… Ну не на поле, вы чё?! — тут же срывается на нас Глеб. — Играем или как?!

— Нет, я не могу уже. Это цирк какой-то! Нафига ты припёрся сюда?! Зачем, Назар?! Чтобы что, нахрен?! — нападаю я, отбрасывая мяч прямо в него. — Ещё не до конца меня уничтожил?!

— Это я-то?! — делает он шаг вперёд, стискивая зубы. — Это ты меня с дерьмом смешала, нахуй! Сначала с одним! Теперь ещё и с этим, блядь, замутила! Мало тебе одного ножа была, надо десять воткнуть, да же?! Ещё и жить с ним начала!

От возмущения у меня полыхают щёки. Не знаю, что он несёт, но это похоже на пьяный бред.

— Иди лучше проспись, идиота кусок! Потому что я точно больше с тобой играть не собираюсь! — шиплю на него, но он не унимается.

— Я у тебя, блядь, не спросил можно мне играть или нет! Тоже мне, нахрен, нашлась тут самая главная.

— Да с тобой никто играть тут не будет! Думаешь, что можно просто прийти и влезть куда-то, словно ничего не случилось! Словно ты один пострадал, — двигаюсь я к выходу с коробки. — Пошли парни, я не собираюсь больше с ним общаться.

— Ссыкуха, блядь, — выдаёт он, сплёвывая.

— Чё ты сказал?! — оборачиваюсь и у меня начинают слезиться глаза.

— Ты всё слышала, нахер! Можешь не переспрашивать! И блядь — это не к слову, это твоя натура, Амелия! — выдаёт он, чем буквально без ножа меня режет. У меня аж всё в воронку скручивает от его слов.

— Какой же ты гад… Как я тебя ненавижу…

— Ага! Успехов тебе на поле! — выдаёт он психованно и тоже двигает к выходу, только с другой стороны. И меня прорывает прямо в его спину… Истерикой. Я просто покрываюсь пятнами при нём.

— Ты самый гнусный человек на свете! Ты сволочь! Я жалею обо всём, что было! Обо всём, слышишь?! Я ненавижу тебя, Грек! Ненавижу! — срываю горло в слезах. — Будь ты проклят, ублюдок!

— Давай, давай… Проклинай… Не одна ты жалеешь о случившемся! — выдаёт он в ответ, заставляя меня замереть снова. Мне кажется, я сейчас взорвусь просто. И всех тут вокруг зацеплю взрывной волной. От наших криков, кажется, уже сигналки на машинах срабатывают… Но это я, наверное, утрирую…

— Ты даже после всего не удосужился помочь Нике ничем, а просто уехал трахать всё подряд! Ты — аморальная скотина! — бросаюсь с коробки прочь в надежде убежать, но ноги еле слушаются. Уже просто задыхаюсь по-настоящему, настолько внутри всё щемит, что кажется, будто рёбра разошлись в разные стороны. Я и людей-то не замечаю. И то, что орём с ним при всех. Мне плевать. Очень сильно болит внутри.

Ныряю в сторону подъезда, мечтая скрыться от чужих глаз и разрыдаться, и вдруг чувствую, как меня догоняют, со всей дури прижав к металлической входной двери всем своим телом. Карие глаза в бешенстве обнажают меня до костей, пока его рука сжимается на моей талии до жгучей боли на коже.

— Какой, нахрен, Нике?!

Назар Грек

Сказать, что меня сейчас эмоционально разрывает, значит, ничего не сказать. У меня кишки все в воронку скрутило. Я стою перед ней весь вымотанный, злой, раздраконенный и возможно даже чуточку причиняю ей физическую боль. Если бы она только знала, как я хочу не чуточку. Как хочу уничтожить её после всего и раздавить как таракана. Особенно после вот этой нелепой истерики на поле перед всем.

— Отвали от меня! — пытается удрать, но я сжимаю её сильнее. Мне кажется, ещё чуть-чуть и сломаю, словно фарфоровую статуэтку — Ай!

— Если сейчас не объяснишь, я тебя, нахрен, вместе с твоим принцем во дворе закопаю. Считаю до трёх… Раз… Два…

— Слышь! Отпусти её, — звучит голос этого пидора со стороны, и мне кажется, я сейчас точно убью тут кого-нибудь и мелом обведут, чтоб неповадно было.

Застрелю, суку. На этот раз точно… Едва тянусь в куртку, как она перехватывает мои руки, со всей дури их сжимая.

— Не смей!

— Ох, ебать, как испугалась-то… Давно с ним ебёшься? Максимка твой в курсе? Ещё не умер от разочарования? — спрашиваю её и мне резко дают по морде одним жёстким шлепком. Казалось бы, должен был протрезветь, а вместо этого, ещё сильнее опьянел. Ею и желанием натолкать ей хуёв за воротник. Отталкивая от себя, она пытается выбраться, а потом резко выныривает из моей хватки и бросается вверх по лестнице, а я за ней, как дурной. Совсем уже крыша съехала. Будто ураган, сметаю всё на своём пути, хватаясь за периллы и поднимаясь вслед за ней.

Чувствую, как меня оттягивает за шкиряк тот гондон, и тут же разворачиваюсь, жёстко ударив его ногой прямо в пах. Оппонент сразу корчится от боли и сползает на корты, а у меня нет времени даже добить его, блин.

— Третий лишний, сука! — бросаю на ходу и догоняю Мелу, пока она пытается скрыться в квартире, но моя нога быстрее пролезает в проём. — Стоять, блядь!

— Назар, выйди отсюда! Назар!!! — отдёргиваю дверь, нырнув в квартиру за ней и закрыв ту на замок. Уютненько, блядь. Надеюсь, её ёбырю нравится. Только сюда он больше не зайдёт, нахрен. Разве что через мой труп! — Я буду орать, честно! Буду… Помогите!