— Я не узнала тебя. Сразу. Здравствуй, сестра.

— Здравствуй. Что теперь?

— Мы все знали, знаем, что должна быть еще одна, не только мы, — фру Хольда вглядывалась в лицо Иды так жадно, словно и правда обретала давно потерянное. — Только не ожидали, что это наступит так скоро. Что это будешь ты.

Всё происходило быстро, слишком быстро. Ник не успевал услышать то, что они говорили, пока обходили друг друга по кругу. К концу оборота не было ни Иды, ни той фру Хольды, к которой он уже почти привык. Лето стояло против Зимы, и одну окутывал теплый летний туман, вокруг второй соткался сверкающий снежный плащ. Он не знал, что делать: снять эти чары с Иды он не может, остановить Хольду своими силами — тоже. Реальность плясала дурные пляски, он едва мог оставаться в сознании.

— Нам нужна битва.

Ида рассмеялась так, как он никогда раньше не слышал.

— Не самим же нам сражаться. Всегда есть рыцари.

— Это правда, — кивнула фру Хольда, и Эрик Мёллер встал рядом с ней, закованный в серебряную броню с ног до головы. Его лицо еще оставалось человеческим, но Ника он смерил отнюдь не дружелюбным взглядом.

— Твой рыцарь медлит, — сказала Хольда.

Ида повернула голову, посмотрела на Ника с весёлым удивлением: что же ты? Он поднялся, не чувствуя ног, медленно пошёл к ней.

За такой взгляд и улыбку он прыгнул бы с ней через самый высокий костер в честь середины лета, рука об руку. Переплыл бы озеро, ушел в горы за сокровищами. Но — ради Иды Магнуссен, а не той, кем она была сейчас. Что это за колдовство?

Он встал рядом с ней, и руку потянуло вниз тяжестью меча. Ник успел бросить взгляд на рукоять, оплетенную золотыми листьями папоротника и побегами земляники, почувствовал доспех на плечах — и очнулся.

— … за эту наглядную демонстрацию, — говорил герр Каспер. — Теперь попрошу всех остальных также заняться делом.

— Я ухожу, — спокойно сказала фру Хольда. — Всего хорошего, фрекен Магнуссен.

— До свидания, — Ида стояла раскрасневшаяся, Ник чувствовал на расстоянии, какой жар от неё идёт. Почему остальные так спокойны?

— Может, займемся делом? — неприветливо спросил Эрик Мёллер. Как будто это Ник начал.

— Что это было? — спросил он.

Технический директор «Погода для вас» пожал плечами.

— Обычная тренировка. Давайте поторопимся, герр Хольст, у меня много дел.

Сейчас шаги давались легче, чем в его видении, но Ник честно признал — сил у него осталось мало. Он чуял, что сдержанный, вежливый Мёллер будет доволен, если он свалится прямо здесь, поэтому решил, что до конторы дотянет любой ценой. С Хольдой сегодня уже не стоит и пытаться.

28 декабря 1926 года

Как Ник дошел до кабинета, уже не помнил. На входе был изумленный и сочувственный взгляд от дежурного. Наверное, списал его вид на дело со взрывом. А вот как он сам прошел дальше, добрался ли до стула — или его уже дотащили?

Он очнулся, лицо холодило, точно окунул его в ручей жарким днём. Ник поднял руку — и правда мокрое.

— Нам пришлось, — сказало черное пятно слева. Судя по расцветке и размерам, это был Сварт.

— Подобное призывается подобным, а у вас был перерасход силы, — вежливо объяснило пятно справа, поменьше. — Магия воды исцеляет, но чтобы подействовало…

— Необходимо использовать настоящую воду, я помню, — хриплым голосом продолжил Ник. — Спасибо, фрекен Андерсен. Что вы все здесь делаете?

Сварт вздохнул.

— Прошу прощения за невежливость, и всё такое, — пробормотал Ник.

— Я заехала за материалами по Поульсену, ваша лаборатория проводила дополнительное изучение. А Сварт…

— А я пришел, потому что от вашего учреждения с твоим появлением начало фонить непонятно чем.

— Понятно. Спасибо за заботу. Простите, фрекен, я не смог сегодня поговорить с Хольдой.

— Судя по твоему состоянию, ты пытался, Никодемус Хольст?

— Они первые начали, — пробормотал Ник и сам на себя рассердился за это оправдание. — Ида! Сварт, она сегодня…

— По порядку, Никодемус. Фрекен Андерсен может остаться? Между нами нет вражды.

Очевидно, последнее утверждение звучало не для него, потому что полуальва подтвердила — будто с неохотой:

— Между нами нет вражды.

— Можно, — вздохнул Ник. — Три мага лучше, чем два, а я так и не понял, что происходит.

— По вашей же человеческой поговорке, три мага никогда ни о чем не договорятся. Но это не относится к делу. Рассказывай.

Ник заговорил, а когда закончил, увидел как следует и тех, кто сидел напротив. Сварт не шевелился, застыл зимним изломанным деревом. Маргарету Андерсен, похоже, больше интересовало состояние Ника. Когда он замолчал, она сразу придвинула тарелку с подсохшим печеньем.

— Взяла на подоконнике, ниссе не против, вам надо скорее поесть.

Ник благодарно кивнул и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Против воли подумал — скоро ли обед? Даже мысль о супе в столовой сейчас радовала, хотя обычно Ник старался его не брать.

Что он за человек такой, столько всего творится, а беспокоится о еде. Еще приютская привычка, которую Гуннару с Мартой не удалось искоренить до конца. Ник не любил об этом размышлять, постарался скорее доесть печенье и вопросительно посмотрел на Сварта.

— Что же, изложено четко, мне всё понятно, — заявил альв. Еще и кивнул одобрительно: молодец, Никодемус, хорошо излагаешь.

— Мне непонятно!

— А, на твоём веку такого еще не было. Да и фрекен Андерсен не видела. Летняя Королева расправляет крылья, только и всего. Ида Магнуссен пробует силы, а что так резко вышло сегодня… они отвечают за разные половины колеса, вот и цепляются друг к другу. Ты поклялся быть её рыцарем?

— Я вообще-то присягу здесь давал, — буркнул Ник. — И зачем нам Летняя Королева, чем она будет править?

Сварт вздохнул.

— Они не правят, Никодемус. Они присматривают и отвечают, чтобы всё шло, как надо. Отвечают перед всеми. Королевы — видимая часть незримого мира, чтобы нам было проще жить и не ломать себе голову.

— Вы же выбираете на праздниках ту, что надевает венок, а потом срезает первые колосья? — спросила Маргарета Андерсен. Видимо, она тоже стала понимать, что к чему.

Ник напряг голову, вспомнил, что записывал по народным обрядам в университете. Первыми всплыли воспоминания о ранних временах и кровавых жертвах — чтобы солнце вернулось, чтобы лето наступило… Ида в золотом венце поднимает нож и призывает тепло? Бред какой-то.

— А она может как-то… ну, отказаться? — спросил он.

Судя по взглядам альвов, не могла.

— Был у нас такой случай, — сказал Сварт. — Помнишь «год без лета»?

— Тысяча восемьсот шестнадцатый? Да, там схождение факторов магического и природного происхождения привело к небывалому похолоданию, и… и что?

— Фактором магического происхождения была Летняя Королева. А может, и природного тоже. Там всё очень неудачно закончилось, Никодемус Хольст, мы с хольдами еще несколько лет выправляли.

Ник попытался вскочить, но ноги подвели.

— Выпейте еще воды, — Маргарета Андерсен подала стакан. Ник сердито мотнул головой.

— Если мне дадут закончить, — монотонно продолжил Сварт, — то я, возможно, скажу, что главная опасность — это посторонние, которые изо всех сил желают помочь или исправить. Никто в здравом уме не воюет с летом и не судится с зимой.

— Я не буду просто смотреть.

— Хорошо. Смотри и делай выводы. Думай, прежде всего. Мы все думаем, это не одна твоя забота, поверь.

— Похоже, в прошлый раз это не помогло.

Сварт пожал плечами, в коридоре кто-то громко что-то сказал, дверь хлопнула — и альва в кабинете уже не было.

— Он не хочет больше говорить, — сказала вдруг Маргарета Андерсен. — потому что всё, что угодно, может повлиять на дальнейшее. Очень запутанный клубок вероятностей. Даже я чувствую.

Полуальва криво усмехнулась.

— А еще он бормотал под нос, что эти люди его в могилу сведут.