Интересно, за какие, если истории магии в Дальгрии — тысячи лет, а техникой стали активно пользоваться всего пару веков? Впрочем, Ида не хотела в это лезть, хватало рассуждений и споров дома.

За кулисами стояла и шипела на всех какая-то странная дама.

— Девушки, не забывайте про руки!

— Кто это? — шепотом спросила Ида у Марии. — На прослушивании ее не было.

— Как бы наша балетмейстер. Она пятнадцать лет назад съездила на континент, на юг, теперь считает, что она одна в стране разбирается в балете.

— Но мы же не совсем балет!

— Ей расскажи. Но я бы не советовала.

Когда Ида пробегала мимо, ее чувствительно ткнули между лопатками.

— Спину держите, фрекен!

Остальным тоже досталось. Кому за неторопливость, кому за нерадостный вид.

— Не обращай внимания, — сказала рыжая. — Лёмер на самом деле помощница, сейчас выдвинулась, пока фру Строманн болеет, вот и выпендривается изо всех сил.

Ида кивнула.

— И в сцене с разбойниками осторожнее. Там некоторые любят руки распускать. Всё, наш выход, пошли!

Ида «надела» широкую сценическую улыбку и шагнула на сцену.

Первое выступление прошло успешно. История о том, как Ледяная Ведьма похитила прекрасного юношу, а его отважная подруга детства, после множества приключений — спасла, пользовалась бешеной популярностью. И как книжная сказка, и как представление.

Ида благополучно отметилась во всех необходимых сценах. На ногу никому не наступила, парик не сполз — уже успех.

— А ты хорошо держалась, — одобрительно сказала рыжая «селянка». — Здесь тяжело, это только со стороны кажется, что мы ничего сложного не делаем.

Это точно. Стоит только научиться делать что-то хорошо, как окружающие сразу заявят, что тебе это почти ничего не стоило. То ли дело те, кто пашет в поте лица, а им все равно не дается. То, сколько для этого отпахала ты, мало кого волнует, ведь сейчас-то тебе легко.

— Как тебя зовут?

— Ида.

— Я Эмма, это Метте и Клара.

— Надолго к нам? — спросила Клара.

Ида пожала плечами.

— Как пойдёт. Но здесь время подходящее, я же еще учусь. Хотела в контору какую-нибудь попробовать, но там везде столько условий…

— Точно, — подхватила Метте. — Я тоже сначала хотела куда-нибудь устроиться, на пишмашинке стучать, так они сказали, что стричься нельзя, приходить за час, уходить только когда все остальные уйдут. И свидетельство о благопристойном поведении от хозяйки квартиры. И еще немного убираться в конторе, потому что «девушки любят наводить уют».

Все помолчали.

— Зато здесь начальству наплевать на всё, что творится, — сообщила Клара. Она же раньше отпустила замечание про зарплату, наверное, официально главный циник и долгожитель кордебалета.

— Ты давно танцуешь, Ида?

— Занималась в балетном училище с детства, потом оказалось, что нужный вес для большой сцены удержать не смогу — толстею от одного взгляда на булочки. И выворотность подкачала.

— Ничего, здесь попроще. Мы когда заканчиваем, ходим в кофейню. Хочешь с нами?

— Не смогу сегодня. Надо в институт, зачет поставить.

— А где ты учишься?

Ида пожала плечами.

— В Шишках.

«Шишкодробилки», они же — Техническая Академия имени Э. Торна. Приют для всех, неодобряющих магию. Или для тех, кому родители запретили поступать куда-либо еще.

— Цернн принимает? — проявила осведомленность Эмма. Ида кивнула, — Тоже к нему попала как-то. Он вообще не у нашего потока вел, а тут преподаватель заболел, и его поставили. Валил всех.

— «Не каждый профессор способен понять, чему тут учат, а вы — и подавно».

— Вот-вот! Час зудел про наши пустые головы. Я плюнула и ушла. С его лекции и из Академии. Ладно, в следующий раз тогда, удачи.

— Спасибо! — Ида помахала всем рукой. Ей ответили вполне дружелюбными кивками.

В Академии было оживленно. Иногда Иде казалось, что большая часть преподавателей и студентов бегает с таким озабоченным видом, чтобы никто не догадался — ничего они не понимают. Или она просто надеялась, что не одна такая тут.

Дальгрия, как и прочие страны, все время балансировала между магией и наукой. Оба направления почетны. Но больше ста лет назад ученый Эмиль Торн заявил, что магия — для слабых духом. Не стоит, мол, прибегать к чудесам, если хочешь считаться настоящим человеком. Нельзя подражать альвам и троллям, у нас свой путь.

Кто-то повозмущался и забыл, а кто-то принял слова Торна всерьез. Его ученики основали Академию и объявили, что пойдут тем самым, особым путем. Почему особый путь обязательно усыпан шипами и ты ни в коем случае не должен получать удовольствие от него, Ида не понимала. Но, так как ее семья относилась к потомкам самого преданного ученика профессора, выбора у нее не было. Никакой магии, усердный труд, только технические специальности. Говорят, какой-то двоюродный дядя заикнулся о том, что хочет заниматься живописью — и про него больше не упоминали, только бабушка тайком рассказала. Выгнали, прокляли, стерли из семейной хроники.

Профессор Цернн смотрел в ее зачетку минут пятнадцать.

— Фрекен Ида, — наконец сказал он. — Ваши успехи за последний семестр…

— Ужасны, — согласилась она.

— Именно. Вы принадлежите к славной фамилии Магнуссен, я имел честь слушать лекции вашего деда. Ассистировал вашему отцу во время экспериментов с магнитными полями. Вы, пусть и не слишком способны, также могли бы принести пользу в своем скромном, но уважаемом направлении — теоретические расчеты и обслуживание оборудования. Тем не менее…

— Никаких успехов, — Ида закивала. — Вас не затруднит поставить мне незачет, я же заслужила? Возможно, я смогу перевестись…

— Куда?

— Кафедра метеорологии? Хотя бы в институте Глимма.

Профессор с возмущением посмотрел на нее.

— Дорогое дитя, я понимаю, что вы в отчаянии от этой ситуации, но не надо так волноваться. Метеорология! Там мужчины не справляются. А в Глимме дают еще и магические воздействия, ваша семья будет против. Я поставлю зачет, это будет нашим секретом, а вы в следующем семестре как следует поработаете.

— Как скажете, — вздохнула Ида.

Дома она прошла в свою комнату, ни с кем не встретившись. Закрыла дверь, швырнула сумку под кровать, пнула ни в чем не повинный коврик. Всё как обычно, и нечего тут раскисать. Цернн перечить отцу не будет никогда, но попробовать стоило. Счастье, что она, Ида, вообще учится, бабушке Магнуссен пришлось обойтись без высшего образования. Но бабушка ее тоже кое-чему научила.

Ида подошла к книжным полкам. На верхней стояло несколько сборников сказок. Как ни странно, против них дома не возражали, просто считалось, что в определенном возрасте нормальные дети сами от них отвыкают. Но, хоть старшие и посмеивались, Ида сентиментально хранила эти книги. А еще их никто не трогал, и за ними было удобно прятать разные вещи.

Она вытащила учебник по облаковедению, третий курс, уселась с ним на кровать и погрузилась в чтение.

Раздел, посвященный кучево-дождевым облакам, их созданию, а также развеиванию, занимал достойное место. Ида так увлеклась описанием экспедиции профессора Гриббе, проникнувшего внутрь грозовой тучи, что не сразу услышала слабое громыхание. Наконец на нос ей что-то капнуло. Она подняла голову.

— Ой.

Черная тучка нависала прямо над ней. По ней пробегали крошечные электрические всполохи, точно синие блестящие нити. «Очень красиво», — успела подумать она.

— Фрекен Ида, ужин через пять минут в столовой! — крикнула за дверью служанка.

— Спасибо, Труда! — Ида подскочила к окну, распахнула его и принялась подманивать тучку к себе, но та продолжала висеть на месте. — Да уходи же!

— Это вы мне?

— Нет, что ты! Я репетирую!

Ида схватила висевший на стуле жакет, замахала им на тучку. Та нехотя сдвинулась с места, проплыла за окно и повисла уже там, не желая больше шевелиться. Ида кинулась к учебнику. Нужное заклинание выглядело простым, но ей понадобилось две попытки, чтобы начать его произносить, так пересохло в горле от волнения.