Девочки принесли коробку эклеров, сбегали за кипятком, и все уселись пить кофе.

— Сейчас плохо искать работу, — рассуждала Метте, — все уже нацелились на Рождество, вот после него могут увольнять.

— Зато понадобятся дополнительные работники, — возразила Клара. — В универмаге уже висят объявления, что нужны продавщицы и манекены в витрины.

— Манекены? — не поняла Ида.

— Будешь изображать куклу в коробке, — поморщилась Эмма. — Стоишь или сидишь красивая в наряде и украшениях, потом меняешься с кем-нибудь.

— Ага, потом придёт какой-нибудь тролль и начнёт к тебе лапы тянуть.

— Настоящий?

— Ида, откуда ты свалилась?

— Клара, отстань от неё, у человека тяжелый день. В общем, манекеном не советую.

Эмма посмотрела на Иду, поморщилась снова и продолжила:

— Ладно, слушай, и не будь, как я. Я так в главном универмаге в прошлом декабре поработала. Сначала думала — ничего особенного, стоять красиво я умею. Костюмы каждый день разные, сумочки, муфта лисья была… Только на тебя мало того, что смотрят, так еще познакомиться пытаются. Я за стеклом, так они записки писали и прикладывали, чтобы прочитала. И там повадился ходить один неприятный… Девчонки его троллем прозвали, так и осталось. Я каждый раз говорила, что ничего от него не надо, а он как не слышит.

— Это он еще не узнал, что ты в «Вечной Зиме» была, — подала голос Клара, — а то бы у нас всё корзинами с цветами заставили.

— Он сюда как-то раз прислал коробку марципана, — сказала Эмма. — Знаешь, этот дорогой, из кондитерской Розен?

Ида кивнула. Марципан у Розен они покупали несколько раз в год: к Рождеству, на Пасху, и на день рождения дедушки Магнуссена. На разноцветных фигурках и цветах можно было разглядеть мельчайшие детали. Каждый раз казалось, что они едят произведение искусства.

— Меня не было, а напротив жили тогда две дурищи, так они мало того, что поблагодарили и взяли, так еще распечатали ее и есть начали! Я прихожу, а тут такое. Пришлось брать деньги, которые на пальто откладывала. Пошла в кондитерскую и купила такую же коробку, чтобы ему вернуть с извинениями. Не люблю, мол, сладкое. Он такую рожу состроил.

— Ох, — только и смогла сказать Ида. — А эти девушки, они тут живут?

— Уже нет, — Эмма хищно улыбнулась. — Дураков под боком я не люблю.

Раздался стук в дверь.

— Фрекен Ольсен, — сказала хозяйка пансиона, заглядывая в комнату. — Вас спрашивает молодой человек. Очень вежливый.

— Хорошо, — немного растерянно сказала Эмма.

— В таком случае, он сейчас поднимется.

Хозяйка исчезла.

— Я не знаю, кем надо быть, чтобы уговорить фру Лиссет впустить его наверх, к комнатам жиличек. Такого никогда не случалось.

— Сейчас и увидим, — сказала Клара.

Когда он появился, Ида вспомнила, что на ней халат, дома она бы в таком виде из своей комнаты не вышла. Однако незнакомец только вежливо кивнул всем. На тролля он был не похож. Высокий, симпатичный, черноволосый. Клара и Метте сразу уселись, словно позировали для фото. Ида тихонько шмыгнула носом. Ниже падать было уже некуда.

— Прошу простить меня за вторжение. Я — Эрик Мёллер, и мне необходимо переговорить с фрекен Эммой Ольсен.

— Давайте переговорим в коридоре, — Эмма встала. Герр Мёллер еще раз извинился за вторжение, на что уже Метте сказала, что он им ничуть не помешал. Клара хихикнула. Ида почему-то задрожала и обхватила вышитую подушку с кровати.

Эмма вернулась одна через пять минут.

— Ида, он ждет в коридоре. Выйди пожалуйста.

— Зачем?

— А мы?

Эмма наклонилась, так что слышала ее теперь только Ида.

— Он из «Погода для вас». Слушай, мне кажется, он помочь хочет. Хотя бы послушай, что скажет? Я встану поближе к двери, если что — выгоним его, не бойся.

— Я не боюсь.

Дрожь не отпускала, но страха и правда не было.

В коридоре было прохладно. Дождь продолжал идти, по потемневшему окну над лестницей бежали струйки воды.

Герр Мёллер улыбнулся — хорошей улыбкой, не чересчур дружелюбной. Как будто Ида была старой знакомой, с которой можно сразу говорить о деле.

— Фрекен Ольсен уже рассказала, где я работаю?

Ида кивнула. Отец с коллегами критиковал «Погода для вас» при всяком подходящем случае. При неподходящем, впрочем, тоже. Он полагал магические разработки, да еще при участии фру Хольды, чем-то нечестным.

— У вас дар, — сказал герр Мёллер. — Я посмотрел отчеты из «Вечной Зимы». Но вы же понимаете, что с ним надо работать?

— Тогда… всё случайно получилось, — сказала Ида.

— В первый раз — возможно. Вы им воспользовались, открыли дверь. Теперь придется решать, что делать дальше.

Он не торопил с ответом.

— Я не хочу отказываться от магии.

— Готовы к демонстрациям под окнами? Транспарантам «Магия — яд для прогрессивного человечества»?

Иде стало весело.

— Готова.

— Тогда давайте сделаем так. Отдохните еще день, а в среду приходите к десяти утра к нам. На входе покажете вот это, — он достал из кармана пиджака карточку, отдал ей. — и обсудим, куда пригодятся ваши таланты. Учитесь?

— Не знаю. То есть, я в Академии Торна, но мне там не нравится, я хотела к Глимму.

— Подумаем, может, засчитаем вам работу у нас как практику, — герр Мёллер снова улыбнулся, и Ида тоже ответила улыбкой.

Снизу послышался шум и голос фру Лиссет:

— Туда нельзя!

По лестнице быстро поднимался какой-то мужчина. Он остановился, оглядываясь.

— Герр Хольст! — позвал его Мёллер.

Тот подошёл ближе. Хмуро посмотрел на Иду.

— Как вы прошли мимо той милой женщины внизу?

— Я обаятельный, — усмехнулся Мёллер.

— А это, полагаю, фрекен Магнуссен? — он сказал это таким тоном, точно встреча с Идой была величайшим несчастьем его жизни.

— Да. Наша новая сотрудница, кстати.

— Поздравляю, — мрачно сказал герр Хольст. — Но мне всё равно придётся вас допросить, фрекен. Чем скорее, тем лучше.

— Я уже беседовала с полицией сегодня.

— Я из другого ведомства.

Он на самом деле не старше Флориана, поняла Ида, просто усталый какой-то. Интересно, что за ведомство?

— Хорошо, — она вздохнула. — Но сначала я переоденусь!

Герр Хольст пожал плечами.

Ида вернулась в комнату и кивнула Эмме. Та захлопала в ладоши.

— Ура, хоть одну к делу пристроили!

— Отмечаем дальше? — спросила Клара.

— Нет, мне надо снова на вопросы ответить. Там пришел еще один, говорит, срочно.

— Симпатичный? — округлила глаза Метте.

— Вообще не заметила, — честно сказала Ида.

18 ноября 1926 г.

Архивист Бендт пришел на работу в плохом настроении. Во-первых, вышел он после болезни, и голова при попытках вспомнить о предыдущих неделях просто разрывалась от боли. Во-вторых, свою работу в «Погода для вас» он не любил.

То есть, Бендт работал безупречно. Но вот остальные… Эти альвы с их кривлянием и смешками. Эти молодые специалисты, которые влетали в архив безо всякого почтения. Они все вообще не имели представления о том, каких трудов стоит всё систематизировать и расставить по местам, норовили сами рыться на полках! А зачем у них работали еще и пожилые люди, вроде фру Альстрем? Ей давно было пора отправиться на покой, нянчить внуков, сплетничать с соседками. А не изображать из себя герцогиню и требовать от всех отчеты.

О том, что его возраст тоже далек от молодости, Бендт и не вспоминал.

Утром он сухо кивнул в ответ на приветствия. Покривился на веселое лицо Эрика Мёллера — сосунок, а туда же, в начальники лезет! Информацию о принце, работающем теперь у них в логистике, выслушал благосклонно: королевская особа придавала всему этому балагану некий блеск. Если Его Высочество зайдёт в архив, непременно надо будет показать ему, что уж Бендт-то осведомлен о всех делах и чаяниях королевской семьи Дальгрии. Он патриот, он читает даже «Слухи» на ярко-желтой бумаге. Нельзя упустить из виду ничего, любая информация может оказаться важной.