Тучка громыхнула еще раз, пролилась дождем и истаяла в вечернем ясном воздухе.

Ида сползла по стенке на пол. Через минуту в коридоре послышался голос отца, который жаловался на невозможную погоду: весь день таскал с собой зонт, а под дождь попал у самых дверей дома. Что за климат!

Королевская семья собралась в кабинете дворца Розенхоф. Король Вальдемар, наследный принц Фредерик и принц Юхан. Все чувствовали себя крайне неловко. Предстоял разговор по душам.

— Мне звонил Нордстрем, — прервал, наконец, молчание король. — Извинился и сказал, что как главный редактор «Времени Дальгрии» не может позволить себе умалчивать о подобных событиях.

— Остальные даже не позвонили, полагаю, — сказал Фредерик.

— Они — люди новой закалки. А Нордстрем — давний приятель. При осаде Фрингена он печатал сводки и сам развозил их по особо опасным районам. Так как я там тоже часто бывал, это нас сблизило.

Фредерик бросил взгляд на столик, куда складывали свежую прессу. Похоже, что отец успел просмотреть всё, даже последние бульварные листки. Наследный принц вздохнул и перевел взгляд на младшего брата, который сидел с видом нашкодившего щенка.

— Но как ты умудрился, Йенте? — спросил он, не сумев скрыть некоторого восхищения в голосе. — Разукрасить Маленькую Морскую Деву? Серьезно?

Юхан пожал плечами.

— Я не помню, — честно сказал он. В семье они старались друг другу не врать. Разве что умалчивали — чтобы не огорчать собеседника. И умалчивание было вполне надежной стратегией долгое время, к нему привыкли, вот почему сейчас все старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. — Мы гуляли, и вроде даже не пили особо, но это же был мальчишник Стана, а я — дружка жениха…

В памяти его царила тьма. Вот они поднимают кружки за здоровье невесты, а вот — он просыпается, видит волны, потом набережную, почему-то в некотором отдалении. А на набережной уже собираются люди и показывают на него пальцами…

— Стан сказал, они тебя потеряли уже после полуночи, — мрачно сказал Фредерик. — Но с этим мы разберемся позже.

— Да, надо решить, как быть с морским народом, — кивнул отец.

У Дальгрии были крепкие связи с обитателями северных морей. В эпоху романтизма даже сочинили поэму о любви нежной морской девы и земного принца. До эпохи романтизма рассказывали как на кораблях, заплывших слишком далеко на север, находили только обглоданные кости. В реальности любая русалка была раза в полтора крупнее взрослого мужчины, обладала хорошим жировым запасом и могла голыми руками справиться с тремя тюленями разом. Однако около века назад король Кристиан отправил посольство, которое смогло добиться успехов в переговорах. На севере теперь успешно велась добыча и переработка водорослей, за доходностью которой русалки внимательно следили. «Если кто-то живет в воде и ведет счет с помощью ракушек, не стоит принимать его за дурачка, — чуть насмешливо поучал маленьких принцев Сварт. — А то потом из вас этими же ракушками выскребут неустойку.»

Тогдашней королеве русалок поставили памятник в гавани Фрингена. Столичные жители любя называли его «Наша Маленькая Морская Дева», хотя на самом деле он был высотой с двухэтажный дом.

На этом-то памятнике Юхан и очнулся сегодня утром. Спал, свернувшись калачиком, на могучей бронзовой груди. Очевидно, до этого он успел подрисовать суровой статуе улыбку помадой, невесть как оказавшейся у него, а еще попытался укутать плечи Девы собственным пиджаком.

— Твой пиджак может нам помочь, — рассуждал тем временем Фредерик. — Скажем, что ты даже в состоянии… рассеянности заботился о тех, кого повстречал.

— Звучит неплохо, — отец кивнул. — Когда вы отплываете?

— Через пару дней.

— К русалкам? — вскинулся Юхан. — Но ведь скоро сезон осенних штормов.

Пароходы морской народ не жаловал, так что дипломатические миссии отправлялись к ним по старинке, на деревянных парусниках.

— У меня будет, кому разобраться с погодой, — Фредерик подмигнул брату.

— Я могу поехать вместо тебя! Извинюсь лично.

— Будь добр, Йенте, покажи, как?

Юхан напряг память и голосовые связки. В кабинете раздалась череда страшных воплей.

— Ты только что сказал: «Жаль, что мои тюлени так мало попаслись на ваших подводных угодьях». Это могут принять за флирт. Давно не практиковался?

— Не до того было, — буркнул Юхан.

Фредерик мог бы пройтись на тему того, на что именно отвлекался младший брат, но промолчал. Юхан был ему благодарен. Фредди всегда его прикрывал, он, кажется, уже родился ответственным и особенно серьезно воспринял ответственность за младшего брата. Как только Юхан начал ходить, Фредди принялся везде таскать его с собой, прочим товарищам старшего принца по играм пришлось смириться.

— Вот и решили. Я, весь такой красивый в мундире, сплаваю на север, а вы пока будете отбиваться здесь.

Отец медленно кивнул.

— Надо сообщить Мод, — сказал он.

— Не понимаю, какое она имеет к этому отношение, — отрезал Фредди.

— Она — ваша мать. Ей будет неприятно узнать об этой новости из газет.

Юхан посмотрел на портрет на стене отцовского кабинета. Королева Мод, с бриллиантовыми бабочками в пышных волосах (говорили, что за ее косой ухаживают две отдельные служанки), смотрела на свою семью, загадочно улыбаясь. Родив второго сына, она объявила, что местный климат вреден для ее здоровья, и покинула страну, став королевой-грезой. Мод уже больше двадцати лет путешествовала в свое удовольствие по всему континенту, изредка возвращаясь в Дальгрию.

Отец относился к этому стоически, Фредди злился. Юхан же давно смирился с тем, что на свете есть красивая дама, которую надо называть матушкой, когда она приезжает. С ней довольно весело и приятно, просто никогда не надо надеяться, что эти визиты — надолго. Королева Мод могла проснуться посреди ночи в настроении полюбоваться закатами над лагуной Серениссимы — и уехать налегке. Следом спешно выезжали компаньонки, камеристки, чтицы, личный повар, берейтор, учительница музыки, учитель рисования, и прочий штат.

— Где она сейчас? — спросил Юхан.

— В Латийском союзе, Наполи. Морской воздух ей полезен.

— А у нас моря-то никакого и нет, вот беда, — пробормотал Фредди, но так, чтобы отец не услышал.

— Йенте, — отец смотрел прямо на него, и Юхан уже не мог отвести взгляд. — Пришло время потрудиться.

— Я готов!

Приводить Маленькую Морскую Деву в первозданный вид, мести улицы, регулировать движение, что еще? Он был согласен на всё.

— Хорошо. Мне надо переговорить еще с одним… другом. Завтра скажу, что ты будешь делать. Идите, мальчики.

Фредди отправился собираться в поездку, сказав, чтобы Юхан ни в коем случае не покидал дворец. Это было чересчур, конечно, но тут промолчал уже Юхан.

У себя он открыл патефон и поставил пластинку с записью речи морского народа. Не все же Фредерику его обгонять.

Семейные обеды в доме Магнуссенов теплом не отличались. Никто не хотел потревожить отца, поэтому старательно ловились сигналы от мамы. За годы совместной жизни она научилась сигнализировать бровью «выпрямись», «воспитанные люди за столом не разговаривают», и «быстро доели, а то никакого десерта!». Дети тоже научились общаться именно так, правда, в последнее время самый старший брат перешел в отцовский лагерь. Флориан был надеждой семьи и всей технической партии. Он обожал механизмы, и они отвечали ему взаимностью.

Ида завидовала. Потому что брат: а) твердо знал, чем хочет заниматься всю оставшуюся жизнь, и б) все вокруг были просто счастливы от этого решения и не собирались вставлять ему палки в колеса.

Сегодня, однако, отец был разговорчив. Ворчал что-то о современных нравах и «куда мы катимся». Кажется, упоминал королевскую семью, но Ида плохо слушала. Наконец к разговору подключился Флориан, с восторгом рассказавший, как у него закоротило конденсаторы, и они бегали с Оле, а потом пришлось все отключать, что-то даже сгорело, но не сильно… Отец внимательно слушал, словно смотрел увлекательное кино с пиратами и приключениями, потом объяснял, как бы он сам поступил.