— Да, Ваше Высочество?

— Зовите меня Юхан, — попросил он. Маргарета не дрогнула, но внутренний голос все-таки простонал «Начинается…». — У меня к вам… Простите, не знаю, как правильно спросить… Вот когда вы… эм, снимали чары… я… Вы что-то такое сделали…

Вальтер благоразумно отступил в тень. Второй такой же вежливой, но внимательной тенью со стороны принца маячил герр Хольст.

Маргарета коротко вздохнула.

— Не надо, я поняла. Я прошу прощения, мне пришлось действовать довольно грубо, у меня не такой мощный талант, как у того, кто это наложил. Возможно, я задела какие-то ваши внутренние эмоциональные настройки и спровоцировала реакцию… В общем, сложно объяснить, но это через какое-то время пройдет. Выспитесь, переключитесь на интересные дела, и забудется.

Про свои реакции и внутренние настройки она благоразумно умолчала. С этим она разберется попозже.

— А… ну… Ясно. Я понял. Просто… Да, спасибо. Спасибо еще раз.

— Да не за что.

— Ага…

— Ну… я пойду.

— Да, у меня больше нет к вам вопросов.

— Ну… если еще появятся…

— Я приду еще раз.

— Да… Вы знаете, где меня искать.

— И если у вас вдруг появятся ко мне вопросы, вы тоже знаете где искать, — Юхан довольно неловко хмыкнул. — Это все знают.

Вежливая тень Хольст почти поднес руку к лицу, но сдержался. Деликатная тень Вальтер едва слышно кашлянул.

Маргарета с улыбкой кивнула и уже собиралась еще раз, окончательно попрощаться и наконец-то отправиться домой, как принц снова не выдержал:

— Мне все-таки хочется вас как-то отблагодарить, фрекен. Вы любите «Страну Вечной Зимы»? Это парк развлечений, — пояснил он, хотя каждый житель Дальгрии знал о нём едва ли не с младенчества. — Мы с Ником туда собираемся в субботу, может, составите нам компанию?

Судя по выражению лица, Никодемус Хольст о том, что он собирается в этот парк, да еще и с принцем Юханом, слышал впервые. Это вот значит, кто-то будет развлекаться, а кто-то — работать в выходной день. Ну, здорово.

Маргарета снова вздохнула и снова улыбнулась. Про развлечения думать сил не было, но коварное остаточное волшебство подталкивало согласиться. Да она сейчас была уже готова на всё что угодно согласиться, лишь бы поскорее попасть домой и лечь спать.

— Я постараюсь, Ваше Высочество, благодарю за приглашение. Ни разу там не была.

Всего в двадцати километрах от Фрингена, в том месте, где вы не встретите ни городской транспорт, ни электрические фонари, и ночь наступает, когда садится солнце, небольшое озеро отражает своей гладью серые дождливые тучи. Озеро это лежит у подножья скалистого выхода — стесанной ледником стены, с которой падает невысокий, но сильный водопад. Из этого самого озера разбегаются к Фрингену и пригородам множество маленьких речушек, названиями которых пестрит местная топонимика.

Водопад этот не замерзает зимой, хотя и становится едва заметен в толстой ледяной корке, застывающей фантазийными узорами на особо крепких морозах. Сейчас о таких думать еще рано, они придут месяца через два. Озерцо только примеряет под утро легкие ледяные кружева у берегов, но всё еще дает припозднившимся семьям гусей и уток ночную передышку в пути на юг. На рыже-коричневой траве, покрывающей кочковатые берега озерца, сидят двое мужчин и девушка. Волосы одного белые с голубым оттенком, второй темный в синеву. У девицы много мелких косичек — темных и светлых, как трава на берегу. У всех троих острые уши и нечеловеческие черты лица.

Девушка продолжила начатую мысль:

— Я бы показала, что нам не нравится, когда коверкают наши старые легенды. Ты видел это пошлое заведение?

— Парк вечной зимы? — уточнил темный. — Или как он там называется… Да, мне тоже не нравится, хотя он так над ним трясется…

— Можете хотя бы не завтра? — поморщился светлый, — Там будет особа королевской крови…

Темный ухмыльнулся.

— Все-таки следишь за малышкой? Какую-нибудь безделушку подкинул в подарок родственнице и слушаешь теперь все ее разговоры?

— На всякий случай. Вам это тоже может пригодиться, — пожал плечами светлый.

— Вот, уже пригодилось. Особа королевской крови привлечет больше внимания. Некоторые наши сородичи так пекутся об этих королевских семьях… Но я не из их числа.

Девица тряхнула косами.

— Обвинят в покушении.

— Кто? Он и так поймет наше послание, а люди не догадаются, — фыркнул темный.

Светлый покачал головой.

— Я бы на твоем месте не недооценивал людей.

— Опять ее защищаешь?

Светлый пожал плечами.

— Она родня. Тебе, между прочим, тоже.

Темный пожал плечами в ответ.

Несколько минут они сидели в тишине, любуясь падением воды, игрой пены на темной поверхности озера и неподвижными жемчужно-серыми слоями низких облаков. На миг шум водопада усилился, брызги взлетели выше и шире, пробившийся сквозь незаметную облачную прореху солнечный лучик расцветил прозрачные струйки всеми цветами радуги.

Девушка повернулась к темному.

— Вендфель…

Тот прищурился.

Она покачала головой.

— Может хотя бы не так? Это же как личную подпись оставить.

— Ну и хорошо. Мы для чего это делаем?

— Ему это не понравится.

Темноволосый альв кивнул.

— Конечно. Для этого и делаем.

Второй вздохнул и нахмурился.

— А еще это может не понравиться Ей.

Темноволосый мечтательно улыбнулся, закрыл глаза, подставляя лицо последним солнечным лучам.

— Нет. Она любит нас.

9 ноября 1926 г.

День не задался с самого утра. Лео пролил на ее новые ботинки клей. Мама, конечно, поверила его широко распахнутым глазам и заверениям, что он «просто хотел заклеить дырки, но не справился». Сказала, чтобы Ида не ругалась на брата, а шла в другой обуви.

Ботинки было жалко, они были красивые. И целые, Ида быстро вспомнила, что старая пара легко пропускала воду — сразу, как только вышла на улицу.

На входе в гримерку ее встретила фру Лёмер, всё еще исполняющая обязанности балетмейстера.

— Опаздываете! — прошипела она, тряся рукой с часиками перед самым носом Иды.

— Прошу прощения, больше не повторится, — скороговоркой ответила Ида и протиснулась мимо нее в комнату. Времени и правда оставалось немного.

— Шоколадку будешь? — крикнула Эмма.

Ида вяло покачала головой. Что-то даже мысль о шоколаде не радовала.

— Эй! Ты в порядке?

— Ноги промочила, пока шла.

— Тем более ешь, — Эмма кинула ей кусочек, завернутый в фольгу, — силы-то нужны. После спектакля кофе организуем. У тебя теплое белье здесь?

— Всё есть, спасибо, — над сценой была крыша, но зрители стояли уже под открытым небом. К зиме спектакль обещали перевести в полностью закрытое помещение, но до этого было далеко.

Первое представление прошло нормально. Ида нигде не отстала и не убежала вперед. На сцене с разбойниками привычно выставила локоть, чтобы Арнольд не попытался подойти слишком близко. В мужском кордебалете одна половина страдала от того, что их талант не признают в передних рядах, вторая же изо всех сил доказывала, что они здесь случайно, поэтому их никто не видел трезвыми, и приставали они ко всем.

— Опять лез? — спросила Клара, когда они шли обратно.

— Угу.

— Ничего, еще пара жалоб, и вылетит отсюда. Будет давать концерты за Полярным кругом.

— Медведям?

— Почему? Сконта — есть такой город, население — 153 человека, шахтеры. Я вчера зачет по географии сдала.

— Молодец.

В гримерке Эмма и Метте уже суетились вокруг маленькой спиртовки. Готовить что-либо в помещении было запрещено, но умирать от холода и голода на работе почему-то никто не хотел.

— Мария, встань у двери! — распоряжалась Эмма. — А то Лёмериху принесёт, не уследим. Ида, первая кружка тебе.

— Спасибо, — пробормотала Ида.

— У тебя голос садится.

— И нос закладывает, — призналась она.