Разумеется, раскопки 1979 и 1980 годов велись, как уже говорилось, без всяких разрешений и согласований, на страх и риск их участников. А город Свердловск в те времена считался «закрытым», и любая странная деятельность в нем и его окрестностях неизбежно должна была привлечь пристальное внимание КГБ и МВД.
Рябов пишет: «Попались бы — лихо бы нам стало. Но мы не попались. И вот ведь странность какая: работали с утра до вечера, два дня подряд… Словно нас охранял кто-то… Мистика».
Но в воспоминаниях Авдонина встречается вот такой отрывок: «Я узнал, что его (Рябова. — Примеч. авт.) волнует судьба Романовых, так как он намеревался создать о них фильм. Я ему рассказал о том, что знаю. Он спросил, знаю ли я место захоронения семьи Романовых. Я ему сказал, что предположения у меня есть, но требуются архивные материалы. Он пообещал мне помочь в этом вопросе, сказал, что ничего бояться не надо, так как будем работать под эгидой Щелокова».
Здесь интересно и то, что без «архивных материалов» Авдонин все же не знал места захоронения, и то, что вся экспедиция 1979 года, по словам ее участников, была прямо санкционирована МВД СССР в лице его руководителя.
В последнем прижизненном интервью «Московскому комсомольцу» Рябов также заявил, что раскопки 1979 года велись под наблюдением и охраной сотрудников милиции в штатском.
Полны противоречий и описания Авдониным и Рябовым их раскопок 1979–1980 годов. То Рябов пишет «работали два дня подряд», то приводит дневник, где первый день работ — это «31 мая 1979 года, в 08.45», а потом 2 июня.
В отличие от Рябова, по Авдонину, вся процедура «вскрытия ямы» вместе с завершением всех работ и заметанием следов своего присутствия заняла один день. А точнее: «На всё ушло шесть часов времени».
Авдонин, сообщая о событиях того времени прокурору Туйкову, говорит: «Какого числа я не помню, мы приехали на поляну и вскрыли Яму», «Какого числа и в каком месяце 1980 года мы вернули останки в захоронение, я не помню». Если учесть, что надпись «Взято 01.06.1979. Возвращено 07.07.80» они якобы сами выгравировали на кресте, который положили в ящик вместе с черепами в 1980 году при повторном вскрытии захо-
ронения, то вообще непонятно, как такие простые и памятные даты (которые он сам же старательно царапал на кресте) можно забыть вплоть до месяца, а не только дня?!
Участники «раскопок» 1979 г. Слева направо: Г.П. Васильев,М.В. Рябова, Г.Т. Рябов, А.Н. Авдонин
Через несколько лет память Авдонина вдруг начинает активно выдавать даты, которые он крайне неожиданно вспоминает. Но эти даты не особо стыкуются с датами из свидетельств Рябова.
Рябов пишет в своем дневнике, что раскоп был начат 31 мая 1979 года в 8.45 утра, «30 мая 1979 года ранним утром мы вскрыли это место, обнаружили палки и доски» (интересно, что, согласно официальной версии, в «записке Юровского» были не палки и доски, а железнодорожные шпалы, но и в 1991 году шпал тоже не обнаружили), а Авдонин пишет, что «вскрытие было произведено 1 июня 1979 года».
Кто из них врет и зачем, судить не нам, но обманывают они, судя по всему, оба. Из-за чего «заказчики вскрытия», возможно, и приказали одному из них, в данном случае Рябову, замолчать и уйти в тень, оставив на сцене одного Авдонина.
Возможно, геолог Авдонин, без следовательского прошлого и звания заслуженного эмвэдэшника СССР, должен был выглядеть в глазах общественности чуть более реалистично и нейтрально, чем сценарист в погонах.
Вернемся к описанию событий 1979 года. Из дневника Рябова: «Пришли на место, сняли рюкзаки… Пробито пять скважин под шпалами. В двух из них бур извлек слой черной субстанции с запахом мазута. Я уверен, это искомое: останки трупов Романовых и их людей (в этой могиле 9 человек, все, кроме Алексея и Демидовой)».
А.Н. Авдонин и Г.Т. Рябов на «мостике из шпал» в Поросенковом Логу (май 1978 г. — авторская датировка)
Но чтобы пробивать скважины под шпалами, нужно знать место с точностью до метра. Найти под слоем дерна и глины маленький, полусгнивший за 60 лет мостик из десятка шпал и начать бурить прямо над этими шпалами — это как найти иголку в стоге сена. Никаких указаний на то, что именно в данной точке лежат тела, нет ни в «записке Юровского», ни в каком-либо другом документе. Следователь Соколов еще в 1919 году фотографировал этот мостик и если бы там было что-то интересное, то, наверное, вскрыл бы его и обнаружил цель своих бесплодных поисков. До Соколова мостик видели расследовавшие дело офицеры Генштаба и по нему ежедневно ходили и ездили десятки местных жителей. А вот почему черная субстанция с запахом мазута должна была точно указывать на захоронение, и вовсе непонятно. Никто нигде не описывал, что тела заливали мазутом. Про бензин и кислоту написано много, но про мазут нет ни строчки.
Если забежать чуть вперед, то в 1991 году комиссия не обнаружила никаких трех рядов шпал от мостика. Ни Рябов, ни Авдонин не пишут о том, что они эти шпалы куда-то унесли. В 1980 году верх могилы, по их словам, не вскрывался, так как решено было сделать траншею (шурф) сбоку.
Возникает еще один маленький вопрос: куда и каким таким мистическим образом исчезли три ряда шпал в период между 1979 и 1991 годами и были ли они вообще?
Само место захоронения довольно топкое, чем в свое время и была вызвана необходимость сооружения мостика из шпал, да и, по словам самих Рябова и Авдонина, они не успевали копать землю, как все заливала вода из ближайшего ручья.
«Мостик из шпал» крупным планом (июнь 1979 г. — авторская датировка)
Наконец Авдонин опускает руку в «глинистый раствор раскопа», или «глинистую массу» (так он пишет в своей книге «Ганина Яма»), и сразу нащупывает кучу костей.
Он вслепую начинает их «ворошить»!
Именно этим словом он лично описывает свои действия!
Профессионального геолога Авдонина вообще ни разу не волновал тот факт, что он полностью «переворошил» большую часть костей захоронения до такой степени, что часть из них потом так и не смогли распределить по скелетам, а часть и вовсе не смогли даже найти.
Именно с этого момента стало невозможно установить множество фактов. Например, главный: здесь были захоронены люди изначально или их кости были перенесены в это место откуда-то позднее? Так Авдонин не только уничтожает важнейшие улики и не только не стесняется об этом говорить, но и позже во всех публикациях едва ли не бравирует этим.
Про глубину ямы нужно написать чуть подробнее.
В статье, напечатанной в сборнике «Романовских чтений» (1997), Авдонин писал: «Вскрытие было произведено 1 июня 1979 года. Раскоп — примерно метр на метр. Человеческие останки встречены на глубине порядка 70 см».
Однако, учитывая длину человеческой руки, на глубине 70 сантиметров сквозь воду и глину что-то нащупать на дне ямы и тем более поднять со дна какую-нибудь плоскую кость возможно, только окунувшись в глину с головой.
Достав из раскопа несколько черепов и костей, Авдонин с Рябовым делают фотографический снимок своей невероятной удачи, даже не подозревая, что запечатлели удачу куда как более невероятную, чем просто достать из болота руками сразу три черепа. На сделанных фотографиях черепа изображены с нижними челюстями. Дело в том, что у скелетированных останков нижняя челюсть всегда отваливается и находится отдельно от черепа, потому что все мышцы, связки и мягкие ткани, которые удерживают челюсть на черепе, давно разложились.
Черепа, сфотографированные Г.Т. Рябовым и А.Н. Авдониным (май 1979 г. — авторская датировка)
