— Говори, у меня будут еще дети? — потребовала она у Анфисы.

— Нет, Лада, не будут, — спокойно сказала лекарка, собрала свой узелок и ушла.

Лада тогда лежала в своей постели и долго плакала. Иван к ней даже не подошел, чтобы утешить. Она слышала, как он ходил по кухне, тяжело вздыхал, что-то говорил себе под нос. А потом случилась еще одна беда — в своем доме сгорела Пелагея. Дом выгорел полностью, даже сараюшка занялась огнем. Соседи только успели коз спасти, куры сами разлетелись. От Пелагеи только кости остались.

После этого Иван замкнулся в себе, перестал улыбаться, в постели просто отворачивался к ней спиной, перестал улыбаться и на праздниках на своей гармошке играть. Однажды Лада проснулась от того, что услышала, как он плачет во сне. Она прислушалась. «Боги, за что так жестоко наказываете?»

А еще через год сам Иван по зиме сгинул в лесу. Пошел с мужиками на охоту, напоролись они на медведя-шатуна и тот сильно подрал Ивана, который словно смерти искал своей. Потом мужики шептались между собой, что последними словами он звал не жену, а Алаяну, прощение у нее просил.

Дорога в городок была долгой, трудной. Первое время Алаяна просто лежала в повозке, была еще слаба, мало чем могла помочь Анфисе, которая ухаживала за девушкой всю дорогу. Чем ближе они подъезжали к городку, где жила Рада, тем Алаяне становилось страшнее — как она дальше жить будет, не станет ли она для Рады обузой, или не начнет Рада также измываться над ней, как Пелагея. Анфиса заметила ее переживания, улыбнулась.

— Не стоит тревожится. Моя сестра примет тебя с радостью. Детей у нее своих нет, так ты ей в радость будешь.

— Анфиса, а ты почему к ней не приехала?

— Да как я могу могилы родителей оставить? Да еще Семен мой там похоронен, — она погладила девушку по голове. — За ними кто-то смотреть должен. Да и нет никого в селе, чтобы людей лечить, кроме меня. Одна я лекарка. А ты не волнуйся, Рада добрая.

В городок они приехали утром. Он стоял между лесом и степью, словно охранял невидимую границу. Мимо городка протекала не широкая, но быстрая река. Село, откуда они приехали, было большим, а городок еще больше. По дороге им встречались какие-то прохожие, у которых Анфиса узнавала, как найти дом Рады. Люди останавливались, показывали дорогу, а потом долго смотрели им в след. Им пришлось долго ехать через весь город, так как дом Рады находился на другом краю городка. Алаяна с интересом разглядывала добротные дома, уютные палисадники. Везде было чисто, не было пьяных. Даже дороги, по которым они ехали, были без ям и колдобин. Большой торг со множеством торговых лавок и складов произвел на нее впечатление. Когда они увидели обнесенный высоким частоколом большой участок, поняли, что здесь живет тот, кто всем этим управляет. На широких воротах, ведущих во двор стояли стражники, взглядом проводили женщин, когда их повозка проезжала мимо. В глубине участка через открытые ворота Алаяна успела увидеть несколько больших домов, похожих на высокие в три этажа терема, конюшню, еще какие-то строения. Во дворе сновали какие-то люди в добротной одежде, были и женщины, которые шли с корзинами в руках, занимались хозяйством.

Городок понравился женщинам. Они во все глаза рассматривали его и улыбались.

Раду они встретили у дома, которая хлопотала на своих грядках.

— Фиса, — всплеснула руками статная красивая женщина в годах, когда они подъехали к ее дому, бросилась к сестре, обняла ее. — Это сколько же мы не виделись?

— Долго, сестрица, ой как долго.

— Да что же это я? Проходите в дом, коняшку свою заводите во двор, я пока чай поставлю, баньку затоплю, устали ведь с дороги, а я вас на пороге держу.

В суете и приятных хлопотах пролетело время. Женщины вымылись с дороги, потом устроились в доме, накрыли стол, сели разговаривать. Сестры долго вспоминали свою жизнь, рассказывали о своей судьбе, смеялись, плакали, молчали. Алаяна смотрела на них и видела, как они похожи между собой, даже судьбы словно одним пером написаны. Рада тоже мужа потеряла, так и не вышла больше замуж. У нее, как у и Анфисы лекарский дар был, людей лечила. Ее дом также, как дом Анфисы на самом краю городка стоял, задняя часть огородов к реке выходила, за которой лес начинался. Только вот Анфиса словно тяжесть какую-то на своих плечах несла, сгорбилась она с годами, глаза ее чаще печальными оставались. Пусть сестры и похожи были, но Рада выглядела более молодо, чем Анфиса, хотя и была старшей сестрой.

Когда Рада вспомнила Пелагею, Анфиса нахмурила брови.

— Вот поэтому я приехала к тебе и не одна. Прошу, помоги Алаяне, ей больше некуда ехать, вся ее родня погибла, враги сожгли ее деревню, всех убили. Она одна осталась…

Анфиса рассказывала о печальной судьбе девушки, как нашли ее в сгоревшей деревне, как выходила ее после ранения. Потом посмотрела на Алаяну.

— Может ты сама расскажешь, что с тобой в доме у Пелагеи случилось, от чего ты сбежала от нее?

— Расскажу, — Алаяна тяжело вздохнула.

Ей скрывать было нечего. Да и боль в душе немного поутихла. Отпустила она зло людское, не хотела его при себе оставлять.

Рада слушала ее рассказ и хмурилась. Когда Алаяна о ребеночке рассказала, как потеряла его, даже поплакала, долго ругалась на Пелагею.

— Да, милая, пришлось тебе пережить многое. Слишком недетские беды на тебя выпали. Но ты не опускай руки, все у тебя хорошо будет. Оставайся у меня, дочкой моей названной станешь, никому тебя в обиду не дам. О Пелагее забудь. Права Анфиса — боги отплатят ей за ее злодеяние. А ты живи, ты еще очень молода, вся жизнь впереди. Не стоит ее тратить на злобу.

Анфиса пробыла у сестры пять дней. Они обо всем они успели переговорить. Потом Анфиса собралась в обратную дорогу. Рада ей целую кучу гостинцев с собой дала — меду, травок лекарственных, настоек своих, платок цветной, отрезов на платье, да и так, по мелочи. Алаяна вместе с Радой ходила провожать Анфису до околицы, долго обнимала добрую женщину, плакала. Когда повозка Анфисы скрылась за поворотом, Рада обратилась к Алаяне:

— Ну что, пойдем? Пора к новой жизни привыкать. Я все расскажу и покажу тебе, научу травки искать, будешь помогать мне.

Дом Рады был побогаче, чем дом сестры. Его ее муж Добрыня поставил, когда молодую жену к себе привез. Они деток очень хотели, поэтому строили его сразу большим, чтобы всем места хватило. Но не суждено было услышать детские голоса, погиб ее муж. Утонул он в реке, когда телегу с зерном спасал. Один из мужиков решил короткой дорогой в городок вернуться, не доехал до моста, а на лед реки коняху свою направил. Уже зима заканчивалась, лед таять начал, не выдержал он тяжести нагруженной телеги, проломился. На берегу в этот момент Добрыня оказался, бросился он зерно спасать. Почти все мешки вытащил, а последний не успел, утащило его течение, нашли потом его далеко от городка. Родители Добрыни тоже умерли, после их смерти их дом Рада другой многодетной семье отдала, которая без жилья остались, когда их дом сгорел. Она здесь совсем одна осталась, но домой не вернулась. Любила она мужа своего, не захотела могилу его оставлять. После его смерти она чувствовала себя одинокой, но потом сдружилась с соседкой — теткой Матреной, которая жила неподалеку. Матрена тоже одна осталась, ее единственного сына степняки убили при очередном набеге, а он еще даже жениться не успел. Вот и стали две одинокие женщины друг друга поддерживать. Последнее время тетка Матрена совсем плохая стала, из дома почти не выходила. Рада сколько раз предлагала к ней в дом перейти, но Матрена отказывалась: «Нечего мне старухе дом твой коптить. Вдруг ты еще мужичка по сердцу себе найдешь».

Алаяна позднее тоже сдружилась с Матреной, стала называть ее «бабушкой». Вместе с Радой они приходили к соседке, убирали у нее, обеды готовили, в огороде копались, вместе вечера проводили за рассказами.

Подруг у Рады не было, невзлюбили ее местные девки и незамужние женщины, когда муж привез ее. Рада красавицей была. Когда ее муж погиб, много мужиков к ее дому дорожку протоптали, но всех она прочь прогоняла, никого видеть не хотела. Бабы пару раз побить ее хотели, чтобы она мужиков к себе не привечала, но Рада вышла к ним из дома с вилами, встала в воротах. «Кто хоть шаг сделает, зла мне желая, не уйдет отсюда. Запомните — мне ваши мужики не нужны, они сами сюда ходят. Для меня всегда в сердце только один жить будет, это муж мой, другого не надо». Раду боялись, сторонились, но приходили к ней за лекарской помощью. В городке было еще шесть лекарей, были и травницы, но Рада была самой сильной, говорили, что она может заговорить любую рану, руками кровь остановить, кто-то ее даже колдуньей называл. Приготовленные ею зелья поднимали на ноги даже тех, от кого другие лекари отказывались.