А на следующий день Рада ходила на торг.

— Говорят, что три дня назад атаман домой вернулся, — рассказала она Алаяне последние новости. — Марьяна его как жена встречала, на шею бросилась, радовалась, снова подружкам своим рассказала, что по весне свадьба у них будет.

— А что он? — спросила девушка, стараясь, чтобы матушка не увидела ее слез.

— Не знаю. Говорят, что он делами занимается.

Илья вышел из дома Рады с болью в сердце. Не мог он поверить, что не хочет Алаяна женой его стать. Да ему все равно, что с мужчиной была, что ребенка потеряла. Но вот ее слова, что она решила, что он жениться на Марьяне собрался, мешать ее счастью не хочет, обидеть боится, разозлило, с трудом он сдержался, чтобы не накричать на девушку. Неужели она не видела, что не нужна ему никакая Марьяна, раз за все эти годы не взял ее в жены, хотя сама Марьяна очень этого хотела. Ушел он тогда, слов не смог нужных найти.

Данислав, старше Ильи на одиннадцать лет, в свое время заменил ему отца и старшего брата, когда Илья остался сиротой в шесть лет, четыре года назад привез из губернского города Марьяну, сказал, что влюбился в нее с первого взгляда, отпустить от себя не смог. Девушка согласилась стать его женой, уехать с ним в городок из родительского дома. Марьяна не была похожа на местных девушек — в красивом городском платье, за словом в карман не лезла, не краснела, когда молодые парни вокруг нее вились и слова всякие говорили. Ей всего девятнадцать тогда было, но Илье казалось, что слишком она опытна в жизни, своего никогда не упустит.

Данислав смотрел на Марьяну влюбленным взглядом, все ей прощал, все ее прихоти исполнял. Закатил такую свадьбу, что весь город три дня гулял, радовался за своего атамана. А сама Марьяна сидела рядом с мужем и взгляда с Ильи не сводила. Илья, которого Данислав своей правой рукой, первым ближником назвал, не понимал, почему она так ведет себя, сторонился девушки. А она после свадьбы постоянно перед глазами его появлялась. Через несколько месяцев, когда он один в своей комнате в малом тереме был, где все ближники жили, Марьяна вошла к нему. На дворе уже вечер настал, все по комнатам своим разошлись ко сну готовились. Илья поднялся из-за стола, не понимая, что девушке от него надо. Она вошла к нему в легком домашнем платье, подошла так близко, что он дыхание ее слышал.

— Илюша, любимый, — тихо проговорила девушка и еще ближе подошла к нему, своей грудью его коснулась. — Я к тебе пришла, не могу больше тайну свою хранить. Полюбила тебя с первого взгляда, твоей хочу быть. Хоть не женой, так любовницей. Вот пришла к тебе, чтобы твоею стать.

Илья сделал шаг от девушки.

— Марьяна, прошу, уходи. Не хорошо ты поступаешь, ко мне в ночь пришла. У тебя муж есть, а Данислав для меня словно отец родной. Не следует предавать его. Уходи.

— Илюша, разве я не нравлюсь тебе? — она распустила свою косу, спустила с одного плеча платье. — Смотри, какая у меня нежная кожа, у ваших девушек нет такой. Знаешь, какой я нежной могу быть. Ты никогда другой женщины не захочешь. А что до мужа, так не люблю я его. Я тебя люблю и твоей хочу быть. Если молчать будем, никто и не узнает. Это только нашей тайной будет.

Тогда Илья просто из комнаты своей вышел, в дом, где ватажники жили ушел, там на ночь остался. Никому он об этом не говорил, не хотел видеть, как Данислав сердит будет. Любил его названный отец эту змею.

Марьяна не оставила свои попытки привлечь Илью, постоянно вместе с Даниславом на все сходки ближников приходила, на советы в приказной дом тоже шла. Она сидела рядом с мужем, но взгляда с Ильи не спускала.

Однажды Данислав вызвал к себе Илью в малую приемную в приказном доме. Илья вошел, поклонился. Данислав поднялся из-за стола, подошел к окну, сцепил руки за спиной.

— Скажи, Илья, разве я чем-то обидел тебя? — спросил атаман.

— Нет, Данислав, я никогда от тебя обиды не терпел. Я только тебе и Белолюбе своей жизнью обязан.

— Обязан…, - протянул атаман. — Так почему ты жену мою увести у меня хочешь?

— Да кто тебе такое сказал? — Илья удивился. — И в мыслях никогда не было.

— Мне Марьяна сказала, что ты ей прохода не даешь, — глухо проговорил Данислав, поворачиваясь лицом к Илье. — Слова ей срамные говоришь, зовешь разделить с тобой постель, меня с ней поссорить хочешь.

— Атаман, — Илья распрямил спину, — прими мою клятву. Перед богами клянусь, что ни словом, ни делом ничего не делал, чтобы обидеть тебя. Марьяну не желал никогда и не пожелаю. Она жена твоя, это свято для меня. Я не знаю, что она тебе говорит, но вот слово мое — я ни разу на нее взор свой не обратил.

Атаман помолчал, тяжелым взглядом вглядываясь в лицо Ильи.

— Хорошо, — вздохнул он. — Верю тебе. Иди.

Илья поклонился и вышел. Он шел к себе и думал, зачем Марьяна такое о нем наговорила? Мстит за то, что отказался от тела ее, любовницей своей не сделал? Не стал он тогда никому об этом рассказывать, вот и поплатился.

Прошел год, Марьяна больше не преследовала Илью, даже мужу стала чаще улыбаться. Данислав успокоился, тоже улыбаться начал, даже шутил иногда с ближниками своими. А потом решил подарок жене дорогой сделать на годовщину их свадьбы, для этого в город губернский собрался. Илья хотел с ним поехать, но атаман его в городке вместо себя оставил, взял с собой только двух ватажников.

К вечеру ватажники вернулись, тело Данислава привезли. С их слов, как только они в лес въехали, из засады кто-то в атамана стрелу выпустил. Они искали убийцу, но так никого не нашли.

Марьяна тогда так сильно по мужу убивалась, что многие не поверили в ее горе. Она после похорон Данислава в своей комнате закрылась, никого к себе не пускала, кроме Таислава, который вместе с ней приехал в качестве охраны и присмотра. Отец не хотел дочь одну отпускать.

Через десятину на общем сходе ватажников Илью выбрали атаманом. Ему пришлось в большой атаманский дом перебираться, где всегда атаманы жили. Хорошо, что комнат здесь много было, выбрал себе небольшую, как можно дальше от прежних комнат Данислава и Марьяны.

Старая Белолюба, которая Илью еще с детства знала и потом его и Данислава к себе в дом после смерти родителей взяла, а потом и по жизни рядом с ними всегда была, тоже перебралась поближе к Илье. Илья ее «мамушкой» называл, ближе ее после смерти Данислава никого не сталось. Был еще друг Богдан, но это уже другие отношения. А Белолюба им с Даниславом матерью стала, всю себя им отдавала.

— Сторожить тебя буду, — сказала женщина, — чтобы Марьянка эта зла тебе не сотворила. Ты бы гнал ее из атаманского терема, пусть к отцу своему уезжает. Много бед она натворить может, злая она, как змея подколодная.

— Да не могу я ее выгнать, — как-то грустно сказал Илья. — Она женой Данислава была. Он бы против был, если бы я ее из дома выгнал.

— Добрый ты, Илюша. Доведет твоя доброта до беды.

Первое время Марьяна себя скромно вела, в темных одеждах ходила, горе свое на показ выставляла. Через год вновь в нарядные платья одеваться стала, все чаще из своей комнаты выходила, старалась на глаза Илье попасться. В одну из ночей она снова пришла к нему в комнату в ночном платье. Но ничего не успела сказать, как открылась дверь и в комнату вошла Белолюба.

— Ты что здесь забыла? Не стыдно тебе к мужчине по ночам шастать? А ну прочь отсюда! — женщина наступала на Марьяну, а та даже растерялась и ушла.

— Вот же — ни стыда, ни совести у нее нет, — покачала головой Белолюба. — Ты бы закрывал свою комнату, а то войдет она к тебе, пока ты спишь, в постель твою вползёт, а потом и жениться на себе заставит.

— Спасибо, мамушка, — Илья приобнял женщину. — Осторожен с ней буду.

Не известно, как, но по атаманову двору разговоры пошли, что Илья привечает Марьяну, даже в комнату свою пустил, живет с ней как муж с женой. Людская молва что только не придумывала о них. Илье все это рассказал его самый близкий друг Богдан, который его первым ближником стал.