Настала зима, выпал первый снег. Народ по домам больше сидел, но слухи о свадьбе атамана и Марьяны все продолжали по городу ходить. Никто так и не знал, почему ее до сих пор не сыграли.

Рада и Алаяна дома сидели, хозяйством занимались. Из накупленной пряжи Алаяна что-нибудь вязала. Об атамане они больше не говорили.

Потом беда пришла — старая Матрена простыла. Когда Рада ее в свой дом позвала, женщина отказалась, пришлось Раде на какое-то время к ней перебираться, чтобы за старушкой ухаживать. Алаяна одна в доме осталась.

В какой-то день девушка решила пироги поставить, с утра тесто завела. Она месила его, напевала себе тихонько и не услышала, как дверь открылась и в кухню гость вошел.

— Доброго дня тебе, девица, — от голоса Алаяна вздрогнула, обернулась. — Извини, без спроса к вам вошел. Но очень хочу с тобой поговорить. Скажи, а где Рада?

— Рада? — Алаяна не сразу в себя пришла, когда атамана увидела посреди кухни. Он стоял, смущенно сжимая в руках свою шапку. — Она сейчас в доме бабушки Матрены живет, заболела та.

— Жалко, — проговорил атаман. — Разреши тогда с тобой без нее поговорить?

Алаяна кивнула, на лицо наползал жаркий румянец стыда. Здесь атаман, а она перед ним в простеньком домашнем платье, белом переднике, в простой косынке, с перепачканными мукой руками.

— Проходите, — она с трудом проговорила слово, показывая рукой на скамейку у стола, обтирая руки полотенцем.

Илья кивнул головой, расстегнул свою теплую одежку, сел на скамью.

— Алаяна, я пришел, чтобы поговорить с тобой, — он тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. — С того дня, как увидел тебя на дворе своем, потерял покой. Ты в моем сердце, в моих мыслях поселилась. Что ни делаю, не могу тебя отпустить.

Сердце девушки забухало так сильно, что даже голова закружилась. Она оперлась руками о стол, чтобы не упасть. Зачем он это сейчас говорит ей? Что хочет?

— Полюбил я тебя, — продолжил Илья глухим голосом. — Всем сердцем, всей душой. Не могу я без тебя. Вот и пришел к вам, чтобы спросить — станешь ли ты женой мне?

Он замолчал, глядя на Алаяну. А она была готова прямо здесь умереть. Что ему сказать? Голос внутри шептал ей — «скажи правду. Если любит, примет тебя». Она тяжело вздохнула.

— Атаман, я не могу быть женой твоей, я уже была с мужчиной, ребенка от него носила, но потеряла, — от своих же слов она задохнулась, боль сжала ее горло. Но она нашла в себе силы и посмотрела мужчине в глаза. — Не нужна тебе такая жена порченая. Ты деву себе чистую найти сможешь. Да и невеста у тебя уже есть, которой не понравится, что ты отказался от нее ради меня. Любит она тебя сильно. Не хочу я счастье ее разбивать, очень больно Марьяне будет, если я женой твоей стану. Я знаю, что такое, когда предают, никому того не желаю. Не стану я твоей женой, не смогу пойти против судьбы. Не быть нам вместе.

Она это сказала на одном дыхании и опустилась на лавку напротив атамана. В его глаза не смотрела, голову низко опустила. Хотелось плакать, но Алаяна взяла себя в руки, с силой щеку закусила, кулачки сжала.

Атаман молчал, всматривался в лицо девушки, его тяжелый взгляд словно придавливал ее к земле. Молчание длилось долго, потом мужчина поднялся и вышел, тяжело ступая. А Алаяна головой упала на сложенные на столе руки и зарыдала. Она с трудом успокоилась, подняла голову, вытерла слезы. Нет, все правильно она сделала — правду атаману сказала. Не может она быть женой ему, и он понял это, ушел. Ушел молча, ничего не сказал, словно сбежал, когда правду услышал.

Как в тумане Алаяна весь день занималась хозяйством, иногда слезы накатывали на глаза, но она приказала себе успокоиться. Нет больше надежды на то, что Илья еще раз посмотрит на нее, что придет, что замуж позовет. А других мужчин ей не надо. Сердцу было больно, но не больнее, чем когда Иван предал ее, когда она ребеночка потеряла. Просто узнал мужчина, что не девица она, не блюла себя до свадьбы, вот и ушел, побрезговал ею. Все правильно она сделала. Не будет у нее счастья с Ильей, а других и не надо ей.

Когда на следующий день Рада вернулась домой, Алаяна ни словом, ни взглядом не дала понять, что плакала, и о приходе атамана ничего не сказала. Вечером Рада снова ушла к Матрене, а Алаяна вновь села вязать шаль. Почти месяц Рада жила в доме Матрены, но поставила ее на ноги. И снова вредная старушка отказалась перебираться к ним в дом со словами, что в чужом доме ей плохо становится, а в своем и стены помогают.

Потекли холодные дни, длинные ночи. Снегу намело много, горожане по домам сидели. Даже торговые караваны почти не заезжали к ним в городок. Только юркие мальчишки гоняли по улицам на санках.

Перед праздником Зимы по городку слух прошел, что атаман со своими ближниками куда-то в поход дальний подался, а зачем и почему никто не знал. Свадьба между ним и Марьяной так и не состоялась. Много слухов и сплетен по этому поводу ходило, но никто правду не знал. Только Алаяна сидела тихо и старалась не плакать при Раде. О том, что атаман приходил к ним в дом и замуж ее звал, так и не сказала.

В праздник они с Радой ходили к Матрене, сидели у нее до самых ярких звезд, желания загадывали. Ночь выдалась безоблачной, месяц светил ярко, под его светом снег искрился мелкими звездочками. Алаяна стояла на крыльце дома, смотрела в черное звездное небо и загадала: «Пусть у всех, кто заслуживает, счастье будет. А мне и того, что есть достаточно». Мысли об атамане она гнала от себя.

Когда зима к концу подходила, вновь с Алаяной беда стряслась. В тот день Рада отправила ее к Матрене обед отнести. Девушка задержалась у Матрены, помогла ей дом убрать, пироги поставила, а потом они долго чай пили, старушка о своей жизни рассказывала. От нее Алаяна ушла, когда уже месяц на небо взошел. Она шла небыстрым шагом, улыбалась. Вот поговорила с Матреной и на душе легче стало. Ей всего ничего до своего дома оставалось, когда из тени к ней высокая фигуры выступила. На лицо низко шапка надвинута, только бороду и смогла она разглядеть.

— Тебе говорили, чтобы ты на пути Марьяны не становилась, так не обессудь, — прохрипел неприятный мужской голос.

Тяжелый удар опустился на голову девушки. Ее спасло только то, что она сегодня в теплой шапке была, а еще поверх платок шерстяной материн повязала. Словно матушка вновь помогла ей. Алаяна упала на холодную землю. Мужчина еще раз ударил ее чем-то по голове и ногой по спине пнул, плюнул сверху.

— Умри, гадина, — вновь раздался его хриплый голос.

Алаяна сквозь шум в ушах услышала торопливые шаги, когда они стихли, с трудом поднялась и, шатаясь, дошла до своего дома. Как только Рада увидела ее, побледнела, подхватила под руки, довела до скамьи, стала стягивать с девушки одежду, раны осматривать.

— Ну ничего, всего несколько ран, голова целая. Заживет до свадьбы, — наконец с облегчением проговорила лекарка. — Сиди, я сейчас кровь смою и настойки тебе дам. Потом ляжешь и несколько дней не вставай.

Когда Рада обработала все раны девушки, напоила отварами, принялась расспрашивать.

— А что мне сказать? — Алаяна опустила взгляд. — Я не знаю, кто напал на меня, лица не видела. Могу только сказать, что это мужчина был.

— И почему он напал на тебя? Алаяна, прошу, расскажи все, не таи в себе, — попросила Рада. — Я хоть чем-то смогу тебе помочь.

Алаяна опустила голову ниже, тяжело вздохнула.

— Приходил к нам в дом атаман, замуж звал, да я отказала. Все правду ему сказала. Он ушел.

— И что ты ему сказала? — всплеснула руками Рада. — И почему мне раньше не говорила об этом?

— Правду ему сказала, что не могу быть женой его, потому что с мужчиной уже была, а еще что у него невеста есть, которой больно не хочу делать. А не говорила? — она пожала плечом. — А что говорить — он ушел и слова не сказал, значит я все правильно сделала. Не нужна я ему. Не нужна такая, — совсем тихо закончила Алаяна и одинокая слеза сползла по ее бледной щеке.