— Ваня, скажи, а почему Гришка сам не свой, ищет вашу сироту? У вас что-то случилось?

— Ищет? — у Ивана в груди зашевелилась злоба. Почему Григорий решил искать Алаяну? — Ничего у нас не случилось. Просто Алаяна ушла.

— Скажи, у тебя с ней ничего не было? — Лада смотрела на него пронизывающим взглядом, словно хотела заглянуть в самую глубину души. И ответ «Было» не сулил Ивану ничего хорошего.

— Не было, — ответил Иван, сжимая в кулак свободную от ее захвата руку. — И быть не могло.

Лада еще какое-то время вглядывалась в его лицо пристальным взглядом, потом улыбнулась.

— Ну ладно. Знаешь, я бы тебе этого никогда не простила. Запомни, Ваня, ты мой и я тебя никому не отдам.

Столько было в ее голосе, что по спине парня пробежал холодок.

— Лада, я завтра не смогу прийти, мать просила по хозяйству помочь, — сказал Иван, отводя взгляд в сторону. Ему хотелось хоть немного побыть без Лады, а еще хотелось найти Алаяну, встретиться с Гришкой, узнать, зачем он ищет девушку.

— Матери? Точно? — с прищуром спросила Лада.

— Да, — он кивнул головой.

— Хорошо. Но чтобы послезавтра был у меня, — требовательно сказала девушка.

И Иван понял, что попал в такой капкан, из которого ему не выбраться.

После утренней трапезы Матвей поспешил уйти из дома. Пелагея, убрав со стола, тоже собралась куда-то. Иван остался в доме один. Он прошел в каморку, где жила Алаяна, внимательно осмотрелся. С того дня здесь ничего не изменилось, мать сюда не заходила. Он заметил, что здесь явно произошла борьба, словно кто-то дрался на постели, даже одеяло порвалось. Потом он вышел в сени, присматриваясь к неметеным доскам пола. Матушка не слишком любила убираться. У самого порога он увидел каплю крови. Маленькую, почти не заметную. Нахмурился. Вышел на крыльцо и снова внимательно осмотрелся. Почти у самого крыльца снова нашел несколько капель крови. На темной земле их почти не было заметно. Он обошел площадку перед крыльцом, потом пошел вдоль дома. У дальнего угла дома снова увидел на замерзшей земле уже несколько больших пятен засохшей крови, а на венцах дома след, словно кто-то окровавленной рукой придержался за стену. Он пошел по тропинке, которая вела к сараюшке, и здесь снова увидел несколько пятен крови. У небольшой скамеечки, стоящей у сараюшки, крови было уже достаточно, словно кто-то какое-то время с дел здесь. Сердце сжалось от боли, Иван обошел сараюшку, пошел дальше по тропинке между грядок, дошел до дальней ограды. Было заметно, что кто-то перелазил через нее и держался окровавленной рукой за верхнюю перекладину. Он перемахнул через ограду, поспешил к лесу. Но здесь, сколько не искал, так и не нашел другие следы. Словно девушка растворилась. Он еще долго ходил по лесу, но потом вернулся в дом. На душе было тяжело.

Когда домой вернулась мать, он вышел к ней.

— Матушка, расскажи, что у вас произошло? Почему Алаяна ушла из дома? — потребовал он холодным голосом.

— Ничего не произошло, — огрызнулась мать.

— Говори, иначе заставлю силой.

Пелагея с испугом посмотрела на сына, сглотнула.

— Я вернулась домой, застала безродную с Гришкой. Они в ее постели кувыркались. Вот я ее и выгнала. Я всегда говорила, что шалава она, змею пригрели, а ты слышать меня не хотел. Забудь о ней. Ты скоро женатым станешь, нечего тебе о другой девке думать.

Иван развернулся и вышел из дома, прошел к сараюшке, опустился на скамейку, долго смотрел на кровавые пятна и понимал, что не все так было, как мать рассказывает. Но Гришка точно был здесь, не зря же он разыскивает Алаяну.

Иван и не заметил, как настал день его свадьбы. Он в ее подготовке даже не принимал участие, все в свои руки взяли Лада, ее мать и Пелагея. Они желали, чтобы свадьбу в селе запомнили надолго, было наготовлено много угощений, столы для гостей выставили на большом дворе старосты.

В ночь перед свадьбой Ивану приснился странный и какой-то страшный сон. Словно он Алаяну встретил в своем дворе. Она стояла перед ним в белом платье невесты и смотрела на него своими прекрасными глазами, а на руках держала маленького мальчика.

«— Ты обещал меня женой своей назвать, — сказала она, не сводя с его лица печального взгляда. — Ты меня своей сделал, я ребенка твоего носила. Посмотри, какой он красивый был бы у нас, если ему родиться позволили».

Она повернула к нему личико ребенка. Малец был так похож на Аланяну и на Ивана, что он ни мгновения не сомневался, что это их ребенок.

«— Где ты, где наш сын? Почему ты убежала?»

Иван хотел подойти к ней, делал шаги, но ближе к Алаяне не становился. Она только печально улыбнулась и покачала головой.

«— Не найдешь ты меня, Иван. Обманул ты меня, не стал моим мужем, хотя и обещал. А злые люди убили нашего сыночка. Мать твоя убила. Она же и выгнала меня из дома, не разобравшись, когда Гришка, брат твоей невесты насиловать меня пришел. Прощай и помни. Я прощаю тебя, так как любила тебя сильно, но боги не простят за то, что обманул меня. Не простят мать твою за то, что убила нашего ребеночка. Живи, как сможешь и не ищи меня, не вернусь я к тебе. Не будет вам больше милости моей».

Иван с криком подскочил на своей постели, вся рубаха была липкой от холодного пота, в голове стучали молотки, словно хотели расколоть ее на мелкие части. На улице был еще стояла ночь, в доме было темно.

— Чего кричишь, спать не даешь? — через перегородку крикнула ему мать. — Уймись, еще рано вставать.

Иван упал обратно на подушку. Хотелось подойти к матери, вытрясти у нее всю правду, узнать про ребеночка, но снова провалился в липкую темноту.

Утром мать растолкала его, заставила умыться, нарядиться в новую рубаху. Иван все выполнял бездумно. Потом они вышли во двор, где их ждала запряженная в двойку лошадей нарядная повозка и они отправились к дому невесты. Для Ивана вся свадьба, венчание прошли, как в тумане. Он видел рядом с собой счастливое лицо Лады, теперь уже его жены, которая снова не отпускала его ни на шаг от себя, довольное лицо Пелагеи, пьяного отца, который ни с кем не разговаривал, а сидел на краю пиршественного стола и наливал себе в кружку самогонку.

Заметив Григория, который стоял в стороне от всех, Иван стряхнул с себя руку Лады, подошел к нему.

— Что случилось между тобой и Алаяной? — спросил он у Гришки.

— Что тебе надо? — огрызнулся парень. — Женился на Ладке, вот и живи с ней, а меня не трогай.

Иван крепко схватил Гришку за руку и поволок в укромное место, там схватил его за грудки, припечатал к стене дома.

— Говори, что ты с ней сделал? Почему Пелагея побила после этого Алаяну? Ты насильничал ее?

— Руки убери, — Григорий оторвал от своей одежды руки Ивана, отошел на шаг. — Это кто еще ее снасильничал. Не я первым был у нее, не я ей ребеночка заделал. Я, может, жениться на ней хотел.

— Откуда про ребенка знаешь? — холодная волна прокатилась по душе парня, Иван был готов зарычать, значит не просто так сон ему приснился.

— Алаяна сама мне сказала, что тяжелая от тебя. Не насильничал я ее. Не смог бы. По любу она была мне, в сердце моем жила. Хотел с батькой своим переговорить, чтобы сватов к ней заслать. Думал, что после вашей свадьбы поговорю. А оно вон как обернулось.

— Ты искал ее? — голос Ивана был глухим, в глубине билась боль.

— Искал. Никто ее после того дня не видел. До сих пор себя ругаю, что не остался там, не увел с собой. Пришел на следующий день и не нашел ее. Тетка Пелагея сказала, что Алаяна сбежала.

Они оба прислонились спинами к стене дома, возле которого прятались от любопытных глаз, замолчали.

— Скажи, как она тебе о ребенке сказала, — тихо попросил Иван.

Гришка нахмурился, пожевал губами. Говорить правду не хотелось.

— Я обнять ее хотел, сказать, что жениться на ней хочу, а она сказала, что тяжелая от тебя и женой моей не станет.

Гришка врал, а у самого в груди боль крутилась такая, что сжигала его изнутри. Не обманывал он Ивана, он и вправду влюбился в Алаяну, женой своей хотел назвать. Даже если бы отец был против, просто увез бы ее подальше, нашли бы они себе место. Любил бы он ее. Он и сам не мог сказать, что находило на него каждый раз, когда видел ее, хотелось схватить, к груди прижать и не отпускать. Целовать хотелось до одури, любви ее хотелось, тела голого, чтобы целовать и ласкать. Ревновал он страшно Алаяну к Ивану, видел, как парень смотрит на девушку, как она взгляда с него не сводит. Но и знал, что сестра никому Ивана не отдаст. Вот и ждал их свадьбы, чтобы потом посватать Алаяну за себя. И когда в тот день пришел к ней, представил ее в объятиях Ивана и на него такая злость накатила, что уже не понимал, что делает, хотелось наказать, сделать больно. И казнил себя каждый день, когда Алаяна пропала. Он днями не спал, носился по селу на коне своем, весь лес обошел. Она словно сквозь землю провалилась. Понял, что без тетки Пелагеи тут не обошлось, даже хотел ее прижать, чтобы она правду ему рассказала, но решил пока не трогать ее. Вот станет их родственницей, тогда с разговором придет к ней. Он уже все передумал, даже о самом страшном, наблюдал за Иваном, за Пелагеей.