— Ванечка, я так сильно жду, когда ты станешь моим мужем, сил больше нет терпеть. Я буду тебе хорошей женой, буду любить тебя. Ты только будь со мной. Если вздумаешь обмануть меня и изменить с другой, я тебе этого никогда не прощу.

Девушка все липла к нему и липла, а мужское естество требовало выхода, сознание меркло, требуя ласки, больше, чем Лада давала сейчас. Потом она с трудом отпустила его от себя. Когда они вернулись в обеденную комнату, там оставались только мать Лады и Пелагея, которые о чем-то бурно спорили. Староста ушел в свою комнату спать, Матвей ушел к каким-то своим знакомцам. Иван попрощался с матерью Лады, поспешил уйти подальше от своей будущей жены. Тело требовало женщину, аж пелена стояла перед глазами. Он поспешил домой. К Алаяне. Что было между ними, когда он вошел в ее каморку, помнит с трудом. Только помнит тот восторг, когда его рука коснулась ее теплого тела, ее твердой девичьей груди, как трепетал ее теплый живот, когда он положил на него свою ладонь. Он жадно целовал ее лицо, впитывал ее запах, брал ее, как женщину. Он что-то шептал ей, обещал, уговаривал. Только когда понял, что она не отвечает ему, словно кто-то плеснул ему холода в лицо. Пришло осознание, что он натворил. Быстро поднялся и вышел из каморки, закрылся в своей комнате. Даже крики матери, когда та вернулась из гостей, были ему безразличны. Потом мать переключилась на отца, когда тот вернулся домой пьяным и упал в сенях.

Всю ночь Иван думал, как ему теперь быть. Он сделал Алаяну своей женщиной, помнил ее такое манящие жаркое тело и вновь мужское желание поднималось в нем. Ладу он даже не вспоминал. Он не спал, когда услышал в кухне легкие шаги Алаяны, которая проснулась и стала убирать со стола остатки вчерашней трапезы, готовить еду. Она двигалась так легко, словно летала над полом. Он вслушивался в каждый звук, Ивану даже казалось, что слышит ее дыхание. Мысль, что Алаяна может рассказать матери о том, что между ними вчера произошло, пронзила его, стало страшно. Если это случится, то мать не пожалеет Алаяну, побьет ее и выгонит из дома, и ему может тоже достаться, рука у Пелагеи тяжелая. Жениться на Алаяне ему мать никогда не позволит, тем более после вчерашнего сватовства, когда уже и дата свадьбы назначена. А готов ли он сам после всего жениться на Алаяне? И к своему ужасу понял, что не готов. Тут же у него начнутся неприятности со старостой, Лада будет ему мстить, и чем это все обернется не известно. Мать точно выгонит их из дома, а своих денег, чтобы поставить для них дом у него нет. И что он тогда будет делать? Да, он не отказался бы от жарких ночей с девушкой, но вот назвать ее женой уже не хотелось.

Он лежал и слушал, как Алаяна готовит еду. Потом проснулась Пелагея, вышла в кухню и сразу же напустилась с руганью на девушку. Иван тоже поднялся, вышел в кухню. Он долго умывался и думал, как ему быть, но ничего в голову не приходило. Он искоса наблюдал за Алаяной, ловил на себе ее взгляды прекрасных глаз и вновь желание обладать ее телом заполняло его. А потом в голову снова заползал страх, что вот сейчас Алаяна скажет Пелагее, что он вчера сделал ее своей женщиной. Но девушка молча работала и не смотрела на него, отворачивая свое лицо. Иван выдохнул, значит он просто оставит все, как есть.

Парень ушел в свою комнату, чтобы мать не заметила его мужское желание, вновь упал на кровать. До дня сватовства оставалось совсем немного. Жениться на Ладе ему не хотелось, но уже все было решено, никто не даст ему отказаться, даже сама Лада не даст ему думать о другой.

У Ивана в груди бушевала настоящая буря. Он не знал, что делать, как быть. Алаяна несколько раз подходила к нему, когда рядом не было Пелагеи, смотрела на него каким-то новым для него взглядом, который выворачивал его душу наизнанку, но он быстро убегал от девушки, делал вид, что не замечает ее желания поговорить. А потом Алаяна снова стала неприметной. Несколько раз он видел ее в кухне, когда она готовила ужин для семьи. Лицо девушки было бледным, под глазами пролегли темные круги, словно она заболела. Иван даже подумывал подойти и поговорить с ней, но Пелагея не сводила с сына глаз, ходила за ним по пятам и отпускала только тогда, когда он уходил к Ладе.

Иван и не заметил, как настал день его сватовства. С утра Пелагея навела шум, заставила их с отцом надеть новые рубахи и штаны, завернула подарки, которые Иван купил для Лады, Алаяну он в этот день не видел, только заметил ее через окно своей комнаты, когда она утром шла в сараюшку кормить птицу и коз. Он видел, как низко опущены ее плечи, как ей трудно идти. Захотелось закричать, плюнуть на все, выбежать из дома, схватить ее за руку, привести в дом и сказать родителями — вот моя будущая жена. Но к нему в комнату вошла Пелагея и поторопила на выход.

Сватовство прошло для Ивана как в дыму. Он видел лицо счастливой Лады, которая крепко держала его руку и не отпускала, заметил довольное лицо Пелагеи, пьяное лицо отца, который отрешенно сидел за столом и разговаривал сам с собой. Мелькнуло лицо Гришки, который смотрел на него с каким-то непонятным прищуром. Застолье затянулось. Ивану так хотелось скорее уйти, вернуться к Алаяне, вновь обнять ее, поцеловать, но Лада держала его за руку, а потом повела гулять по селу, чтобы все видели их вместе. Всем встречным она рассказывала, что с этого дня она считается невестой Ивана. От себя Лада отпустила Ивана только вечером, когда сумерки наползали на село. Он почти бежал домой, сердце колотилось в груди, кричало, что стряслось что-то непоправимое.

Он взбежал на высокое крыльцо, зашел в сени, остановился. Дверь в каморку Алаяны оказалась приоткрытой. Иван подошел к ней, открыл. В каморке было темно, царил беспорядок, самой Алаяны не было. Он вошел в дом, где в кухне встретил разъяренную мать, которая гремела посудой у печи и ругалась себе под нос.

— Где Алаяна? — спросил Иван хриплым голосом.

— Не знаю. Я пришла, ее уже не было. Сбёгла, наверное. Неблагодарная тварь. Я говорила, что гнать ее надо было, теперь уже поздно говорить.

По тому, как мать отвернулась от него, пряча взгляд, Иван понял, что все она знает.

— Мать, говори, где Алаяна, — потребовал Иван.

Она развернулась и зло посмотрела на сына.

— Зачем тебе эта девка? Выгнала я ее. Нечего ей здесь делать.

— Куда она ушла?

— А я покуда знаю? — резко ответила мать. — Давно надо было ее выгнать.

Иван вышел из дома, обошел его кругом, но в темноте на темной земле никаких следов не увидел. Он вернулся в дом. Сердце сжалось от предчувствия беды.

— Где отец? — спросил у матери, которая так и продолжала грохотать посудой.

— Не знаю. Снова со своими дружками горькую пьет.

Не успела договорить, как хлопнула входная дверь, раздался грохот от падения чего-то тяжелого. Иван выскочил в сени, увидел лежащего на полу отца. Он снова был пьян и что-то бормотал себе под нос. Парень подошел к Матвею, поднял его, потащил в комнату.

— Алаянка, прости меня. Это я во всем виноват, не надо было тебя к нам в дом брать, — расслышал Иван слова отца.

На следующее утро Иван проснулся от шума в кухне. Это снова мать гремела посудой, готовила еду и ругалась. Иван решил, что после утренней трапезы пойдет искать Алаяну, не могла она далеко уйти. Но к ним прибежал мальчишка, который передал Ивану записку от Лады, которая писала, что ждет его у себя дома. Пришлось идти и снова весь день она не отпускала парня от себя. Три дня подряд по утрам от нее прибегал мальчишка, который приносил записки, и Иван шел к своей невесте. Она каждый день тащила его гулять по селу, чтобы все увидели, что они теперь жених и невеста. Один раз во дворе дома старосты встретился с Григорием, который посмотрел на Ивана таким тяжелым взглядом, что парню стало не по себе. Гришка сразу же куда-то ушел, а к нему из дома вышла Лада.

— Пойдем к реке, — позвала она и цепко взяла его под руку.

Снова весь день он гулял с невестой. Уже перед расставанием Лада вдруг спросила: