— Хорошо, — тяжело вздохнул Иван, когда послышался голос Лады, которая звала его. — Если узнаю, что хотел ее снасильничать — не пожалею, не посмотрю, что ты брат жены моей.
Иван ушел, а Григорий опустил голову. На душе было тошно. Впервые он полюбил девчонку, а повел себя так, что она была готова биться с ним до смерти. Гришка привык, что все девчонки в селе сами готовы лечь с ним, а Алаяна словно сторонилась его, вот и злился, ревновал ее к Ивану, хотел сделать ей больно, а потом приласкать, зацеловать, сказать, что любит и жизни своей без нее не видит. Что ему мешало просто подойти и поговорить с ней? Может и смогли бы они поближе стать, а потом взял бы ее в жены. Он никогда себе этого не простит. Ваньку не было жалко, поступил с Алаяной как подлец, так пусть и расхлебывает то, что заслужил. И сестру он свою знал хорошо — не даст она покою Ивану, за горло держать будет, все по-своему вывернет.
Свадьба гуляла до самого утра. Молодых отпустили раньше, отвели в их комнаты. До свадьбы староста сделал большую пристройку к своему большому дому в три комнаты и небольшую кухню. Отпускать свою дочь в убогий дом Матвея не хотел. Пусть Ивана примаком будут называть, ему на это плевать. Да и сама Лада никогда бы не стала жить с Пелагеей. Никогда староста не любил эту подлую бабу, у которой был такой ядовитый язык, что старался меньше общаться с ней.
Как прошла ночь у новобрачных, никто не знает, но Лада утром вышла из своих комнат недовольная и злая. Иван сидел за столом, глядя куда-то в миски с едой. Староста смотрел на них и ухмылялся.
После обеда Иван сказал, что хочет сходить домой, забрать кое-какие вещи. Лада собралась идти с ним, но он резко отказал.
Иван шел к дому и думал, о чем и как спросит у своей матери. Она уже хлопотала в кухне, отца дома не было, он так домой с вечера не вернулся, пропал где-то по дороге от дома старосты.
— Мать, скажи мне правду, почему ты выгнала Алаяну? — Иван тяжелым взглядом смотрел на Пелагею, которая пыталась напустить на себя грозный вид. — Говори или я выбью из тебя правду.
— А что говорить? — огрызнулась она. — Ты с ума по ней сходил, о Ладушке забыл. Ты думаешь, я разрешила бы тебе жениться на этой сироте? Пусть она трижды красавица, но она бедная, ничего не даст тебе.
— Я любил ее, — выдохнул Иван, опуская голову.
— Люби-и-и-ил, — передразнила его мать. — Вы все словно с ума свихнулись из-за этой девки. Отец твой смотрел на нее, да все парни села вокруг нашего дома дорогу утоптали, чтобы только глянуть на нее. Скольких я гоняла, не счесть. Гришка вон торчал в нашем доме. И в тот день я застала Гришку в каморке у девки. Хотел повалять ее, да сбежал. Вот я и отходила ее рубелем, выгнала из дома нашего, хватит с меня терпеть эту шаболду приблудную.
— Ты знаешь, что она ребеночка от меня ждала? — Иван всмотрелся в лицо матери.
Она дернулась, но парень понял, что женщина знала, и замычал, как от сильной боли.
— Она дитя моего потеряла. Ты убила сына моего, — прохрипел он, закрывая лицо руками.
Женщина осела на скамью, в ужасе закрыла рот ладонью. Она знала, что боги не простят ей этого. Теперь все что угодно ждать можно.
Иван молча поднялся и вышел из дома. Оставаться здесь не было сил. Он долго бродил по селу, пока его не догнал какой-то мальчишка.
— Иван, тебя староста ищет, — запыхавшись, проговорил сорванец.
— Зачем я ему? — спросил Иван.
— Отца твоего в реке нашли. Утоп, говорят.
Два последующих дня прошли в похоронных хлопотах. Никто не мог сказать, что Матвей забыл у реки и как в воде оказался. Когда справляли по нему сороковины, Пелагея подошла к старосте.
— Прошу, возьмите меня к себе в дом, прислугой буду рядом с сыном. Чем смогу помогу молодой семье. Им же мои слово да пригляд не помешают.
— Нет, — мужчина махнул рукой, словно муху отгоняя. — У тебя свой дом есть, хозяйство. Вот и следи за ним. Нечего к молодым лезть со своими правилами.
* * *
Иван жил, словно по течению плыл. На свою мать он смотреть не мог, даже попросил старосту, чтобы ее на порог двора не пускали. Григорий через десятину заявил родителям, что в город далекий собрался уезжать, в солдаты податься желает, чтобы государству служить. Староста пытался отговорить сына, но тот уперся, собрался, утром сел на коня и уехал из села.
Только одна Лада выглядела счастливой. Она с самого своего детства была влюблена в красавчика весельчака Ивана, который лучше всех играл на гармошке. От его улыбки у нее замирало сердце. Разница у них была в четыре года, Иван рано повзрослел, много девчонок возле него вилось. Но Лада всем говорила, что он станет ее мужем и шла к этому. Она разогнала всех девчонок, что на него заглядывались, потом сделала все, чтобы только на нее он смотрел. Ее отец был не слишком доволен выбором дочери, говорил, что Иван не пара ей. Но она топала ногами, била посуду — или он, или я в девках останусь, в дальний схит уйду. Только тогда смирился отец, махнул рукой.
Когда Иван вернулся с обозом, она не узнала парня, словно кто-то подменил его. Когда она узнала, что они привезли с собой девку из деревни Якова, просто не знала, что делать. Она помнила, как ее отец три года назад вернулся с обозом из этой деревни и на мать не смотрел, даже разойтись с ней хотел. Но матушка все взяла в свои руки и не отпустила отца. Лада тайком ходила к дому Ивана, чтобы увидеть эту сиротинку. Она видела, как Пелагея помыкает ею, заставляет делать самую грязную работу, и улыбалась. Девка в каких-то обносках не соперница ей. Как она ненавидела эту девчонку, даже побить ее хотела, но не стала мараться. Она просто не отпускала Ивана от себя, добилась, чтобы как можно скорее был назначен день сватовства, она же торопила со свадьбой. Ничего, она сможет удержать Ивана, никому его не отдаст. Когда ее брат Гришка стал грезить сиротинкой, Лада чуть не взбесилась, но быстро взяла себя в руки. Пусть брат делает, что хочет, главное, то Иван рядом с ней.
На их свадьбе она держала Ивана за руку, не отпуская его от себя. Только отпустила, когда он пошел к Гришке разговаривать. Она потом у брата узнает, что Иван хотел от него.
Брачная ночь оказалась не такой пылкой, как она хотела и представляла себе. Муж обнимал ее, целовал, но не чувствовала она его желания. Иван старался быть с ней ласковым, но этого Ладе было мало. Он словно о другой думал. А когда он стал выкрикивать имя этой сиротинки, чуть не закричала от досады, но сдержалась, заметив, что Иван не в себе. Ничего, теперь он стал ее мужем и никуда не денется, а с этой девкой она найдет возможность, чтобы разобраться.
Семейная жизнь началась с похорон Матвея, который по пьянке утонул в реке. А потом Пелагея заявила, что хотел жить рядом с молодыми. Но и это Лада пережила, хорошо, что отец просто выгнал наглую тетку со двора и запретил пускать ее. А еще Гришка собрался и куда-то уехал.
Постепенно жизнь Лады и Ивана налаживалась. Она по-прежнему держала мужа при себе, не позволяя далеко отходить, следила за каждым его шагом. Через какое-то время он даже стал улыбаться, играл на своей гармошке в праздники. Осталось только родить ему ребеночка. Лада старалась скорее понести от него. Ночи становились более жаркими, но иногда Иван просыпался с криками, звал свою сиротинку. Лада скрипела зубами, но терпела. Судьба сама распорядилась этой приблудой — пропала она в один день, и никто не знал, где она.
Прошло почти полгода, когда девушка поняла, что ждет ребеночка. Утром она сказала об этом Ивану, представила себе, как он обрадуется. Но он только скривил лицо, сказал каким-то потерянным голосом, что рад и ушел. Вернулся только поздно вечером, сухо поцеловал ее и лег спать. На следующее утро Лада устроила мужу ссору, добилась, чтобы он стал просить у нее прощения. А через три месяца случилось страшное — она потеряла ребеночка. Пришедшая к ним лекарка Анфиса долго хлопотала вокруг Лады, поила какими-то горькими настойками, качала головой. Потом Ладе надоело все это, она схватила женщину за руку.
