Все это Рада рассказывала Алаяне вечерами, когда они шили для девушки новые платья. Своей одежды у девушки не было, только рубаха и юбка, которые ей Анфиса дала в дорогу, да шаль теплая, что от матери осталась, которую она с собой из дома Пелагеи забрала. Те два платья, которые она из старых юбок Пелагеи перешила, просто сожгла в печи, чтобы больше ничего о том времени ей не напоминало.
— Мы с тобой платье сошьем, потом надо будет к нашему атаману сходить, чтобы люди его тебя в приказную книгу записали, — сказала Рада, заканчивая шить платье.
— Зачем? — удивилась Алаяна.
— Так положено, — ответила Рада. — Атаман должен знать, что за люди в его городке живут. Он за всех ответ держит, о каждом заботится. И еще должен знать, чем ты людям помочь можешь.
— Я буду рада стать твоей помощницей, — сказала Алаяна. — Я видела, как Анфиса свои зелья варит, мне по нраву это пришлось. Хочу тоже попробовать. А еще я вязать умею, наша деревня мастерицами вязальщицами славилась. Надо только хорошую пряжу найти.
— Ну вот и славно, — улыбнулась Рада. — Через день первое платье готово будет, тогда и сходим на двор атамана, заодно и на торг зайдем, пряжу присмотрим. У нас тут многие коз держат, будет из чего выбрать. Тебе еще обувку надо купить и к зиме душегрейку. Ты молодая, должна в красивых платьях ходить. Только вот, боюсь, что наши бабоньки, как тебя увидят, невзлюбят из-за красоты твоей. Постарайся лишний раз им на глаза не попадаться. Я знаю, что говорю, сколько от нападок завистниц мне пережить пришлось. И побить меня хотели, и дом обещали сжечь. А ты покрасивее меня будешь, от тебя словно свет какой-то внутренний идет, возле которого греться хочется. Ох, и трудно тебе придется.
— Да не хочу я ни с кем знакомиться и ходить мне некуда. Да и замуж меня никто не возьмет, когда узнают, что порченная я и ребеночка не от мужа под сердцем носила. Никого я видеть не хочу, — она опустила голову, чтобы Рада не заметила слез в ее глазах. — Если что, я тебя попрошу на торге мне что-нибудь купить. Лучше домашним хозяйством заниматься буду, шали вязать. Ты мне лучше про городок расскажи.
Из рассказов Рады Алаяна поняла, что городок стоит на этом месте так долго, что уже никто и не помнит, когда первый поселенец сюда пришел. Он словно на границе стоял между лесными землями и степью, где жили беспокойные кочевники. Часто степняки нападали на городок, пока лет пятьдесят назад выбранный атаман не взял в плен старшего степняка. Был заключен договор, что кочевники с войной не нападают. Но бывали мелкие стычки, которые быстро заканчивались, ватага атамана разбивала горячие головы желающих поживиться за счет жителей городка.
Городок сначала был маленьким, всего несколько домов, обнесенных частоколом. Сейчас это атамановым двором называется. До сих пор главой города атамана ставят, который все городские вопросы решает, за порядком следит, суд правит, помогают ему ближники. Выборы атамана проходят открыто, когда старый уйдет со своего поста или погибнет, как прежний Данислав. Есть своя небольшая армия — ватага. Атаман со своими ближниками и семьей (у кого из атаманов семья была) живет на атамановом дворе, здесь же решаются все важные вопросы в приказном доме, где атаман приемы ведет, выслушивает жалобы, решения принимает, суды правит. На атамановом дворе и казни бывают. Все годы в городок приходили люди, строили дома, обзаводились хозяйством, сбивались в артели. Городок давно разросся, теперь чтобы из конца в конец его пройти, много времени надо. Много мастеров здесь обосновалось, торг большой поставили возле атаманова двора. Очень удачное место городок этот занимает, большие торговые караваны часто через него проходят. Вот и живут люди в достатке. В городке даже школа была для детишек, под которую один из домов отдали, имелся большой гостиный и постоялый двор.
Алаяна слушала Раду и удивлялась. Ей все больше нравилось здесь.
— Люди здесь разные живут, но больше хороших. Наш атаман никому не дает зла чинить, всех по строгости наказывает. Он крут на расправу. Ну да что я говорю, сама его увидишь.
— Сколько лет атаману? — спросила Алаяна, представляя себе мужчину с седыми волосами и мудрыми глазами.
— Атаману-то нашему всего тридцать два года, молодой еще, Ильей зовут. Он недавно атаманом стал. До него Данислав атаманом был, погиб два года назад от рук убийц. Илья его правой рукой был, первым ближником. На совете ватаги его атаманом избрали.
— А убийц нашли?
— Нет, — Рада покачала головой. — Не нашли. Странное это убийство было. С нашими врагами — степняками он договор заключил после последнего нападения. Не могла они это сотворить. Врагов у него не было, по чести дела свои вел, уважали его, любили. В тот день Данислав в город губернский поехал по каким-то делам с еще двумя ватажниками, по дороге на них напали, из-за засады стрелу прямо в сердце стрелу пустили. Только атамана убили, остальные живы остались. Убийцы сбежали.
* * *
Через день первое платье было закончено. Когда Алаяна надела его, Рада смотрела на девушку и грустно улыбалась.
— Ты такая красивая в нем. Точно мужики голову от тебя потеряют.
— Да никто мне не нужен, и я никому не нужна. Нечего мне на что-то надеяться, никому порченая не нужна. А что красивая, так я платок на голову надену, низко голову опущу, чтобы меня не видели.
Рада на это только рукой махнула.
Рано утром женщины отправились на двор атамана. Пришлось идти долго. Их встречали прохожие, здоровались с Радой, с интересом смотрели на Алаяну. Девушка замотала на голове платок по брови так, чтобы как можно больше лицо свое закрыть, шла, низко опустив голову, смотрела только себе под ноги.
На воротах двора стояли стражники, которые поприветствовали Раду.
— С какой целью пришла? — спросил один из них, мужчина лет сорока с густой кучерявой бородой.
— Да вот хочу в книгу дочь свою записать.
— Дочь? — мужчина поднял вопросительно бровь. — Откуда же она взялась?
— Не твое дело, служивый. Пропускай нас, — ответила Рада, проходя мимо стражников.
Алаяна поспешила за ней. Она шла и осматривалась. Двор был большой, ухоженный, чисто выметен, цветами украшен, которые вдоль дорожек и у теремов росли. Дорога от ворот вела к большому терему, слева и справа от которого стояли еще терема поменьше, все между собой переходами соединялись так, чтобы на улицу не выходить. За ними виднелись крыши каких-то строений. По двору ходили люди, все были заняты своим делом. Рада направилась вправо от ворот к простому дому, но достаточно большому. «Это приказной дом, здесь все дела решаются», — сказала Рада, когда Алаяна вопросительно посмотрела на женщину. Они поднялись на высокое крыльцо, вошли в дом, прошли в большую комнату, где вдоль стен стояли столы и лавки возле них. На множественных полках лежали какие-то книги, свитки. В комнате пахло бумагой, кожей, чернилами. В дальнем конце комнаты за отдельным столом у окна сидел мужчина лет сорока-сорока пяти, с серьезным лицом, сединой на висках, перед ним лежали какие-то большие книги, в которых он что-то писал. «Это старший приказчик, он же главный писарь», — успела шепнуть Рада Алаяне, пока они подходили к его столу. Рядом за соседним столом сидели еще трое мужчин, тихо переговаривались, чтобы не мешать писцу, листали бумаги.
— Доброго дня, Афанасий, — поздоровалась Рада, подходя к мужчине. — Не занят ли ты? Могу ли я дела с тобой порешать?
Мужчина оторвался от книги, посмотрел на Раду, потом перевел взгляд на Алаяну.
— С чем пришла? — его голос был густым, красивым, и сам мужчина был приятным на лицо. Добротная одежда подчеркивала его высокое положение.
— Хочу, чтобы ты дочь мою названую вписал в книгу.
— Дочь? — мужчина также поднял бровь, как стражник на воротах. — Откуда она пришла?
— Это родственница моя, своих родителей потеряла. Моя сестра Анфиса привезла ее недавно, вот я и решила назвать Алаяну дочерью своей.
Все мужчины уставились на девушку, в комнате наступила тишина. Вдруг за дверью послышались твердые шаги, потом открылась дверь и комнату вошел высокий крепкий молодой мужчина с русыми волосами, синими пронзительными глазами. Аккуратная густая борода добавляла ему возраста. Он прошел к столу, сел рядом с Афанасием, посмотрел на женщин и замер, вглядываясь в лицо Алаяны.
