Идущие следом девушки обосновались в доме напротив.

Упрямые!

Устроившись на повозке, я заложил руки за голову и уставился в небо, где начали проступать первые звёзды.

— Скажи-ка, Геннадий, — мысленно сказал я лежащему поблизости крокодилу, — а ты бы хотел стать человеком?

— Не знаю, — после паузы ответил Гена, — трудно сказать. Я не знаю, каково это, потому и хотеть этого не могу.

— Ну да, наверное, ты прав, — задумчиво сказал я, — тогда ты не понимаешь, и нравится ли тебе быть крокодилом!

— Думаю, что неважно кто ты, важно, как ты живёшь, — сказал Геннадий, — мне вот не нравится, когда меня принуждают делать то, что я не хочу. Это вовсе не значит, что я ничего не хочу делать. Я и повозку готов везти, и драться, когда нужно… но это должен быть мой выбор. Я чувствую, что с тобой мы… ну если не друзья, то, по крайней мере, приятели и ты не собираешься меня ни к чему принуждать. Я ведь прав?

— Если ты не начнёшь нападать на людей, чего я думаю, ты делать не будешь, то нет, не собираюсь, — сказал я, — но тебя многие побаиваются, потому что не понимают степени твоей разумности. Они же не знают, что сознание у тебя человеческое. Думают, что ты просто животное.

— А у меня человеческое сознание? — удивился Гена.

— Конечно, а какое же ещё? — сказал я.

— Тогда, может быть, стоит всем рассказать? — предложил Геннадий.

— Рано, — сказал я, — ты мой тайный агент! Не спеши отказываться от этой роли. К тому же всё равно ты больше ни с кем разговаривать не сможешь. Это ведь только у нас с тобой есть телепатическая связь.

— Да, — мысленно вздохнул Гена, — и это очень печально. Я страдаю от недостатка общения.

— Если ты можешь общаться со мной, то наверняка найдётся кто-нибудь ещё, с кем тоже можно будет поддерживать телепатическую связь, — сказал я, — главное, верить.

— Я верю, — сказал Гена, — после встречи с тобой моя жизнь вообще очень сильно изменилась в положительную сторону.

— Мне часто такое говорят! — усмехнулся я.

Ночь прошла спокойно. В доме напротив были видны отсветы огня, видимо, девочки жгли костерок. Пускай.

Рядом никто не появился, даже близко. Я, честно говоря, опасался встретить друзей уничтоженных нами охотников, или наткнуться на их базу по пути. Но, возможно, они располагались где-то в далеко и сюда прибыли на промысел.

Хотя это было и странно. Обычно всякий сброд не любит жить на отшибе. Им нужны обычные люди, на которых они могут паразитировать. Нужно же кого-то грабить! Хотя рейды в поисках добычи тоже имеют место быть. Нельзя же всё время обирать один и тот же район, тебя рано или поздно вычислят и накажут. А если банда у тебя такая большая, что наказать будет проблемой, то и район вас вряд ли сумеет прокормить.

Да, концентрация всяких уродов стала слишком высокой из-за того, что город постепенно пустеет. Вот они и бегают везде, ища, кого бы ещё можно было обобрать.

На рассвете мы стали собираться, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения. Мне, честно говоря, очень хотелось вернуться к своим и попробовать использовать дар Оливера. Точнее, заставить его устранить последствия применения своего дара.

А заодно узнать, нормально ли добралась Алиса, как обстоят дела с бывшим Карачуном и нынешним Иггдрасилем. Растаяла ли гора, и каковы были последствия ливня. Не утонули ли Сокольники в результате.

Ну и было ещё одно дело, которое я напряжённо обдумывал. Наверное, всё в этом мире происходит не просто так, и если тебя усиленно толкают в какую-то сторону, может быть, не стоит сильно сопротивляться и следует поддаться руке судьбы? А то, что это рука присутствует, я уже ничуть не сомневался. Слишком много совпадений.

Пока все собирались и кормили детей завтраком, Валера пришёл и, забравшись ко мне, уселся на краю повозки, свесив ноги.

— Я много думал… — начал священник, — возможно, ты прав.

— Я прав, — кивнул я, поняв, о чём он.

Валера улыбнулся.

— Я присоединюсь к вам и буду использовать свой дар. Да, разумеется, я оставляю за собой право решать самостоятельно, когда это делать, но не думаю, что вы будете меня принуждать к чему-то… неправильному, — сказал Валера.

— Принуждать вообще не будем. Ты же понимаешь, что на цепь тебя никто сажать не собирается, это я так, на эмоциях сказал и скорее образно выражался, чем буквально, — сказал я.

— Я так и понял, иначе бы ни за что не пошёл с тобой дальше, — сказал Валера.

— Вот и хорошо! Нам лекарь очень нужен! — сказал я, — на самом деле у тебя незаменимый дар! И к сожалению, достаточно редкий!

— Ладно, я сказал, что хотел! — спрыгивая вниз, произнёс Валера, — можешь на меня рассчитывать, пока ты находишься на правильной стороне.

— Я это учту! — кивнул я.

— Эй! — появилась над горой вещей голова Кристины, — а меня примут в ваш таинственный орден?

— Тебя? — повернулся я к ней, — боюсь, у нас нет выбора! Не представляю, как от тебя вообще можно избавиться!

— Я же серьёзно! — надулась Крис.

— Я тоже! — улыбнулся я, — слушай, всё идёт как идёт. Ты уже с нами. На улицу тебя никто не выгоняет…

— В отличие от них? — она кивнула на дом, где ночевали девушки в балахонах.

— В отличие от них, ты проявила себя здорово! — сказал я.

— Да? — удивилась она, — а в чём?

— Всё это время ты была моей правой рукой и человеком, кому я могу больше всех из присутствующих доверять, ты разве этого не заметила? — удивился я.

— Ну не знаю, — смутилась Крис, но ей, похоже, было приятно такое слышать, — всё как-то само собой произошло.

— Да, потому что для тебя вести себя так естественно. Ты молодец, Крис, и я рад, что ты теперь с нами. У нас хорошая компания, и ты найдёшь себе в ней место. На самом деле таких мест несколько, и ты будешь иметь возможность выбора, — сказал я.

— Я хочу там, где ты! — уверенно сказала Крис, — ты крутой!

— А стану ещё круче! — подмигнул я ей, — только вот, получается так, что я обычно не сижу на одном месте, а постоянно куда-то срываюсь. Всё время нужно решать какие-то проблемы, которые ещё к тому же и копятся. Сейчас я планирую разгрести завалы из старых обязательств, тем более что для этого, похоже, появляются новые возможности.

— Я смогу помочь! — уверенно сказала Крис.

— Нет, ты ещё не достаточно сильна для этого, я не могу тобой так рисковать. Многое мне придётся делать самому, — сказал я.

— Эй, ты же сказал, что я твоя правая рука! — возмутилась Крис.

— Да, и я не хотел бы остаться без этой руки, — сказал я, — понимаешь? Я не всегда и не всех могу защитить, к великому сожалению. Так что, частенько я буду уходить один. Но не переживай, думаю, что ты скоро найдёшь новых друзей.

Из дома начали выходить люди, готовые двигаться дальше. Я запряг Гену, позвал гончих, и мы тронулись в путь. Когда дошли до конца улицы, позади показались одинокие фигуры в холщовых балахонах.

Как бы медленно мы ни двигались, но после обеда всё же вырулили к метро «Сокольники». Там дальше находился парк, и даже отсюда было видно торчащий в небо огромный тёмный «огурец».

Иггдрасиль постепенно обретал форму.

Дыра в здании возле метро была на месте, но вот от снежинки внутри и следа уже давно не осталось. Лето как-никак! Мы двинулись дальше, и я увидел, как с одной из многоэтажек между нами и парком в воздух взмыла маленькая фигурка. Сделав круг над нами высоко в небе, она начала постепенно снижаться.

Я догадался, что это кто-то из наших. Понял даже кто именно, по характерному полёту. Чтобы успокоить её, я помахал рукой, привлекая к себе внимание. После этого фигурка начала снижаться быстрее.

Я наконец-то решил привести собак в обычное состояние. Здесь, судя по всему, врагов быть не должно, так зачем держать адских гончих в боевом режиме? Я могу забыть или не успеть поставить на кого-то метку, и это может плохо кончиться. А обычные собаки, это всё же обычные собаки, даже если бросятся на человека. По своей мощи с «адской» ипостасью ни в какое сравнение не идут.