Одно я знал точно, с базы людоедов нужно уходить как можно скорее. Место это было, мягко говоря, неприятным… а точнее, отвратительным. Там висела аура смерти. Причём смерти жестокой и несправедливой. Нет, из этого мерзостного места нужно было сваливать.

Преследуя шестёрку людоедов, я не особо скрывался, потому что был уверен в своих силах. Сдерживаться я при встрече с ними не собирался, моя задача была просто убить их по-быстрому и вернуться.

Через некоторое время я понял, что они остановились и вроде как рассредоточились полукругом. Такое ощущение, что ждали меня. Увидели издалека в конце улицы? Вроде не должны были. Хотя, как знать, может быть и так. Я не особо деликатничал с ними и шёл с открытым забралом.

У них было огнестрельное оружие, по словам Кристины. Оно было в каждой группе, выходящей на промысел. Под пули подставляться всё же не стоило, и совсем уж в лоб их атаковать я не планировал. Пора было переходить в более осторожный режим преследования.

Нужно было только убедиться, что все шестеро — это члены банды, а не часть отряда и пленники. Такое я своим детектором определить не мог.

Заметив большой пролом в стене, я направился туда, собираясь обойти банду по параллельной улице.

Мои щупальца никого в здании не обнаружили, поэтому я бежал туда смело. Каково же было моё удивление, когда из сумрака выпрыгнула большая тень и бросилась на меня, раззявив огромную пасть.

Я чудом успел среагировать и бросился в сторону. Зверюга пролетела мимо меня, и, проскользив лапами по камням, подняв при этом облако пыли, сделала что-то вроде полицейского разворота, и с пробуксовкой лапами снова устремилась ко мне.

Мана в животном не чувствовалась, так что воздействовать на него таким образом я не мог. Никакого оружия я с собой самонадеянно не взял, даже клюшку так и не нашёл.

Это было что-то вроде аллигатора на длинных ногах, с кошачьей грацией, как бы странно это ни звучало. И ростом эта рептилия была почти с лошадь!

Я ударил в раскрытую пасть молнией, но она отскочила, как будто отразилась от зеркала. Я успел бросить плазменный шар, но он растёкся по морде, вызвав золотистое свечение.

Защита!

Надо было убегать! Я бросился назад, споткнулся о здоровенный камень, полетел кубарем, обернулся к чудовищу и, когда уже его пасть нависла прямо надо мной, я рефлекторно заслонился рукой, зажмурился и мысленно крикнул: «Не-е-е-е-ет!», потому что ничего другого мне делать не оставалось. Бесславный конец!

Прошла секунда, вторая, третья, но меня так никто и не сожрал. Я приоткрыл глаза и увидел смотрящие на меня в упор глаза рептилии, в которых, я готов в этом поклясться, читалось удивление!

Рептилия смотрела в упор не мигая, а потом у меня в голове прозвучал вежливый голос:

— Здравствуйте! Это вы кричали «Нет»?

— Да, — неуверенно ответил я ему в своих мыслях.

— Ура! Я могу разговаривать с человеком! — прозвучало радостно у меня в голове.

— Гена, убей его! — раздался крик издалека. Похоже, «крокодил» действовал не совсем по плану, — ты чего, тварь, замер?

— Я очень сильно извиняюсь, — раздался у меня в голове голос, — но мне нужно вас убить… хотя я категорически не желаю этого делать!

— Так не делай! — сказал я ему, — зачем ты их слушаешься?

— Они меня кормят, — с грустью сказал Гена, — как я буду питаться, если они меня не будут кормить?

— Хорошо кормят? — спросил я.

— Плохо! — тут же ответил Гена, — но хоть как-то! Сам я о себе вообще не могу позаботиться.

— Это они тебе сказали? — спросил я.

— Да! — сказал Гена, — больше некому. Кроме них я никого не знаю… но и их я могу только слышать, а вот так, чтобы разговаривать, это вообще в моей жизни впервые. Это просто чудо какое-то! Не думал, что я вообще это умею, говорить с людьми!

— Они не люди, потому ты и не мог с ними говорить, — сказал я, — они просто похожи на людей. Наверняка тебя ещё и держат взаперти!

— Да! А откуда ты знаешь? — удивился Гена.

— Я этого не знал. Но догадаться было несложно. Я просто знаю жизнь. В общем так, Гена, — продолжал я мысленный диалог, — присоединяйся ко мне! Мы можем подружиться. Держать тебя взаперти никто не будет. С едой тоже что-нибудь придумаем.

— А огнём жечь меня не будешь? — подозрительно спросил Гена.

— А ты боишься огня? — удивился я, — мои молнии и плазменные разряды от тебя отскакивали только так.

— Огня очень боюсь, — сказал Геннадий, — он делает мне больно! Это моя ахиллесова пята!

— Ахиллесова пята? — удивился я, — Гена, а кем ты был раньше? Речь у тебя больно уж… правильная, что ли. Ты похож на образованного человека.

— Человека? — удивился Гена, — но я же не человек! Я же крокодил Гена!

— Подозреваю, что когда-то ты всё же был человеком! — сказал я.

— Не знаю! Ничего о себе не помню! — расстроено сказал Гена.

Со стороны наш разговор выглядел очень странно. Потому что для всех остальных никакого разговора и не было. Просто человек и рептилия схватились, но потом в какой-то момент замерли, будто на них наложили какое-то заклятие. Мы с Геной совершенно не двигались, общаясь исключительно ментально.

Наверное, хозяева Гены как раз и подумали про какое-нибудь оцепенение. Другое объяснение происходящему придумать было трудно. Некоторое время понаблюдав со стороны, бандиты принялись вылезать из своих укрытий и осторожно приближаться к нам.

Я всё это чувствовал, но решил дать им возможность подойти поближе.

— А где ты живёшь? — спросил я у Гены.

— В подвале одного из домов. Они меня там всё время запирают, когда мы не на охоте, — сказал Гена.

— То есть, на базу тебя не пускают? — удивился я.

— На базу? Это за забор? — спросил Гена, — нет, по их разговорам я понял, что они побаиваются меня там держать. Считают слишком опасным. Поэтому со мной всегда ходят только люди, умеющие создавать огонь. Если я не делаю то, что им нужно, меня тут же наказывают.

— Какие гады! — сказал я, — хочешь, убью их для тебя? Тогда тебя никто больше не будет наказывать. Разумеется, если ты не будешь нападать на других людей.

— Не буду! — с готовностью сказал Гена, — зачем мне это? Я вообще не люблю ни на кого нападать… они меня заставляют это делать, но поверь, удовольствия я от этого не испытываю. В душе я пацифист.

— Забавно! — сказал я.

Теперь было понятно, почему Кристина не предупредила меня о гигантском аллигаторе. Она о нём просто не знала!

Рассмотрев Гену поближе, я пришёл к выводу, что он больше всего похож на помесь лошади с крокодилом. На нём можно было ездить верхом, что его хозяева, судя по всему, и делали. Но в то же время двигался он довольно мягко, и первая ассоциация с кошкой тоже была во многом верной. На лошадь он был похож размером и длинной ног, в остальном же он сохранял подвижность и юркость ящерицы… гигантской ящерицы! Не удивлюсь, если он и по стенам может карабкаться… если они выдержат его вес, конечно! Да, и самое главное, на крокодиле была упряжь! Седло, стремена, уздечка… похоже, это было конное снаряжение, но слегка переделанное. То есть, Гена был верховым аллигатором!

— Так что делать? — с тревогой спросил Гена, который тоже понимал, что его бывшие хозяева подбираются всё ближе и ближе.

— Не двигайся пока, — сказал я, — они считают, будто нас парализовало. Пускай подойдут поближе. А потом я их всех убью.

— Хороший план! — сказал Гена, но в его мысленном голосе уверенности я не почувствовал.

— Как только я начну двигаться, сразу прячься куда-нибудь, — сказал я, — чтобы тебя огнём не достали.

— Хорошо! — тут же согласился Гена.

Хозяев он своих, очевидно, побаивался и огонь очень не любил. Запугали беднягу!

А людоеды приближались всё смелее и смелее, потому что мы с Геной продолжали изображать из себя статуи.

Мы прекратили наш мысленный диалог, потому что вот-вот должна была настать пора действовать.