— Возможно, — сказал я, — вряд ли, но возможно! Однако я не буду вас сортировать на виновных и невиновных. Ты не в суде, и здесь нет адвокатов. Потому для меня виновны вы все! Все, кто здесь находится. Коллективная ответственность за содеянное, неважно, участвовал в этом каждый, или некоторые просто смотрели.

— Пощади! — взмолился мужик, но тут же лишился руки и начал кататься по асфальту, завывая от боли.

Сделав круг, отрубая конечности у пока ещё живых, я вернулся к рыжебородому.

— Как ты? — спросил я его, — всё ещё хочешь разговаривать.

— Я понял, — простонал он, — это ты из-за той тёлки, да? После того как мы про неё вспомнили, ты с катушек слетел.

— Я никуда не слетал, — сказал я, хотя, положа руку на сердце, это была ложь, — это просто возмездие!

— Да она сама была не против! — продолжал цедить сквозь стиснутые зубы рыжебородый, — она была не в себе. Какая-то убитая, опущенная…

— И вы тут же поспешили этим воспользоваться, — сказал я, постепенно закипая. Увлёкшись процессом, я немного отодвинул в сознании Риту и всё, что с ней связано, но сейчас негодование вернулось, и клокочущая в глубине ярость снова начала бурлить сильнее.

— Да она хотела этого! — крикнул рыжебородый.

— И что же с ней в итоге случилось? — задал я вопрос, который всё это время откладывал, потому что хотел получить честный ответ, а для этого нужно было довести их до состояния, когда врать уже не имеет никакого смысла.

Рыжебородый, стиснув зубы, зло на меня пялился, часто дыша и потея, но молчал. Похоже, понимал, что ответ мне не понравится.

— Она с моста упала! — раздался рядом чей-то измученный голос.

— Тоже сама? И тоже, потому что этого хотела? — повернулся я к рыжебородому, перед этим посмотрев, кто говорит. Нужно будет потом расспросить его поподробнее.

Рыжебородый молчал, яростно сверкая глазами, которые постепенно затуманивались. Видимо, потеря крови давала о себе знать. Я подошёл к тому, кто сказал про мост.

— Как это было? — спросил я.

— Если я расскажу, пощадишь? — с надеждой спросил тот.

— Ты со мной торгуешься? — поднял я брови.

— Нет, нет! — тут же поспешил убедить меня парень. Если я не ошибаюсь, это был тот, кто запомнил имя Риты и сказал про Булгакова. Хотя я неточно запомнил, и всё было как в тумане. Да и не имело это никакого значения, — она хотела уйти, её не отпускали, она побежала, её догнали, пытались притащить обратно, потом там что-то произошло, и она упала с моста. Я видел это издалека и подробностей не знаю. Но все были расстроены, что она упала. Никто не хотел её убивать.

— В это я могу поверить, — жёстко сказал я, — вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?

— Не помню, — пробормотал парень, но я ему не поверил.

— Я там был! — раздался сзади голос рыжебородого, — и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?

— Естественно, я всех вас убью! — сказал я, — но мне нужно точно знать, что там случилось.

— Она упала с моста, что случилось! — злобно сказал рыжебородый, — да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!

— Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, — сказал я, стоя над ним, — сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…

Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.

Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.

Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.

Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!

Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.

Рыжебородый, натужно сопя, пытался перетянуть себе вторую ногу разорванной футболкой. Надо сказать, что воля к жизни у него была сильная. Даже несмотря на то, что всё это не имело никакого смысла, он продолжал бороться, будучи уже обречённым умереть.

Даже если предположить, что он сейчас не умрёт, то всё равно без ног выжить в современном мире у него вряд ли получится. Он был в любом случае не жилец, как и все остальные, но продолжал делать что-то, чтобы хоть на считаные минуты задержаться на этом свете.

Я посмотрел на разговорчивого парня, который рассказал мне про мост. Тот уже поплыл и хотя ещё каким-то чудом держался в сознании, однако взгляд его уже блуждал и собеседник он теперь вряд ли был хороший.

— Есть ещё что сказать? — присел я перед ним на корточки, — очисти душу перед смертью, расскажи мне всё!

— Мы плохо поступили с Маргаритой, — неожиданно просветлев на секунду взглядом, сказал парень, — и с другими тоже…

— Хорошо, что ты это понимаешь! — сказал я и пронзил ему сердце плазменным клинком, — будем считать это покаянием!

— Кто же ты такой? — пробормотал рыжебородый, — кто ты, раз можешь вот так прийти к куче здоровых мужиков и начать их медленно убивать.

— Могу, и периодически такое практикую, — сказал я, — но никогда ради удовольствия или ради наживы. Это всегда возмездие за содеянное. Я недавно назвал себя санитаром леса. Думаю, что это очень точный термин. Я чищу генофонд человечества от всяких больных ублюдков, вроде вас.

— Если бы тебе удалось всех зачистить, остались бы одни слабаки! — оскалился Рыжебородый.

— Ты продолжаешь пребывать в уверенности, что вы сильные? Нет, это ошибка. Такое ложное чувство у вас возникло оттого, что вы постоянно издеваетесь и доминируете над теми, кто слабее вас. А это как раз признак слабости. Сильные всегда бросают вызов тем, кто сильнее! Только так можно проявить доблесть! — сказал я.

— Но если ты сильнее нас и победил, то получается это никакая не доблесть, сам ведь сказал, — оскалился рыжебородый.

— Нет, не доблесть, — тут же согласился я, — это возмездие. Я просто сделал то, что необходимо было сделать. Я мог бы разделаться с вами за секунду, но это было бы слишком просто. Нужно было, чтобы вы хоть немного осознали свою неправоту.

— Твоя идея провалилась! — сказал рыжебородый, — я всё делал правильно, и если бы ситуация повторилась, я поступил бы точно так же!

— Ты переоцениваешь свою значимость и моё желание научить вас уму-разуму. Всё проще. И через десять минут мир станет чище, потому что в нём будет меньше больных на всю голову ублюдков.

— Поверить не могу, из-за какой-то бабы… — слабеющим голосом проговорил рыжебородый.

— Да, ты, похоже, безнадёжен! — вздохнул я.

— Но одно могу сказать точно! — вдруг приподнялся рыжебородый, — ртом она умела пользоваться отлично! Ты науч…

Его голова с глухим стуком запрыгала по асфальту.

Пора было заканчивать этот балаган. Нужно было сделать это раньше, не давая возможности рыжебородому меня достать. А у него это таки получилось! Клокочущая ярость вдруг вырвалась наружу, и я начал кромсать тела как уже умерших, так и ещё живых разрубая на мелкие куски.

По-моему, я кричал! Кричал и кромсал трупы до такого состояния, что понять, кто это был совсем недавно, стало совершенно невозможно.

Превратив всю банду едва ли не в фарш, я подошёл к боковому ограждению и посмотрел вниз.