Добивая тех, кто ускользнул от Гены, я примечал все артефакты, которые у них были. Это добро нужно было собрать и отвезти на базу. Пусть наш крафтер имеет побольше материалов для работы. Глядишь, научится копировать эти штуки и будет постепенно вооружать нашу компанию.
Многие щиты пострадали, но и их я собирался забрать с собой. Пусть они были теперь мятыми, однако магических… а точнее антимагических, свойств не утратили.
— Я отойду ненадолго! — раздался у меня в голове голос Гены, который, подхватив зубами труп одного из нападавших, направлялся к ближайшему зданию, чтобы там укрыться. Мои наставления не принимать пищу при детях, да и вообще при других людях, не прошли напрасно, Геннадий всё понял.
Я не стал ему мешать, пусть делает, что считает нужным. При таком обилии всякого сброда в городе голодать ему точно не придётся… хотя сам процесс мне и не очень нравился. Но с другой стороны, чем его тогда кормить?
Спасённые нами девушки стояли, сбившись в кучку, и не вмешивались. Понимали, что когда будет нужно, их позовут.
А я не спешил. Попросив Кристину помочь, собирал боевые артефакты и складывал их в повозку.
— Алик! — не выдержала, наконец, Альбина.
— Что? — обернулся я к девочкам.
— Прости нас, мы ошиблись! — сказала Альбина.
— Хорошо, — кивнул я и наклонился за очередным щитом, — вы прощены, — через плечо бросил я.
— И что, всё? Так вот, просто? — удивилась одна из девочек.
— А ты хочешь сложно? — спросил я, неся к повозке сразу четыре щита, — нужен какой-то ритуал?
— И мы теперь можем пойти с вами? — спросила Альбина.
— А, в этом смысле, — сказал я, останавливаясь, — нет, конечно!
— Почему? — спросила одна из девочек.
— Угадай! — усмехнулся я.
— Потому что мы не пошли с тобой сразу? — сказала она же.
— Идти или не идти, это личное дело каждого. А вот пытаться убить того, кто вас освободил, это уже совсем другая история. Получается, что вы ударили меня в спину. Предали. Я вам доверял, а вы попытались от меня избавиться. За то, что вы сделали, я вас простил, потому что могу понять, насколько вы были напуганы и всё такое… но вот взять с собой людей, способных на предательство я не могу, — сказал я.
— Большинство были против! — с отчаянием в голосе сказала одна из девушек.
— Однако же не помешали это сделать тем, кто был за. И ушли вместе с ними. Теперь можно говорить всё что угодно, но я даже с большей симпатией отношусь к тем, кто прямо пытался меня убить. Их позиция хотя бы ясна и прозрачна. А вот версия: мы были против, но они это сделали, мы пошли с ними, но в душе-то были на твоей стороне… бред! Лицемерие и ложь! Если уж вы согласились с решением меня убить, не нужно говорить теперь, что вы были против, меня от такого тошнит. Имейте мужество до конца нести ответственность за свои поступки, — сказал я.
— И что дальше? — спросила ещё одна из девушек.
— Дальше? Мы вас спасли, можете идти туда, куда пожелаете, — ответил я, — куда-то же ведь вы собирались, когда замуровывали нас в бетонном колодце?
— Нам некуда идти, — сказал Альбина, — мы осознали свою ошибку и просим взять нас с собой.
— Надо было сразу соглашаться на моё предложение, — сказал я, — хотя нет, даже это было не обязательно. Ещё раз повторяю, вы могли просто уйти, никто силой бы вас удерживать не стал. Но то, что вы сделали, всё меняет. Так что, прощайте! Очень жаль, конечно, что всё сложилось именно так. И дары у вас есть интересные! Но я не могу взять с собой людей, которым не могу доверять. А глядя на любую из вас, я всё время буду вспоминать, что вы сделали. Нет, так дело не пойдёт.
Девушки совсем сникли. Они опустили головы и только робко переглядывались друг с другом, не находя больше слов.
— Ты их, в самом деле, с собой не возьмёшь? — шёпотом спросила Кристина, когда мы отошли в сторону за очередной порцией трофеев.
— Нет, — сказал я.
— Но ведь среди тех, кто идёт с тобой сейчас, тоже могут быть ненадёжные люди, — сказала Крис, — ты ведь их почти не знаешь.
— Да, — сказал я, — пока что не знаю, на что они способны. А про девочек я это, наоборот, знаю. Они способны на предательство. И потому они не идут. Если кто из тех, кто идёт с нами, отличится, то тоже будет либо изгнан, либо… в общем, всё зависит от степени вины.
Крис обернулась на кучку девушек в балахонах.
— А мне их жалко! — сказала она.
— Мне тоже, но своего решения я не изменю, — сказал я, — или изменю, но если они каким-то образом меня убедят, что им теперь можно доверять.
— Каким? — заинтересовалась Крис.
— Понятия не имею, — пожал я плечами, — это не готовый рецепт, я просто имею в виду, что могу изменить мнение, если для того будут основания. Что-то, что заставит меня поверить. Я бывало, переманивал на свою сторону людей, которые были против меня. Но это честная позиция. Я готов её принимать и даже уважать. Но я против предательства, это совсем другое дело. А они меня предали! Позови людей, нам нужно двигаться дальше.
Гена вернулся сытый и довольный, и я его тут же запряг в повозку. Народ из дома тоже потянулся на улицу. Видя такую разрозненную и совершенно небоевую компанию, девушки под предводительством Альбины совсем приуныли. Они в полной мере смогли осознать, что я не в какую-то банду хотел их заманить, а привести к нормальным людям, среди которых множество детей.
Адские гончие тоже произвели на них впечатление, своим грозным видом и тем, что дети их совершенно не боялись, уже привыкнув за сутки к этим страшным животным. Чтобы не возникло недоразумения, я пометил девушек для гончих, а то мало ли что? Кто знает, что на уме у этих собак? Надо бы им уже, может быть, вернуть обычный вид… но я решил ещё немного подождать. Пускай пока охраняют наш караван.
Когда всё было готово, мы тронулись в путь. Девушки в балахонах стояли и смотрели нам в спину, а когда мы отъехали на некоторое расстояние, неуверенно двинулись следом.
— Они идут за нами! — тут же заметила это Кристина, — будешь прогонять?
— Нет, это было бы слишком, — сказал я, — улица общая, они могут ходить где хотят. Хотят идти за нами, это их право, если не причиняют нам вреда.
— А они могут? — спросила Крис.
— Теоретически да, — сказал я, — сильные маги среди них есть. Но это только если они надумают что-то внезапно сделать, неожиданно для меня. В другом случае у них нет шансов. Но они ничего делать не будут, они уже поняли, что ошиблись, и теперь не знают, как исправить произошедшее.
— Но ты им помогать не собираешься! — усмехнулась Крис.
— Нет, — сказал я, — за свои поступки нужно отвечать. Или нужно думать перед тем, как что-то сделать.
Когда мы были уже далеко от поля битвы, я отправил гончих туда поесть. Кто знает, когда ещё представится возможность их покормить.
Заметив бегущих к ним грозных собак, девочки очень напряглись, но благо у них хватило ума не проявить агрессию. Наверное, они увидели, что собаки просто бегут мимо, не по их душу.
Мы медленно ползли в сторону Сокольников, а восемь фигур в холщовых балахонах упрямо шли следом. Ну да, мы сейчас для них были единственным якорем в этом мёртвом городе. Оказавшись одни, девочки поняли, что, несмотря на владение магией, они здесь просто дичь, просто жертвы для более сильных и опытных игроков. Магия есть у всех, но этим сейчас трудно кого-то удивить.
А вот я удивлять могу, потому они чувствуют силу, причём силу положительную, со знаком плюс, и не удивительно, что хотят держаться к такой силе поближе. Инстинкт самосохранения гонит их следом за нами.
Через некоторое время дети стали уставать. Самых маленьких усаживали в повозку, но и те, кто постарше, тоже еле шли. Пожилые крепились, но и им требовался отдых. Так что, хотя мы шли далеко не целый день и двигались крайне медленно, едва солнце стало клониться к горизонту, пришло время подумать о ночлеге.
Для этой цели выбрали первый этаж старого крепкого здания. Общими усилиями завалили все ненужные коридоры и окна чем смогли и стали располагаться на ночь. Гончих я расставил по периметру, мы с Геной разместились возле входа, потому что повозку бросать без присмотра не собирались.
