— Мэри, — с трудом произнес он нетвердо. — Ты мне просто так нужна.

Все еще дрожа, она потянулась вверх и направила его рот к своей шее.

— Пей, — прошептала она, ободряюще кивая, даже когда кульминация охватила ее…

Входная дверь захлопнулась.

Такер побил рекорды скорости, срываясь с кровати и вставая между опасностью и своей парой; его рык разбил фоторамки, вазы и стаканы по всему дому, предметы поднялись и зависли в воздухе.

— Кто здесь?! — прошипел он, натягивая штаны и застегивая ширинку, скрывая эрекцию в готовности убить того, кто помешал.

В дверях спальни появилась знакомая фигура, его поведение было спокойным и собранным, как обычно. Если, конечно, его собственной паре не угрожали. Может, поэтому Джонас звучал так понимающе, когда спросил:

— Неудачное время для разговора?

Лицо Такера горело.

Господи, я что, краснею?

Посреди этой реакции, как у подростка, которого застали за поцелуями, главной заботой Такера была Мэри, и он обернулся, с облегчением обнаружив, что она укрыта простыней. Все же он накинул на ее плечи одеяло, и его загривок оставался дыбом, пока каждый дюйм ее кожи не был закрыт. Джонас, может, и предан своей паре, но никто не должен смотреть на Мэри, кроме Такера.

Вау. Это он сейчас сам сказал?

На случай, если он забыл: она выходит замуж за другого.

И уезжает далеко, очень далеко, вне пределов его досягаемости.

Боль запульсировала позади глаза, и Такер вдавил туда большой палец, покрутив его.

— Как ты добрался сюда так быстро? — прорычал он королю.

Между бровей Джонаса появилась морщинка.

— Мы говорили несколько часов назад, и у меня было преимущество — я летел. — Он склонил голову набок. — Не собираешься меня представить?

— Нет.

— Вот как, значит? — В глазах короля заиграл юмор. — Что ж. Нам многое нужно обсудить, и это не могло ждать. Буду на заднем дворе.

Джонас исчез из виду, а Такер подошел к окну и задернул шторы, чтобы Мэри не было видно и снаружи. Защитный инстинкт бурлил в нем, становясь сильнее с каждой секундой, и, судя по всему, этот поток уже было не остановить. Даже если он воздержится от того, чтобы пить кровь Мэри или обладать ею физически, его инстинкты истинной пары становилось все труднее отрицать.

Еще несколько мгновений — и он бы взял ее.

Напился бы ее крови досыта.

— В закусочной тогда не бомба взорвалась, да? — прошептала Мэри из центра кровати. — Это только что произошло снова. Весь этот разбившийся стакан и... и воздух, сгустившийся, как шерсть. Это был ты. Почему ты мне солгал?

— Для вампиров не редкость обладать определенными способностями, — сказал он, стараясь максимально придерживаться правды. Ложь Мэри заставляла его чувствовать себя больным, и он устал постоянно это делать. — Иногда они развиваются по мере того, как вампир взрослеет. — Или когда находит свою истинную пару и создает оружие, чтобы защитить ее. — Это может быть неожиданно.

Она все еще хмурилась, глядя в его сторону.

— Мне нужно поговорить с Джонасом, — сказал он, чувствуя, как сжимается горло от недовольства его пары. — Ты... в порядке? Тебе что-нибудь нужно перед моим уходом?

Она облизнула губы, и член Такера болезненно отозвался.

— Нет.

С неохотой он повернулся, чтобы уйти.

— Такер. — Он оглянулся через плечо и увидел, что она в смятении — ее ладонь разглаживала смятые простыни. — Прости, что заставила тебя страдать. — Она покачала головой, словно пытаясь прояснить мысли. — Я просто...

— Да?

Прошла секунда.

— Неважно.

Мечтая о том, чтобы иметь свободу забраться в постель к Мэри, обнять ее, поцеловать каждый дюйм ее кожи и сказать ей, что она самое прекрасное существо на свете, он вместо этого потащил свой жалкий зад по коридору, чтобы встретиться с королем.

Мэри откинулась на подушки и начала прокручивать в голове последний… час? Два? Все происшедшее вернулось к ней в виде звуков и ощущений. Сколько времени они провели в этой постели, обнаженные, растворившись друг в друге? Какое-то время они были лишены всякого стыда. Находясь во власти друг друга. Завтрашнего дня не существовало. Было только «сейчас». Только удовольствие. Только они.

Но у нее был и другой «пассажир» на борту.

Инстинкт.

Именно так она начала его называть. Инстинкт, который любил его защитные порывы. Любил его заботу и трепетал от его прикосновений.

Он пульсировал, жгучий и властный, приказывая ей соблазнять.

Разрушать самоконтроль Такера.

Она одновременно ненавидела этот инстинкт — ведь он заставлял ее вводить в сексуальную фрустрацию ее любимого вампира, — и в то же время обожала его. Хотела утонуть в его бесконечных глубинах. Потому что он давал ей разрешение брать именно то, в чем она нуждалась… а нуждалась она в Такере. Ее тело кричало о нем даже сейчас, несмотря на то, как полно он ее удовлетворил. Желание не утихало. Оно отказывалось подчиняться.

И не только потребности плоти заставляли ее тянуться к Такеру.

Все было гораздо серьезнее. Намного серьезнее.

Ей нравилось быть в его компании. Она чувствовала себя понятой и защищенной рядом с ним. Оптимистичной, спокойной и оцененной по достоинству. Он был принципиальным, сострадательным и смешным. Он не осудил ее список желаний. В те два раза, когда она была не в силах сдержать крик, он успокаивал ее после. А пока они были в постели, ей даже удалось отсрочить крик благодаря его помощи и отвлечению внимания. Она никогда раньше такого не делала. Ни разу в жизни.

Такер делал ее… счастливой.

Что ей было с этим делать?

Ничего.

Конечно, не… пытаться построить постоянные отношения.

Не предавая мать. Не отрекаясь от союза и фейри. Не теряя шанса снова увидеть отца, созвав Ассамблею. Чтобы предстать перед их руководством целой и невредимой. Дочерью и женщиной, которая может видеть. Направлять и защищать себя. Кем-то, кто станет ценным активом в мире фейри.

Список того, от чего она откажется, оставшись с Такером, был длиннее ее руки — а ведь она даже не была его истинной парой. Что произойдет, когда он встретит эту безликую особу? Мэри будет брошена, останется одна. Она потеряет все ради временного счастья.

Мэри перевернулась в кровати, пытаясь с помощью обоняния уловить аромат сигар и мяты Такера.

Вдыхая его жадно.

Ей действительно нужно было взять себя в руки. У них почти был секс. Она подбивала его выпить ее крови, и, хотя они могли и не быть связаны узами истинной пары, она не могла представить, чтобы это не связало их еще сильнее, чем сейчас.

Может быть, ее жажда Такера — это результат того, что ее слишком оберегали?

Да. Испытав облегчение от собственных рассуждений, Мэри ухватилась за эту мысль, как за спасательный круг.

Что, если она так долго была лишена базового жизненного опыта, включая любовь… что ее первое влечение оказалось сильнее, чем должно было быть в обычных обстоятельствах?

Ее душа восстала против этой теории, но это все равно было возможно.

Разве нет?

Беспокойная и сбитая с толку, Мэри погрузилась в неспокойный сон, где голос Такера звал ее с огромного расстояния, но у нее не было трости, она понятия не имела, какие препятствия лежат перед ней. Не могла нащупать путь вперед.

И с первым же шагом она рухнула в бесконечную яму без дна.

Такер прохаживался по траве на заднем дворе, не сводя глаз с окна спальни.

Как близко он был к тому, чтобы совершить фатальную ошибку. Скрепить их связь, испив ее крови, обрекая Мэри на жизнь в услужении его голоду. Или обрекая себя на мучительную смерть без нее. И это… это и означало иметь истинную пару. Потому что он мог думать только о том, какую вину его смерть вызовет у Мэри.