Она издала звук в горле и отвернулась. — А что насчет тебя, Такер? Что ты будешь делать, когда я уйду? У тебя может быть только одна пара. — Не беспокойся обо мне, — выдавил он через петлю лжи, затянутую на его горле. — Я ведь протянул так долго, правда?

Лопатки Мэри напряглись, и она решительно зашагала прочь от него. Такер бросился следом. — Куда ты? Я не… ты не знаешь планировку дома… Она резко повернула в его старую спальню и захлопнула дверь. — Я справлюсь! — крикнула она через преграду. — Так же, как и ты, когда я уйду, видимо!

В состоянии полного хаоса он схватился за ручку, готовый ворваться и потребовать, чтобы она позволила ему обеспечить ее безопасность. И извиниться. Да, извиняться, пока не закончатся слова в словаре. Он не мог позволить ей продолжать верить, что жизнь без нее будет лишь «немного трудной». Это будет — будет — сущещим адом. Но в этот момент его отец решил выйти из своей спальни в конце коридора.

— Проблемы с женщинами? — спросил Карл после долгой паузы, поправляя очки артистичными пальцами. — Хочешь выпить пива и поговорить об этом?

У Такера не хватило духа объяснить отцу, что он не может пить пиво. А с Мэри, злой на него, у него не было сил ни на что.

— Конечно, пап.

Бросив последний взгляд на закрытую дверь своей спальни, он последовал за Карлом на кухню.

Такер сел за шаткий кухонный стол и провел пальцами по бороздкам на дереве. Обои, которые были свежими в тот последний раз, когда он завтракал на этом самом месте, теперь облезли, а местами и вовсе осыпались, обнажая под собой гораздо более уродливый слой. В углах комнаты громоздились ведра и коробки с выброшенными деталями, а вырезки из газет катались по линолеуму, как черно-белые перекати-поле.

Его мать обычно говорила: «Чего Карлу не хватает в организованности, он компенсирует энтузиазмом». Такер до сих пор видел, как она похлопывает его по голове, произнося это по пути к раковине.

Прежде чем сесть напротив, отец Такера поставил перед ним открытую бутылку пива, с любовью разглядывая ее. Та же марка, что они всегда покупали, просто другая этикетка. Что бы он отдал, чтобы почувствовать этот холод, стекающий по горлу, особенно сейчас, когда его тупое, мертвое сердце чувствовало себя еще более мертвым. Но он просто провел большим пальцем по влажному стеклу.

— Ну, сынок. — Его отец открыл рот, собираясь сказать одно, передумал и выбрал другое. — Черт, даже не знаю, с чего начать. — Нас двое таких. — Такер забарабанил пальцами по столу, его кадык казался в десять раз больше обычного. — Я слышал, что ты сказал там, в сарае. О том, что считал меня жертвой, а не участником. Я просто хочу, чтобы ты знал… я благодарен тебе за это. Особенно учитывая, что расстались мы не в самых лучших отношениях.

Старик выпустил порцию воздуха из легких. — То, что мы спорили, не значит, что я изменил свое мнение о твоем характере. Конечно, я знал, что ты не имеешь отношения к той… жуткой ситуации. Никогда не мог в это поверить. — Спасибо, — выдавил Такер, будучи не в силах посмотреть отцу в глаза. Вместо этого он уставился на облупившиеся обои. — Ты никогда… э-э… не задавался вопросом, не похитили ли и меня тоже? Как маму? — Нет. — Его редеющие волосы дрогнули, когда он покачал головой. — Нет, я бы никогда не поверил в похищение, если бы не увидел это собственными глазами. — Он потер затылок, тихо и безрадостно усмехнувшись. — Или, по крайней мере, думал, что увидел. Должно быть, тебя порадует тот факт, что я начинаю сомневаться в этом. — Меня это не радует, пап. — Такер вздохнул. — Совсем не радует.

Карл задумчиво посмотрел на него и кивнул, погрузившись в молчание. — Почему ты так долго отсутствовал, Такер? Где ты был и… — Его отец сделал длинный глоток пива, поставил бутылку на стол и покрутил ее в руках. — Что с тобой стало?

Он никогда не чувствовал стыда из-за того, что его «заставили замолчать». До этого самого момента. Когда он сидел лицом к лицу с отцом и должен был признаться, что его одолели двое мужчин — неважно, были ли они бессмертными существами или нет. Он никогда не считал себя гордым, но вот оно — стыд из-за того, что его сила была побеждена, тлел где-то в подсознании с той самой ночи. — Я подвергну нас обоих опасности, если расскажу все.

Отец не отвел взгляда. — Я принимаю эту опасность. А ты?

Такер кивнул. — Там, куда я направляюсь, наказание за нарушение правил — самая малая из моих проблем. — Отец собрался задать вопрос, но Такер покачал головой. — Пап… Правда то, что говорят о возрасте — а в моем случае о грядущей смерти — это дает человеку перспективу. Все те споры и упрямое молчание между нами теперь кажутся такими бесполезными. Сейчас есть только потребность успокоить и обнять этого человека, со всеми его недостатками. И надеяться, что отец сможет сделать то же самое. Может быть, иногда это означает допустить, что ты мог быть неправ. Даже если до конца в это не веришь. — Когда я жил здесь, я думал, что твое увлечение инопланетянами — это чушь. Я думал, ты просто не хочешь признать, что мама ушла от нас. Но с тех пор, как меня не было, пап… — Он провел рукой по волосам, выдохнул. — Я встретил существ, которые должны существовать только в фильмах ужасов. Есть мир, который живет во тьме, и у меня не было выбора, когда меня сделали его частью. Обратного пути нет. Но я хочу сказать тебе… не отказывайся от своих инопланетян. Возможно все — я имею в виду абсолютно все. Я хочу сказать, что если ты видел, как похитили маму, то я верю тебе. Мне следовало верить тебе с самого начала.

Благодарность и смятение боролись на лице старика. — Я ценю это, сынок, — сказал он, едва шевеля губами. — Черт, для меня это значит все. Глаза Такера зажглись. — Это сущая мелочь. — Просто… — Карл посмотрел на невидимую точку на стене. — В ней всегда было что-то магическое, понимаешь? То, как она могла поднять настроение в комнате или читать мои мысли лучше, чем я сам. Казалось не таким уж невероятным, что она могла понадобиться им на какой-то другой планете. Лучшее, что могла предложить Земля. — Отец Такера встряхнулся, слегка покраснев, словно его застали за личными размышлениями. — Но теперь ты несешь чушь. Насчет того, что не можешь покинуть этот… темный мир. Можешь. Ты можешь вернуться домой.

Как всегда, слово «домой» вызвало в нем мучительную тоску. Это все, чего он когда-либо хотел. Место, где он был бы своим. А после видения о себе, Мэри и крыльце, эта тяга к вымышленному месту стала сильнее, чем когда-либо. — Нет. Я не могу. — С тобой что-то не так. Я вижу это ясно, как день. — Интересный выбор слов. — Но внутри ты все тот же человек, — настаивал отец.

Что-то встало у Такера в горле. — Это не имеет значения. — Расскажи мне всю правду. — Я пытаюсь. — Такер опустил голову в ладони, прислушиваясь к пульсу Мэри в дальней спальне, мерные удары которого успокаивали его, напоминая о ее безопасности. — Я проигрывал этот разговор в голове тысячу раз, но никогда не думал, что он действительно случится. Это сложнее, чем я ожидал: посмотреть тебе в глаза и сказать эти слова. Я не хочу быть причиной того, что ты будешь жить в страхе. Не хочу оставлять тебя с этим. — Я предпочел бы жить в знании, — спокойно сказал Карл. — Ты ведь знаешь это обо мне. — Да. — Сдержанная улыбка коснулась его губ. — Может, нам стоило поменяться местами. Я был бы счастлив всю жизнь: брать упаковку пива по пятницам и смотреть игры. Неведение было бы блаженством. Отец наклонил голову. — Ты правда выбрал бы неведение?

Улыбка Такера погасла, он бросил взгляд в коридор, где из-под двери спальни струилось знакомое сияние. — Может быть, еще несколько дней назад — да. — А. — Карл понимающе кивнул. — Я знаю, как это бывает.

Ты даже не представляешь.

— Хорошо, пап, — вздохнул Такер. — Держись крепче.

Он сцепил пальцы в замок, хрустнул костяшками и встряхнул кистями. Затем закрыл глаза и подумал о Мэри, съежившейся под столом в закусочной. Подумал о человеке, делающем угрожающий шаг в ее сторону, планирующем причинить ей вред. В его ушах начал нарастать статический гул, электричество устремилось к кончикам пальцев. Когда он открыл глаза, все на кухне взмыло вверх, а его отец стоял посреди этого хаоса с недоверчивым выражением лица, пригибаясь под тостером и поводя рукой вокруг него, словно проверяя, не трюк ли это.