То, как был задан вопрос, заставило ее кожу покрыться мурашками. — Ты Адриан?

— Ну конечно. Это я. Твой жених. — Последнее слово было произнесено насмешливо. Он встал и сделал большой глоток из чего-то, стоявшего на столе, внимательно изучая ее поверх края бокала. — Ты не кажешься впечатленной.

Если бы он только знал, каких усилий ей стоило не пялиться на собак. На огонь. На картину позади него, изображавшую большую группу мужчин, сидящих за столом, некоторые из них сосредоточены на человеке в центре, другие, кажется, спорят. В этой сцене было что-то зловещее и притягивающее, и ей нестерпимо хотелось рассмотреть ее ближе, но она не хотела доставлять этому человеку удовольствия, потому что было очевидно, что это он привел ее сюда. Если это был Адриан, если все, что она слышала о нем, было правдой, у него определенно была власть. Не только дать ей зрение, но и перенести ее в это место.

Вдали от Такера.

О боже, он, должно быть, сходит с ума от беспокойства.

Больше всего на свете она хотела сказать своему вампиру, что может видеть. Ей было физически больно от того, что его нет рядом в этот момент ее жизни, чтобы она могла поделиться этим с ним. Она хотела, чтобы он был там и описывал цвета и объекты в своей манере. В той манере, которая никогда не заставляла ее чувствовать себя обделенной или обузой. В той, благодаря которой ей казалось, что она уже видит, а его описания были просто для их личного развлечения.

— Мне стоит приложить больше усилий, чтобы впечатлить тебя, Мэри?

Его шелковистый голос вывел ее из раздумий. — Нет, спасибо.

— Нет? — Он откинулся на стол, покачивая содержимое своего бокала. — Я знаю, что мы не будем партнерами в традиционном смысле, и это больше похоже на… — Он сделал пальцами кавычки. — Деловое соглашение. Но мужчине подобает ухаживать за своей суженой, не так ли?

В комнате стало холоднее?

Она плотнее обхватила себя руками и сжала зубы, пытаясь заставить их перестать стучать. — Пожалуйста, закончи этот сон. Я уже достаточно увидела.

Не сводя с нее глаз, он осторожно поставил свой напиток. — Так хочется вернуться к своему любовнику?

Мэри промолчала, хотя ее кровь превратилась в лед. Что она могла сказать? Если она скажет Адриану, что не будет помогать ему заключать союз с феями, он может никогда не выпустить ее из этого сна. Может не позволить ей вернуться к Такеру.

Каждая частичка ее существа требовала защитить Такера любой ценой.

— Он не мой любовник.

Адриан откинул голову назад и рассмеялся. — Ну, нет нужды во лжи. Близость не была частью нашей сделки. В конце концов, я не планирую довольствоваться одной женщиной всю оставшуюся жизнь, потому что, черт возьми, это долгая жизнь. — Его взгляд начал с ее шеи, медленно переместился к бедрам и обратно вверх. — Хотя я мог бы быть открыт для переговоров.

— Я — нет.

— Ну-ну. — Он улыбнулся, обнажив кончики клыков, черная радужка медленно заливала глаза, затмевая белок. — Не зли меня, Мэри.

Страх бешено пульсировал в ее шее.

Не помогало то, что она твердила себе: это сон.

Не тогда, когда он казался таким реальным.

Были ли части его воображаемыми, а другие подлинными? Она могла чувствовать землю под ногами, могла ощущать температуру. Что, если ее действительно перенесли из «Импалы» в поместье Адриана? Был ли выход?

— Где моя мать? — проталкивала она вопрос сквозь онемевшие от холода губы. — Она с тобой? Или она просто часть сна?

Рот Адриана расплылся в ухмылке. — Я не могу выдать все свои секреты, верно? — Он оттолкнулся от стола и неторопливо пошел в ее сторону. — Мэри, ты прибудешь сюда завтра и скрепишь этот союз с феями, иначе я лично вырежу твоего любовника. Я получу от этого огромное удовольствие, и от него ничего не останется, когда я закончу. И если тебе нужно больше доказательств… — Адриан щелкнул пальцами, и они больше не были в освещенной огнем комнате. Они стояли на утесе, так близко к краю, что она вскрикнула и попятилась назад.

Но потом она остановилась, потому что могла только глазеть на великолепие, раскинувшееся перед ней. Океан. Ее разум с трудом постигал нечто столь необъятное, когда ее мир с рождения был ограничен тьмой. Огромная масса воды бурлила и пенилась, пена бежала по ее краям, и все это простиралось к горизонту.

— Этот цвет, должно быть, синий, — выдохнула она, потому что читала описания океана и знала. Знала, что существа, парящие над его красотой, — это птицы. От изобилия увиденного у нее на глазах выступили слезы, и она легла на бок, подтянув колени к груди, с трудом дыша.

Адриан рассмеялся и снова щелкнул пальцами.

Голос Такера сорвался, когда он выкрикнул имя Мэри.

Как долго она была без сознания?

Боже мой. Боже мой.

Он тряс ее неподвижное тело там, где уложил на траву, вцепившись руками в землю по обе стороны от ее головы, так что кровеносные сосуды за его глазами напряглись и были готовы лопнуть. Она такая обмякшая. Почему она такая обмякшая?

— Мэри! Проснись!

О боже, неужели он выпил слишком много ее крови раньше? В этом ли дело?

Если он сделал что-то, что привело к этому, он никогда себе этого не простит.

А что, если ее фейская кровь сводит его с ума? Разве Джонас не предупреждал его об этом? Когда после того, как он дважды пил из нее, не возникло никаких дурных последствий, он подумал, что король преувеличивает. Однако он мог ошибаться. Может, у него галлюцинации, а с Мэри все в порядке?

Пусть это будет так. Пусть с ней будет все в порядке.

На данный момент ему приходилось доверять тому, что он видел. Тому, что было прямо перед ним.

Его зрение напоминало видеоигру. Вспышки скорости и звука, за которыми следовало лишь интенсивное, глухое биение сердца. Мир не выглядел естественным. Лишь приступы цвета и неразбавленного ужаса.

— Что мне делать, сынок?

Это был встревоженный голос его отца, но у Такера не было сил ответить. Он не мог думать или видеть ничего, кроме безжизненного тела своей пары перед собой. Мог лишь снова и снова прокручивать в голове момент, когда она обмякла и упала на руль, пока его не начало физически тошнить.

— Милая, — сказал он сквозь одеревеневшие губы, его руки блуждали по ее телу в поисках невидимой травмы. — Давай же. Давай. Что случилось?

Он мог вспомнить только одного человека, чьи знания о подземном мире были энциклопедическими. Джонас. Как только эта мысль пришла ему в голову, он вырвал телефон из кармана и бросил его к ногам отца.

— Позвони Джонасу. Расскажи ему, что происходит.

То, что его отец позвонит королю вампиров, доставит ему неприятности. Появившись в Бакхэнноне, он раскрыл их вид своему отцу. Человеку. Но сейчас это не имело никакого значения. Если с Мэри случилось что-то серьезное, он в любом случае не проживет достаточно долго, чтобы столкнуться с последствиями. Возможно, ему следовало сделать этот звонок самому, но он физически не мог отвлечься от своей пары на время, необходимое для набора номера.

Отец опустился на колени рядом с ним и начал вызов…

Глаза Мэри открылись.

Они были полны слез.

Но Такер был до чертиков рад, что она в сознании; он навалился на ее тело и прошептал горячие молитвы, одна перебивала другую.

— О боже, это так красиво, — прошептала она, и ее голос звучал странно.

Такер поднял голову и увидел, что глаза Мэри устремлены в небо. Не было ничего необычного в том, что она не смотрела прямо на него, но в ее выражении было что-то иное, какая-то серьезность в глазах.

Она что-то видела.

Видела.

— Мэри…

— Это даже лучше, чем океан, я… — У нее перехватило дыхание, на лице было столько счастья и изумления, что он не мог отвести взгляд. — Это только один город? Он такой большой. И здесь так много людей. Это дети?

Последнее слово перешло в рыдание, ее рука поднялась, чтобы закрыть рот.