Мэри обвила его шею крепче, прижалась лицом к его шее, и голод чуть не свалил его с ног. Уже почти у двери номера Такер ладонью обхватил её затылок, нежно массируя череп. — Мэри…

— Угу? — его клыки опустились, зрение раздвоилось. — Что это было?

— Мои клыки, — Такер гладил её волосы с большей силой, чем следовало, заставляя её вдохнуть, её тело напряглось в его руках. Выругавшись, он опустил её у двери номера и засуетился с замком. — Прости. Прошло не так много времени с последнего кормления, — его голос упал. — Обычно это не так.

Но в глубине его сознания зарождалось понимание. Его новые способности. Способности, которые проявлялись только при опасности для Мэри. Невероятная тоска по её крови. Судьба не могла быть такой жестокой, правда?

Как только они оказались в номере, скрытые от возможных свидетелей, Такер усадил Мэри на кровать и позволил своей вампирской скорости взять верх. Он швырнул одежду и туалетные принадлежности в чемодан Мэри, запер его и схватил ключи. Когда он хотел закинуть Мэри на плечо и свалить, он затормозил, обнаружив, что она преграждает ему путь, её губы слегка приоткрыты, глаза широко открыты и не видят, рука протянута в его сторону. — Такер, что случилось в закусочной? Взрыв. С-стекло разбилось… это был не мой крик, верно? Это было не похоже на меня…

Это шло вразрез со всем, что было внутри него, — лгать. Использовать её слепоту как способ скрыть правду. От этого его тошнило. Но какой был другой вариант? Сказать Мэри, что она — его пара?

Что вампир обретает смертельно опасные новые таланты, которые проявляются, только когда его пара в опасности? Он не мог даже пересчитать по пальцам количество проблем, к которым это приведет. Главное — он не хотел, чтобы Мэри чувствовала противоречие. Чувствовала себя чем-то обязанным ему.

Когда вампир находил свою пару, это был не просто случайный союз. Это было необратимое соединение. Скрепление судьбы. Не было раздельных отпусков или прощальных поцелуев в щеку. Если была разлука, это выходило за рамки типичного определения пытки. Хуже того, если вампир питался от своей пары, он больше не мог поддерживаться никакой другой кровью, кроме её. Как только она попадала ему на губы, он умирал без неё. Медленно и болезненно.

Мэри не нужно было знать ничего из этого, потому что он категорически не собирался пить из неё. Даже если бы она не была помолвлена с Адрианом, он бы не стал налагать такую ответственность на эту девушку.

Был шанс, что Мэри ничего из этого не знала. Это было более чем вероятно, учитывая, что она была феей и имела мало или вообще никаких контактов с миром вампиров. Черт, с миром в целом. И в данном случае, к сожалению, чем меньше она знала, тем лучше.

— Там было три охотника, — хрипло солгал он. — У них было что-то вроде взрывного устройства.

— Но… — её кончики пальцев ощупывали воздух. — Я слышала тебя там. Ты звучал иначе. Ты чувствуешься иначе прямо сейчас.

— Как я чувствуюсь?

— Я никогда не чувствовала такой ярости… — она прошептала следующую часть. — А теперь… голод.

Такер массировал горло и пытался заглушить звук её пульса. — Я в порядке, детка. Нам нужно двигаться.

С явным нежеланием она кивнула и позволила увести себя из номера. Под саундтрек приближающихся сирен он затолкал Мэри в «Импалу», бросил багаж в багажник и позвонил Джонасу.

— Такер, — ответил король.

— Привет, босс, — Такер бросил взгляд на закусочную, где сотрудники слонялись снаружи, выглядя шокированными. — Требуется уборка в проходе номер три.

Тон Джонаса оставался терпеливым. — Что случилось?

— Я не могу объяснить сейчас. Но был инцидент в закусочной у I-80… недалеко от Данвилла. Не знаю, были ли там камеры. Или кто-то записывал на телефоны…

— Я немедленно пошлю кого-нибудь, и всё будет убрано, — Джонас помолчал. — Мы просто притворимся, что ты не в компании невесты врага?

Периферийным зрением Такер увидел, как Мэри напряглась. Его собственный позвоночник, казалось, готов был треснуть от слова «невеста».

— Об этом мы тоже поговорим позже, — прохрипел Такер.

— Очевидно, нам нужно поговорить лично. Я еду к тебе, — шаги отозвались на линии. — Недалеко от тебя есть конспиративная квартира. В Лок-Хейвене. Привези туда девушку. Я встречу тебя.

Рука Такера сжалась на руле. — Я не могу этого сделать.

Джонас ответил не сразу. — Ты мне не доверяешь?

От боли в тоне лучшего друга его желудок почувствовал себя полным камней. У него не было причин не доверять королю. Джонас был тем, кто дал ему цель, когда он был в растерянности. Он даровал Такеру больше доверия за эти годы, чем можно было измерить, и Такеру было больно, что он не мог ответить тем же сейчас. — Прости, но… она собирается скрепить союз между восстанием и феями. Она ставит под угрозу твой трон. В твоих интересах убедиться, что она никогда не прибудет.

Шаги замедлились. — Элиас сказал, ты не привезешь её.

— Все изменилось.

— Что изменилось? — в тоне Джонаса теперь было больше стали. Тем не менее, Такер воздержался от ответа. — Езжай на конспиративную квартиру. Даю слово, я не буду вмешиваться.

Он почти видел, как фундамент их дружбы рушится на глазах, и он был в секундах от того, чтобы скрепить сделку, когда Мэри положила руку ему на запястье. — Все хорошо. Делай, как он говорит.

Такер проглотил осколок стекла. — Ладно. Завтра вечером.

Они повесили трубку без прощания.

Мэри долгое время держали взаперти, но она до сих пор помнила постоянное чувство уязвимости, когда находилась среди зрячих людей. Быть слепой означало никогда по-настоящему не чувствовать себя вовлеченной в окружающий мир на сто процентов. Его «запускали» другие люди. Они делали это в угоду тем, у кого были здоровые глаза, превращая её в аутсайдера. Всегда был шанс, что она что-то упускает. Или что находится в опасности, не осознавая этого.

Однажды в детстве, когда она росла в коммуне, старейшины решили отметить Рождество. Больше ради собственного развлечения, чем ради чего-то еще. Украшение общей елки стало первым моментом, когда Мэри признала, что игра ведется не по её правилам. Она была более чем способна вешать украшения на ветки во время церемонии, но другие дети постоянно их перевешивали. Либо она вешала их слишком близко к другим, либо в секцию, которая уже была перегружена блестящими шарами. Её усилия могли быть стерты за «неидеальность» даже без объяснений. Словно она их не заслуживала.

С Такером рядом не было сомнений, что она физически в безопасности. Но она не могла избавиться от ощущения, что сейчас он выстраивает иную реальность.

Передвигает украшения без объяснений.

Она никогда не чувствовала ничего подобного взрыву ярости Такера в закусочной. Более того, она никогда не испытывала ничего подобного своей реакции на это.

Посреди его первобытного бешенства её пальцы впились в кафельный пол, во рту пересохло. Она слушала его рыки от боли и агрессии, шокирующие удары его кулаков, сталкивающихся с костями, крики его врагов… и сама странно заволновалась. Так, как ей было не знакомо.

Час спустя кончики её груди все еще оставались чувствительными. Влажная ткань нижнего белья липла к интимному месту, заставляя её крепко сжимать руки на коленях. Не только чтобы скрыть постыдную реакцию на то, что её защищает Такер, но и чтобы удержаться от желания протянуть руки и коснуться его кожи. Его лица, его плеч, его бедер.

Конечно, в закусочной она должна была чувствовать только страх. А не страх, покрытый скользкой глазурью возбуждения.

Для неё было не в новинку перенимать настроение другого существа. Разделять эмоциональный опыт, вроде веселья или печали. Но обычно ей приходилось искать это. Концентрироваться и вызывать. Сейчас же она совсем не искала этого, значит, это не могло исходить от Такера, верно?

Нет, это была она сама. Не её эмпатия или способность читать энергию.