— Это экстраординарно, — прошептал отец. — Как ты это делаешь? — Это? Это новое. И это первый раз, когда я пытаюсь это контролировать, так что береги пальцы ног.

Такер снова прислушался к сердцебиению Мэри и успокоился настолько, чтобы вернуть бытовую технику и мелочи на место — некоторые из них приземлились гораздо тяжелее остальных. К тому времени его отец переместился на другую сторону кухни, так что Такер сорвался со стула, расщепляя атомы с невероятной скоростью, и оказался прямо перед ошеломленным Карлом. — Предупреди меня, если собираешься снова упасть в обморок. — Господи всемогущий. — Он снял очки, протер их краем рубашки и снова нацепил на нос. — Просто скажи мне прямо. — Я вампир.

Долгая тишина. — Ну, основываясь на бледном цвете лица и том факте, что ты не постарел ни на чертов день, это была моя изначальная догадка, но… — Он кивнул большим пальцем через плечо. — Затем ты швырнул в меня телекинезом.

Такер пожал плечами. — Все сложно. Отец кивнул в сторону коридора. — Она такая же, как ты? — Нет. — Отец принимал это гораздо лучше, чем он ожидал. Такер надеялся, что это значит, что он готов к большему. — Она фея.

Карл рухнул, глаза закатились. В этот раз Такер успел его поймать.

Мэри лежала, свернувшись калачиком на кровати, подперев подбородок руками. Ее глаза жгло от невыплаканных слез, но ни одна из них не упала.

Она не знала, где находится относительно остального дома, но была в полной безопасности. Такер позволил ей войти в комнату и закрыть дверь, значит, здесь ничего не грозило. К тому же, она слышала приглушенный звук его голоса неподалеку. И в этот момент она ужасно, просто ужасно злилась из-за того, что человек, так непростительно солгавший ей, был единственным, рядом с кем она чувствовала себя в безопасности.

Я согласилась выйти замуж за одного… и я пара другого.

И не за кого попало. За Такера.

Несмотря на то что он объяснил свои причины для секретности, ее мозг продолжал задавать один и тот же вопрос: почему? Снова и снова. Никакое объяснение ее не устраивало. Возможно, никакое и не устроит. Ведь как она сможет жить, зная, что Такер где-то там, один, нуждающийся в своей паре, которая никогда не будет принадлежать ему?

Мысль о том, что он будет вечно неприкаянным, ударила ее, как кувалда по ребрам, заставляя сжаться еще сильнее и пытаться сохранить ровное дыхание.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Даже после всего вранья она жаждала, чтобы он открыл дверь и вошел. Чтобы быть как можно ближе. Чтобы обнял ее и назвал своей парой. Опасные, бессмысленные желания, которым она не должна была потакать. Но ее тело было другого мнения.

Мэри уткнулась открытым ртом в одеяло, и трение ткани о губы показалось ей эротичным. Она перевернулась на живот и подалась бедрами вперед, выдохнув от давления, которое она почувствовала. Ладони судорожно сжимали одеяло, скручивая простыни. В том, чтобы возбуждаться рядом с Такером, не было ничего необычного, но сейчас все было иначе. Больше. Осознание того, что она его пара и что только она может подарить ему разрядку, играло на ее желании, как на арфе.

Ее брак с Адрианом должен был стать платоническим. Ей не запрещали заводить любовников. Даже если план состоял в том, чтобы остаться здесь, в мире людей, Такер никогда бы не согласился быть ее любовником, пока она замужем — пусть даже формально. Он был слишком благородным, слишком традиционным, и для ее вампира было бы невыносимо быть с ней, когда она принадлежала другому, пусть только на бумаге. Но ведь она еще не была замужем.

Боже, она была до бешенства зла на Такера. Но это не мешало ей хотеть подарить ему одну ночь. Подарить ему полное удовлетворение, в котором ему будет отказано, если она выйдет замуж…

Подождите. Если? Когда она начала мыслить категориями «если»?

Здесь не было места неуверенности. Она дала обещания матери. Самой себе. Выйти замуж за Адриана — независимо от того, был ли он силой добра или зла — означало увидеть мир впервые. Стать независимой и узнать, как выглядят горы, океаны, реки и люди. Это был подарок, который невозможно было оценить.

Но она никогда не увидит Такера своими новыми глазами, и этот факт приводил ее в отчаяние. Заставлял паниковать. А паника не давала игнорировать правду: этот брак был способом осуществить мечты, но она выходила за плохого парня, не так ли? Адриан хотел свергнуть нынешнего короля за то, что тот был слишком миролюбив. За то, что поддерживал вампиров в их стремлении жить нормальной жизнью. Адриан же не хотел, чтобы их истинные инстинкты подавлялись или хотя бы контролировались.

Он жаждал войны и власти. Она бросала лучшего мужчину ради потенциально худшего.

Сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя как дома? Даже злясь на Такера, она была именно там, где должна быть. Это знание будоражило кровь. Боже, она была так запутана. Ее тело кричало о необходимости выхода, и какая-то глубокая часть ее сущности знала, что именно нужно сделать. Если она не даст Такеру того удовлетворения, которое может дать только ее тело, она оправдает свое имя и по-настоящему сойдет с ума.

Стук в дверь заставил ее сесть. — Такер? — Да. — Половицы в коридоре заскрипели. — Можно войти? Мэри облизнула губы, нервно потирая бедра. — Да.

Скрип, звук шагов, мягкий щелчок закрывающейся двери. — Мой отец… вырубился на ночь. — Его голос звучал почти робко. — Он не привык к такому количеству событий.

Она похлопала по месту на кровати рядом с собой, показывая, что там достаточно места, чтобы сесть. Он не понял намека, и она нахмурилась. — Ты рассказал ему? — Еще бы. Он воспринял это лучше, чем я ожидал. Пришельцы — отлично. Вампиры — без проблем. Кто бы мог подумать, что именно существование фей выбьет его из колеи? — О боже. Мне придется произвести хорошее впечатление завтра. — Она на мгновение задумалась. — Такер, почему ты стоишь так далеко? — Ты решишь, что я сошел с ума, но думаю, дело в том, что я снова в своей старой спальне. Я впервые привел сюда девушку.

Удовольствие разлилось в животе, обостряя и без того сильные чувства. — О. — Послушай, — сказал Такер. — Я уверен, ты все еще злишься на меня. Ты имеешь на это полное право. Я должен был сказать правду. Должен был сказать, что — и кто — ты для меня, Мэри. — Он помолчал. — Я боялся, что это изменит твое решение… а ты не можешь этого сделать. Я не то, что лучше для тебя.

Внутри все сжалось от боли. — Почему? — Почему? — Он звучал недоверчиво. — Все, о чем ты мечтала, находится в другом направлении. С кем-то другим. Я не буду эгоистом ради твоего будущего. В этом вся суть пары: их счастье — самое главное. — Нет. Это суть Такера как пары. Не говори так, будто все вокруг такие же, как ты. Или будто ты действуешь согласно какому-то универсальному кодексу. Это ты такой.

Он ничего не ответил, но волна его сосредоточенной тоски наполнила комнату. Она была там все это время. Но теперь у нее было имя. Пара.

Я — его пара. И она собиралась соблазнить его. Это был единственный способ заставить его принять то удовольствие, которое она была готова ему подарить.

Предвкушение заставило ее нервные окончания вибрировать, когда она пододвинулась к краю кровати, позволяя платью задраться высоко на бедрах. — Расскажешь, как выглядит твоя старая комната?

Его голос прозвучал так, будто закрашенное окно с трудом открывали. — Конечно. — Половицы снова заскрипели, но он отошел еще дальше. — Ну, я говорил тебе, что выгляжу как лайнбекер, и когда-то давно, хочу заметить, вся эта мускулатура была не только для вида. На комоде у окна стоят пара футбольных трофеев. Региональные чемпионы 1999 года. Слева от тебя. Справа на полке лежат DVD с «Антуражем». Не очень горжусь этим. И куча плакатов с маслкарами. — Он тихо усмехнулся, но смех быстро угас. — В углу стоит укулеле, принадлежавшая моей маме. — Ты играешь на ней? — Она научила меня одной песне, когда мне было одиннадцать. Я точно ее не помню.