В ее глазах вспыхнули слабые искорки, и он узнал это предупреждение. Это было то же самое, что происходило прямо перед тем, как она закричала в лесу, только на этот раз она хотела снять с него штаны и была готова преодолеть звуковой барьер ради этого. Что было чертовски горячо, но совершенно не по делу. Ему нужно было отвлечь Мэри, прежде чем она слишком зациклится на том, чтобы расстегнуть его ширинку.

Такер держал их губы слегка сомкнутыми.

— Тебе ведь нравилось, когда я ласкал тебя пальцами, правда, милая? — Он опустил нижнюю часть тела и дернулся в промежуток между ее бедрами, сместив ее руку, но послав разряд потребности в свои чресла. — Да, я помню, как ты выгибала бедра и умоляла. Помню, какой ты была влажной и тесной вокруг моего пальца.

Она прерывисто выдохнула, но искорки в ее глазах не погасли.

— Можно мне попробовать тебя там? — Он притерся своим возбуждением к ее секс-органу, их стоны слились, ее колени взлетели вверх, впиваясь в его бока. — Пожалуйста?

Мэри моргнула, ее дыхание перехватило.

— Я не знала, что ты можешь.

— О, я могу. — Чтобы продемонстрировать, Такер погрузил язык в ее рот, подергивая им и слушая, как сердцебиение Мэри пропускает удар, другой, а потом срывается в бег. — Я собираюсь лизать тебя, от клитора до самого ануса.

С дрожащим вздохом приближающееся желание закричать быстро исчезло из ее глаз, она вцепилась в простыни по обе стороны бедер, ее белые зубы впились в розовую подушечку нижней губы.

— Х-хорошо.

Такер ухмыльнулся ей в губы, поцеловал в последний раз и пополз назад на коленях. На пути вниз по телу Мэри он не мог не остановиться, чтобы омыть языком ее пульсирующую венку, отчаянно жаждая аромата ее крови, но вполне довольный тем, что скоро будет пробовать на вкус ее киску. И черт, она тоже была возбуждена: ее живот вздымался, опускался, дрожал, руки рвали одеяло. Такер провел открытым ртом по ее пупку, обхватив ее бедра руками, массируя, запоминая изгибы и линии, подхватил ладонями ягодицы и приподнял ее, пока она не оказалась вплотную к его лицу, вдыхая ее аромат с глухим стоном.

Приготовившись к взрыву ее вкуса, Такер провел языком по ложбинке ее секса, такой теплой и мягкой после ванны. Но ничто не могло подготовить его к вкусу Мэри. Это было никак не связано с гелем для душа. Это была вся она. Сплошная корица, сахар и возбуждение. Эта смесь обволакивала его язык, и пар вырвался из его ноздрей, как у быка, готового к атаке. Его член был распухшим и ноющим между бедер. Он ничего не мог сделать, кроме как беспомощно биться пахом о постельное белье, пока водил языком взад-вперед по ее влажной плоти, разыскивая ту самую жемчужину и жадно полируя ее, слушая ее крики над собой, видя периферийным зрением, как ее бедра нагреваются до сияющего медового цвета.

Черт, клитор оказался не так уж сложно найти.

Женщины фей устроены иначе или самцы просто ленивы?

Он делал это с ней.

Для нее.

Его пара.

Он мог сказать это про себя, когда никто не слышит. Мог позволить этому мощному слову грохотать в сознании и заполнять его пустую грудь.

Пара, пара, пара.

Я буду лизать свою пару, пока она не кончит. Я буду лизать ее день и ночь.

Такер сомкнул губы вокруг ее клитора и наслаждался его склоном и текстурой, обожающе потирая его языком, слегка всасывая, а затем используя большой палец, чтобы поглаживать его, пока ее жадные пальцы не запутались в его волосах, нижняя часть тела не начала извиваться, а голос — хрипеть.

Она была близка.

— Черт возьми, милая. Посмотри, как ты двигаешься. Хотя я мог бы прижать тебя в одну секунду, не так ли? Извивающуюся подо мной. Такая влажная малышка.

Его бедра ударились о матрас, отчего изголовье кровати стукнуло в стену. Ее киска начала подергиваться в ритме его языка. Знак того, что происходит внутри нее? И он ускорил темп движений, его ладони заскользили вверх по мягкости ее живота, чтобы проверить спелость ее груди, теребить ее твердые соски костяшками пальцев — щипая сильнее, когда она, казалось, была в восторге, что вызывало у нее стон с его именем.

Такер закрыл глаза, предвкушая потоки влаги на своих губах, но они так и не хлынули. Вместо этого Мэри пальцами в его волосах потянула его вверх по своему телу. Не было выбора, кроме как подчиниться. Не потому, что она превосходила его в силе, а потому, что если она хотела чего-то настолько сильно, что была готова тащить его, ему лучше было поторопиться. Ее лицо было влажным и прекрасным, омытым благоговением, но у него было лишь мгновение, чтобы полюбоваться, прежде чем она перевернула Такера на спину.

Оседлала его.

Слила их рты в поцелуе, будто она умерла бы без его вкуса.

А ее пальцы снова принялись за его ширинку.

— Мэри, — прорычал он, и паника пронзила его позвоночник. Эта девушка — она хотела его. Сильно. И это чертовски поражало его, но он не мог допустить, чтобы это произошло. Она не понимала последствий, но он — понимал. Понимал! — Нет, милая, нет.

— Пожалуйста. — Она целовала его сверху, ее живот плотно прижимался к его, гораздо более массивному — и его лишний объем, похоже, не оттолкнул ее. Даже наоборот. Она извивалась на нем, водя грудью туда-сюда по его широкой груди. — Я просто хочу чувствовать тебя между ног.

Боже Иисусе Христе.

Одна его рука взлетела к изголовью и впилась в него, другая нашла ее ягодицы и начала мять. Исследование противоречий. Правильного и неправильного.

— Тритесь обо мне, — прохрипел он ей в губы. — Езди как хочешь, но не надевай меня.

Если бы он был способен кончить, ее разочарованное мяуканье вызвало бы извержение. Как и ее грудь, раскачивающаяся над его цепями, ее веки опустились так низко, что он едва мог видеть синеву ее радужек. Такер с изумлением смотрел на обнаженную богиню, елозившую бедрами взад-вперед на его коленях, пряди рыжих волос прилипли к ее блестящему телу, все еще влажному и розовому после ванны. Ее киска горячо прижималась к его члену, бедра двигались, волоча ее скользкую плоть вверх-вниз по пульсирующей длине. Она уничтожала его каждым движением, и все же его рука вцепилась в ее ягодицы и подгоняла ее ехать быстрее, сильнее, помогая собственному уничтожению.

— Ты такой толстый для меня, — прошептала она в его губы.

Его клыки вырвались наружу, прежде чем он успел их остановить, ноя в деснах.

Умоляя его пробить ее вену. Заявить права на нее полностью, как на свою собственную. Навсегда.

О Боже, я собираюсь пить из нее.

Как он должен был остановить себя? Ни один живой мужчина не смог бы выдержать эту сладкую пытку. И бессмертный тоже. Удовольствие разливалось глубоко в его желудке, требуя выхода, и теперь он пребывал в двух видах агонии. Секс. Жажда. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя настолько вампиром.

Переверни ее и трахни.

Пей до дна.

Она твоя. Хочешь верь, хочешь нет, она твоя.

Такер двинулся так быстро, чтобы оказаться сверху, что едва успел сдержать силу, чтобы не причинить ей боль. Он издал хриплый звук и потребовал сказать, не поранилась ли она, но Мэри лишь смотрела на него с диким восторгом, ее волосы рассыпались вокруг нее на подушке, а ее сияние освещало комнату с большей силой, чем луна.

— Хочешь играть? Хочешь быть плохим и оставаться невиновным? На. Бери.

Он дернул бедрами, проскальзывая членом через влажные складки ее киски, и из него вырвался рев, долгий и сырой. Звук ее пульса был подобен пушечному выстрелу по его барабанным перепонкам, его чресла были полны, тяжелы и требовали облегчения. Такого, которое он мог получить, только если выпьет из своей пары.

— Такер, — простонала Мэри, ее ногти вонзились ему в спину, голова металась из стороны в сторону на подушке. — Еще.

— Да, еще. Все, что хочешь. Это твое. — Его потребность доставить ей удовольствие пересилила каждое животное желание внутри Такера, и он навалился, слегка растирая свой ствол о ее клитор — и сильнее, сильнее, когда она начала кричать. Кровать затряслась от интенсивности ее оргазма, и он наблюдал с благоговением, чувствуя, как внутри него что-то безвозвратно сдвинулось. Не просто вампир, соединяющийся со своей парой. А мужчина, глубоко, мрачно и безнадежно влюбляющийся.