Ну и ладно. Если что, я предупреждал. Моя совесть была чиста как свежевыпавший снег.

Зависнув над серединой ущелья, я расширил область «Громогласности» до предела и направил её вниз, в сторону гор, после чего усилил свою магическую защиту и окружил себя звуконепроницаемым барьером.

— THUNDERSTRUCK!

Ослепительная молния ударила прямиком в дно ущелья, бесследно испаряя окружающий снег, а после этого горная цепь вздрогнула.

От дна расселины во все стороны метнулась плотная, физически осязаемая полусфера сжатого до каменного состояния воздуха. Снежный покров срывало с места неумолимым тараном, поднимая в небо или вбивая в горные расщелины. Спрятаться от этого удара было невозможно, ущелье сработало как исполинский рупор и резонатор одновременно. Ударная волна постоянно отражалась от отвесных горных склонов, превращая каменный коридор в зону чудовищного избыточного давления, от которого стонала вся горная цепь.

На вершинах гор, прорывая клокочущую снежную пелену, начали происходить какие-то взрывы. Иногда одиночные, а иногда целой горстью. Я не мог разглядеть отсюда детали, но это походило на выстрелы какой-то шрапнелью.…Акустическая волна оказалась настолько мощной, что взрывались скалы?

А не барлоты ли это часом? Были. Земля вам гранитом. Проверить теорию было сложно, но верилось охотно — если я правильно помнил, проклятые хищные каменюки как раз любили дремать на склонах гор, поближе к вершинам.

Ландшафт менялся на глазах. Не выдерживая чудовищной вибрации, горная цепь захлёбывалась в лавинах и камнепадах, добивая то, что каким-то чудом могло пережить Сандерстрак, и хороня под тоннами камней, снега и льда остатки местной экосистемы. И после этого мне ещё долго пришлось ожидать, пока утихнет рукотворный конец света и над ущельем рассеется завеса из снежной крупы и каменной пыли, выбитой из скал словно из старого половика.

Опустившись на склон одной из гор, я оглядел сильно преобразившиеся окрестности. Жахнуло, как и ожидалось, знатно, так что выживших не должно было остаться, но на всякий случай…

Я открыл Хранилище и достал оттуда свой магический посох.

— О, мы прибыли-кве, — горный ветер тут же захлопал страницами «Нулевого арканума». — А тут неплохо так дует-кве.

Я поставил вокруг нас лёгкий воздушный барьер и ветер сразу перестал истязать страницы.

— Спасибо-кве, так намного лучше-кве, — поблагодарил Эрмит. — Это то самое место-кве?

— Ага, — кивнул я. — С зачисткой монстров я закончил, но хочу подстраховаться, проверив местность вокруг ущелья радаром жизни.

— Понял-кве, — взмахнул страницей пингвин. — Приступаю-кве!

Я сразу ощутил тянущее ощущение забираемой у меня маны и короткие пульсирующие вспышки массового исцеляющего заклинания в «режиме радара». Сразу стало понятно, что, как минимум, в этой точке не осталось ни одной живой души. Взлетев, я на бреющем полёте полетел между горными склонами, но за полный облёт вокруг ущелья я так и не уловил ни единого признака жизни.

Идеально.

— Всё, вырубай, — я приземлился на дно ущелья, очищенное как от снега, так и от руин шахтерских построек. Акустический взрыв смёл всё подчистую.

— Кве! — Эрмит остановил заклинание. — Пока мы летали, я тут задумался-кве. А ведь это место недалеко от Маракского плато?

— В принципе, да. Хочешь сгонять на место, где была твоя башня?

— Кве. Нет конечно-кве. Моя башня ведь у тебя-кве. А больше там ничего и не было-кве, — замахал страницами талмуд.

— Кстати, — я сделал себе небольшое кресло и присел, чтоб немного передохнуть и восстановить ману. — Думаю, я в ближайшие дни вытащу твою башню из кармана и мы перенесём твои лаборатории в Цитадель. Сможешь продолжить свои исследования!

— Каким это образом-кве? — скептически хмыкнул пингвин. — Я сейчас книга, если ты забыл-кве.

— Всегда можно набрать помощников, — пожал я плечами.

— Только для бытовой ерунды-кве, — не согласился Эрмит. — Не пускать же их к тайным записям и экспериментам-кве?

— Тоже верно.

— Кроме того-кве… — пошелестел он страницами. — Пока что я хочу вернуться к должности проповедника-кве. Бытие магическим фолиантом довольно интересно и познавательно-кве, но мне хотелось бы вернуться в своё прежнее тело-кве. А значит, я должен продолжить приближать день пришествия Богини-кве!

— Что-ж, это понятное желание. И могу сказать, что скоро ты разгуляешься на славу, — хмыкнул я. — Мне тут недавно сообщили, что храм будет готов принять первых прихожан где-то через месяц.

— Серьёзно-кве? Отличные новости-кве!

— Я тоже так думаю. Так что начинай готовить проповеди, дружище! Уверен, приход будет большой.

— Кве!

Посидев ещё немного и полностью восстановив магическую энергию, я поставил Эрмита на обочине, хорошо закрепив, и начал приводить ущелье в порядок.

План был прост. Расчистить всё, проложить качественную каменную дорогу через всё ущелье в сторону Файесы, на будущее, и пробить роскошный тоннель через горы напрямую к оркам. И потом соединить это с имеющимися трактами. Сначала с орочьим, когда полечу забирать Глухура с делегацией, а на обратном пути соединить ущелье и браллакские дороги. Задача по укладке «асфальта» была простейшей, я мог делать это прямо в полёте, вообще не затрачивая лишнее время. Разве что разок-другой придётся приземлиться для восстановления сил.

Задумано — сделано! Первым делом я промчался по ущелью, закатывая каменистую землю в широкую толстую ленту гладкой дороги, слегка изогнутой для отвода дождевой воды, как и положено. После этого я выбрал место поудобнее, где тоннель вышел бы короче всего, и начал пробивать проход через горы. Такому тоннелю в ином месте могли бы позавидовать даже на родной Земле. Около пятнадцати метров шириной, с арочным сводом, дополнительно укреплённым магией земли до максимальной плотности. Не железобетон, конечно, но сойдёт. Думаю, лет сто точно простоит, если я здесь опять что-нибудь не взорву.

Орочья степь, открывшаяся взгляду после последних метров «бурения», встретила меня пронзительным ветром, гуляющим по укрытым снегом просторам. Далеко впереди, на границе видимости, темнело крохотное пятнышко поселения, возле которого проходил ближайший тракт. Совсем скоро это будет моей следующей целью, ну а пока…

Так как с первым этапом логистических вопросов на поверхности было покончено, настало время выполнить своё обещание перед пушистыми переселенцами.

Забрав Эрмита, я попросил его не раскрывать перед кобольдами свою разумность, чтобы не шокировать их, и отправился искать место для высадки пушистых пассажиров. Выбрав просторную и ровную площадку на дне ущелья, возможно даже ту, где когда-то встала на бивак наша с Лони экспедиция, я открыл инвентарь и наконец-то освободил в нём ещё одну ячейку. Слегка вздрогнул воздух и на камни плавно опустилась созданная мной многоэтажная «гостиница» для котов.

Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра высоко над ущельем. Затем внутри раздалось шуршание и наружу осторожно высунулась пушистая мордочка с длинными, нервно подёргивающимися ушами. Оглядевшись и не заметив никакой опасности, разведчик радостно свистнул, и из здания горохом посыпались кобольды всех мастей и расцветок.

Они смешно переваливались с боку на бок, прижимая к себе безразмерные сумки с пожитками, и с благоговением оглядывали возвышающиеся над ними отвесные стены ущелья. В их рядах начал нарастать восторженный гомон, но он вдруг стих как по команде. Толпа пушистых могваев почтительно расступилась, и парочка кобольдов аккуратно выкатила наружу идеально круглый, седой шерстяной шар.

— Кхм-кхм… — старейшина Важнецкий развернулся и явно с трудом сфокусировал на мне взгляд из-за густой шерсти. — Невероятно. Просто невероятно. Ты не обманул, пан Владыка, мы действительно не почувствовали переезда.

Следом за старейшиной показался и мой старый знакомый, Зимецкий, всё так же трепетно прижимающий к груди свою сумку с болтами, в которой я мельком углядел блеск нескольких золотых кругляшей.